Глава 24. Халид

— Какого хрена Вера ещё не здесь?

— Она едет, Халид, — Зафар отчитывается, с телефона не слезая. — С мигалками везут. Скоро будет. Наш док всё делает, чтобы не померла раньше времени. Но живучая дев… xanım.

Живучая. Только я, блять, подохну, пока над ней колдует наш врач штатный. Неплохой мужик, но мне сейчас лучший нужен. Вызвал девчонку, которая Дамира лечила. Зверя, как он любил себя называть. Хороший хирург, толковый. Чтобы Аду подлатала. И заодно проверила, если в той вообще мозги.

Это надо уметь, самой себя проткнуть кинжалом. Умерла бы, и никто не поверил, что я ни при чем. А ведь даже не угрожал ей. Так, для вида достал, объясняя, насколько её положение отличается от остальных. Все бы выгребли, кто на меня руку поднял, двойной ответ получая. Она — нет, по-другому бы свои дела решали.

А Ада, бесовская девка, лезвие к горлу приставила. Пыталась показать, что ни капли не боится меня. Может, реально готова была умереть, странно и необычно, но всякое бывает. Есть в ней что-то дикое, незримое, что к любому повороту может привести.

Девушка смотрела так, словно ей терять нечего. Но это бред, у каждого есть слабы точки. Даже у меня, хотя всё искоренил. Но семья важна, тот же Дамир, хотя двоюродный брат родство не признавал. Кучу раз его отмазывал, делал всё, чтобы к нему не лезли в начале, когда мужчина свой путь пробивал в