Глава 9. Огромное везение с душком
Мне показалось, что там, под столом, мы с Глебом очень сблизились. До сих пор я считала его занудным праведником, но он, как оказалось, подает неплохие надежды! Не всякий же зануда меня бы поддержал в таком спорном занятии. В понедельник я даже улыбнулась ему при встрече приветливее, чем обычно:
– Хорошо же посидели, правда?
– Замечательно, – согласился он и тотчас все испортил: – Особенно мне понравилось, что ты сама меня за руку схватила и совсем не дергалась, хотя мы были вынуждены почти прижиматься плечами. Это отличный знак: твоя фобия прикосновений не такая уж запущенная. Или все-таки ты просто должна привыкнуть к человеку, как привыкла ко мне.
Все, больше мне с ним разговаривать ни о чем не хотелось. Как можно было двумя предложениями все приятное впечатление о себе перечеркнуть? Но Глеб, пока ехал до офиса, все не унимался:
– Я много думал о том, что ты сказала. Могу предположить, что тебе очень бы понравились выезды на природу, в полную глушь – лучше, конечно, подождать тепла и тогда экспериментировать. Когда сидишь на склоне горы или на берегу реки, то иногда ловишь такое же ощущение: словно смотришь вокруг, но больше в себя самого. Как считаешь, похоже? И ведь такой эскапизм очень многим людям свойственен!
Я упрямо пялилась в свое окно. Ответа он не дождется, ни одного больше слова не услышит до конца его дней! За руку я его сама взяла, ишь! Да не привыкла я к нему – он мне так же противен, как в первый день знакомства.
Уже в отделе Глеб сдался, накидал мне распоряжений на день и удалился в кабинет. С Сергеем Сергеевичем все еще не клеилось – он слишком по-отечески был ко мне дружелюбен. Потому я снова начала засматриваться в сторону свободы.
Третьей встречи с Аленой я ждала не меньше, чем второй. Но была уверена: она придет снова, такие напористые глуповатые таранные установки не умеют быстро переключаться. Еще сильнее была убежденность, что Глеб за несколько минут до ее появления исчезнет. У него на бывшую радар или даже какие-нибудь вполне реальные датчики перемещения, это уже неоспоримый факт. Но у меня созрел план на его план, потому я подбежала к Алене сразу, как только она снова обозначилась в офисе.
– Привет! Я тебя не сдала, как сама можешь догадаться. И почему мы не додумались сразу обменяться номерами телефонов?
– То есть Глеба опять нет на месте? – Длинные ресницы грустненько поникли. – И мы снова будем искать его по всему городу?
Я вздрогнула, припомнив, чем закончилась предыдущая попытка.
– Ни за что. Но я знаю, что нужно делать, Алена! Понимаешь, я очень за него переживаю – бродит тут, весь такой понурый. Сразу видно, без женского общества страдает. А где мы ему женское общество найдем? – я возмущалась в сторону третьего стеклянного ряда, где, как назло, собрались сплошь женщины разных возрастов и на любой вкус. Но раз Алена внимательно слушала – мне оставалось лишь продолжать: – Короче, очень надо вас заново воссоединить. И тебе хорошо, и ему хорошо, а уж как мне-то хорошо будет… Не отвлекаемся от темы! Ему надо увидеть тебя, вспомнить и заностальгировать! И для этого мы организуем вашу встречу. Давай я его в ресторан притащу, а ты туда будто случайно нагрянешь. Не будет же он от тебя под стол прятаться – приличный же человек, приличные люди под столами не сидят!
Она недоверчиво нахмурилась, но немного заинтересовалась:
– Давай. Только как ты его притащишь? Глеб у нас стал ручным зверьком, которого кто угодно куда угодно может притащить?
Ну, понятное дело, она ведь не в курсе той власти, что дает мне наша сделка! И пусть лучше остается не в курсе, а то совсем потухнет от безнадеги.
– Я смогу, не сомневайся, – я подмигнула с видом тайного агента. – Меня здесь как раз за выдумку и изобретательность держат, надо хоть как-то оправдывать возложенные на меня надежды.
Но глупышка на этот раз оказалась поразительно дотошной:
– Допустим, Лада. И я очень хочу наладить с ним отношения. Но с чего вдруг ты бросилась мне помогать? Мы ведь едва знакомы!
Вот на эту тему я монолог подготовить не успела. Чего она подводные камни ищет? Обычные люди ведь всегда друг другу помогают! Да, я необычная, но внешне-то вполне сойду. И мне казалось, что эта стратегия может привести к успеху: судя по фильмам, с недавними бывшими люди сходятся довольно часто, особенно если чувства еще не до конца остыли. А они вряд ли остыли: что бы там Глеб ни говорил, но пропуск Алены он все еще не аннулировал! И ключи от дома не отобрал. Зачем же он оставил ей эти лазейки, если абсолютно уверен, что больше никогда не захочет ее увидеть вновь? И если я застану хотя бы недельное их воссоединение, то сразу же верну похищенное имущество обратно. Это определенно проще, чем пытаться чурбана влюбить в себя – особенно теперь, когда я с ним больше никогда не разговариваю. Но красотка ждала рационального объяснения, которое я ей и подкинула:
– Так не бесплатно же! С тебя пятьдесят тысяч, если все получится. У меня с финансами напряг – мне зарплату только едой и маникюром выдают.
– А-а, так ты просто нажиться на мне решила? – протянула Алена, но почему-то совсем не тоскливо. А уж продолжила совсем облегченно: – Теперь-то понятно! Хорошо, я согласна. Отдам тебе эту сумму, если поможешь мне вернуть Глеба!
Она-то обрадовалась, а вот я расстроилась. Она слишком запросто согласилась! Почему я миллион не попросила? Ну или хотя бы стольник… Вот ведь природная скромность каким боком вылезла! Просто на ум пришло, что за эти деньги можно дешевенький ноутбук купить. Но зачем мне дешевенький, если я могла получить очень даже приличное железо?! Пока я в мыслях расписывала невостребованный миллион, Алена наклонилась и протянула мне свои длинные пальцы с еще более длинными ногтями. Я вовремя успела отшатнуться.
Она удивленно глянула на меня и объяснила:
– Я хотела руки пожать – мол, договорились. Обещаю во всем содействовать!
Можно обойтись и словами, без всяких там взаимных пожиманий. Я уже погружалась в планирование:
– От тебя пока требуется быть такой же красивой, но не такой же навязчивой. И настроиться на прорыв уже сегодня. А аванс не выдашь?
– На карту перекинуть? – с готовностью согласилась она.
Я обреченно вздохнула:
– Как же вы замотали, новое поколение, которое налички не нюхало… Купюр не найдется?
– Не подумала прихватить, – она скривилась виновато.
– Тогда вечером отдашь.
Мы бегло обсудили с ней основные детали и разошлись. Потом я два часа любовалась Мегамозгом-С со стороны, пока у него глаз дергаться не начал, а там уже и директор соизволил явиться на рабочее место. Я зашла за Глебом в кабинет сразу же и не стала дожидаться, когда он стянет с себя чуть намокшую от дождя кожаную куртку.
– Глебарисыч! – оповестила в спину о своем приходе. – У меня большие планы на вечер!
Обернулся он уже с улыбкой:
– Так мы снова разговариваем? Хорошо. А то я не знал, как вырулить обратно из той ямы, куда сам наше общение загнал. Я ведь знал, что ты очень активно защищаешь свою зону комфорта, на этом не стоило акцентировать внимание.
– Да я даже не заметила! – Я отмахнулась. – И у меня назрело несколько вопросов по социальным коммуникациям. Например, зачем мне «Вторая кабинка четвертого ряда» сегодня фотографию своей маленькой дочери пыталась показать? Как на это вообще реагировать, кроме: «О боже, а это точно девочка?!»
– Ну… – Глеб заулыбался шире.
Однако я перебила:
– Не сейчас, у меня таких вопросов вагон. Как насчет посидеть сегодня в хорошем ресторане и спокойно это обсудить? Я приглашаю! То есть заплатите из моей будущей зарплаты. Дело в том, что у меня теперь вечернее платье под шкафом завалялось, будет жаль, если больше оно никого наповал не сразит.
Но он неожиданно отказал:
– Сегодня не получится. Мысль дельная, Лада, ты эту идею запомни – вернусь и обязательно сходим, поболтаем. Я даже настроен все-таки вытащить тебя танцевать. Надо же тебе научиться на случай, если Сергей Сергеевич на корпоративе тебя пригласит.
Аргумент звучал разумно, но я порадовалась, что этот урок состоится не сегодня – мне лет десять надо настраиваться. Да вот только цель была в другом:
– Откуда вернетесь?
– У меня самолет через два часа. Встреча с клиентом в Новосибирске – светит большой заказ, не хочу его запороть в онлайне. Вернусь через пару дней, скорее всего. Ты же меня здесь дождешься? Хотя куда ты денешься, если не хочешь в глухую тайгу, где коллекторы тебя уж точно не достанут. Учти – как прилечу, сразу нагряну к тебе с проверкой, не появились ли в твоей квартире неучтенные устройства.
Угрозе, высказанной иронично и мягко, я значения не придала. Молча вышла из кабинета в полной задумчивости. Но вспомнила об Алене и набрала ее номер:
– На сегодня план отменяется. Он улетает в командировку. Ты уже накрасилась?.. Погоди, ты поверх предыдущего еще накрасилась?!
Но моя собеседница была недовольна моей исполнительностью:
– Так и знала, что пустые слова! Хорошо, что аванс тебе не выдала! Бестолковка корыстная! – И сбросила вызов.
Это ничего. Уговорила раз – уговорю и через пару дней. У нее без меня все равно нет вариантов с ним даже встретиться. Но сейчас я была заинтригована другим планом, который только-только выстраивался в мыслях и не давал ни единой возможности сознанию от него отвертеться. Глеб улетает в другой город! И это не развод, я видела билет на его столе! Уже послезавтра он может вернуться, но сегодня его точно не будет в радиусе трех тысяч километров! И такой шанс я упустить не могла…
Я метнулась к стеллажу с недавно убранными мною же папками, раскидала их по столу. Глеб ушел с работы первым – он торопился в аэропорт. Через полчаса на выход потянулись и остальные сотрудники. Кто-то из мужчин заметил меня и спросил, вертя в руках ключ, которым только что запер свой аквариум:
– Лада, ты еще не закончила? Хочешь, подожду и подкину тебя до дома?
– У меня еще куча дел! – Я болезненным взглядом указала на устроенный бардак. – Но спасибо!
Он так хорошо мне улыбнулся, как будто именно этого «спасибо» от меня целую вечность ждал. Надо почаще использовать это слово, но пока я сосредоточенно просчитывала каждый шаг. Ни в коем случае нельзя дождаться, когда уйдут все – последний точно заподозрит меня в злом умысле и предпочтет проконтролировать, не за его ли компьютер я засяду. На входе в здание торчит молчаливый охранник с большим животом, которому точно нет дела ни до меня, ни до распоряжений Глеба на своем этаже, и, уж тем более, если кто-то выйдет совсем немного позже обычного.
Спешить было нельзя, но и мешкать тоже. Я уже подалась за первый ряд, когда увидела спешащую к лифту «Кабинку номер два четвертого ряда». Решилась за секунду, когда увидела блеснувший ключ на кармане ее пиджака.
– До завтра! – я остановила ее приветливым воплем. Вот знание ее имени сейчас бы точно не повредило, надо будет все-таки запомнить хотя бы самые ходовые здесь фигуры, чтобы в следующий раз использовать. – Не покажешь еще раз свою дочку, а то я не разглядела? Боже, хорошенькая-то какая, щечки розовые!
Она и показала на экране телефона – у нее вообще какая-то зацикленность на подобных вопросах, что подвоха не чувствует. Ключ, не полностью провалившийся в карман, я смогла незаметно вытащить. Так даже лучше, а то ведь собиралась стулья громоздить, чтобы перебраться через стекло. И только после этого я побежала к шкафу, где благополучно скрывалась в первый день – к счастью, в этом ряду свидетелей уже не осталось.
Просидела там до наступления абсолютной тишины. Потом приоткрыла дверцу и еще раз прислушалась. Ни единой души! И выключенный свет тому доказательство. Видеокамер здесь нет: Глеб так заботится о своем авторитете среди сотрудников, что не стал бы раздражать их слежкой и недоверием – я об этом тоже во время хвалебных речей на чаепитии услышала. На цыпочках подобралась к выключателям и нажала лишь один, самый крайний, чтобы свет загорелся одной полосой подальше от окон. Совершенно не помню, как преодолела расстояние и отперла замок. Услышала только свой стон, когда мягко нажала на кнопку включения компьютера.
Мне везло несказанно: прекрасная женщина, «одолжившая» мне ключи, числилась в отделе Сергея, то есть вместе с ним занималась самым интересным делом. Пароль у нее стоял, но бумажка с буквами и цифрами запросто нашлась в верхнем ящике стола. И это, по-вашему, кибербезопасность? Некоторые даже о банальной безопасности думать не способны!
Я немного поискала по папкам, но потом нашла нужное через поиск – по остатку кодового следа, который запомнила. И теперь передо мной раскрывалось все гениальное изобретение от начала до конца! В ушах шумело от восторга, я бы расцеловала каждую строчку этой программы, если бы имела на то время. Не сдержалась и прикоснулась пальцем к значку обратного слэша. Надо же, меня так долго не было в этом прекрасном мире, но голова мгновенно включилась, будто ее никогда отсюда и не отключали. Я хлопнула себя по щеке, вынуждая прийти в себя. Сейчас не время для умственного оргазма: я все равно эту шедевральную последовательность за двадцать минут целиком не запомню, а если просижу тут до утра, то Глебу о таком с поста охраны точно сообщат.
Перешла в браузер. Кошколюб-2000 нашелся именно там, где мы когда-то познакомились. После того, как он ответил на приветствие, я сразу перешла к делу – микрофона здесь не было, но печатаю я быстрее, чем говорю:
«Не благодари, дружище, но сегодня ты озолотишься. Сейчас дам ссылку, запускай туда червя!»
«С ума сошла, Седан? – с какой-то ленцой между букв ответил он. – Я тебе уже говорил про их защиту».
Я била рекорд скорости печати:
«Я в самом центре Обители Зла, прямо сейчас могу отключить все защиты! Я серьезно – половина твоя! Да хоть две половины – просто давай этих чертей размажем, как щенков!»
Он как-то слишком долго думал над таким простым предложением, а потом ответил очень странное:
«Девушка, вы по какому вопросу? Нет, старых дискет в наличии больше нет. С уважением, Иннокентий».
Челюсть отвисла. Какой еще «Иннокентий», какие дискеты, он что вообще несет? Не знал, как повежливее отказать?
«Слушай ты, Кеша! – я все еще не хотела отступать. – Ладно, фиг с ними. Есть какая-нибудь возможность состряпать липовый паспорт? Сам не участвуй, скинь координаты!»
И он еще минуты три соображал, но все же написал в ответ:
«Девушка, вы что такое говорите? Это же незаконно. Не пишите мне больше. С уважением, Иннокентий».
Я провыла в монитор, наконец-то понимая: Кошколюб решил, что меня тогда взяли. А раз я пишу снова, то не мотаю срок, а уже с головой перевербованная. И теперь он будет строить из себя вежливого Иннокентия, лишь бы к нему никакой статьи не подобрали. Сообщество у нас анонимное, но в некотором смысле тесное, а это значит, что, скорее всего, новость о моей перевербовке уже разлетается во все концы интернета. И обращаться к кому-то еще – гиблое дело. Еще опаснее – пытаться взломать счет прямо отсюда. Сильно сомневаюсь, что шеф обвинит именно владелицу компьютера, а не меня.
Я не слишком расстроилась – смогла убедить себя в том, что большая сумма денег мне сейчас ни к чему: компьютер не купишь, Глеб же и впрямь может с обыском нагрянуть. Да и наличкой мне никто не отдаст мою долю. Зря я вообще попыталась. Просто понеслась по привычной волне, когда оказалась в привычной среде.
У меня оставалось еще несколько безопасных минут, чтобы заглянуть в соцсети. Ноль сообщений, но пора и статус сменить на что-нибудь типа «Отдыхаю в лепрозории». Но ничего смешнее не придумала и просто закрыла окно браузера, предварительно очистив всю историю действий.
Ключ бросила на пол в проходе, чтобы «Вторая кабинка» его утром нашла и никому не рассказала, какая она растеряха. Охранник на первом этаже и бровью не повел, когда я выходила из здания. Решила прогуляться пешком, хотя на улице уже достаточно холодно. Деревья совсем оголились, стыда у них нет. Но я натянула капюшон и свернула к аллее – пройду пару остановок, а оттуда уже в трамвае отогреюсь.
Мандраж почти прошел, недавнее счастье постепенно испарялось и так сильно не кружило голову. Мне без компьютера не выжить – это факт. Я просто не могу понять, для чего вообще стоит выживать, если не для этого радостного волнения, когда подключаешься к чему-то значимому и невообразимо огромному, чему-то много большему, чем этот город или даже вся страна. И я обязательно туда вернусь. Но радость короткой встречи все-таки была подпорчена противным Глебом, хотя он даже рядом не пробегал.
Меня не было в сети больше месяца – и ни одного сообщения. Никто даже не заинтересовался, куда я пропала. Если хоть кто-нибудь вообще этот факт заметил. Я для них просто аватарка: есть – хорошо, а нет – так ничего страшного, вокруг миллионы других аватарок. Неужели Глеб был прав, когда говорил, что у меня нет друзей? Хотя он немного ошибся: похоже, у меня нет даже шапочных знакомых. И это не обидно, ведь мне также на них плевать. Просто странно, что я никогда с такого ракурса не смотрела.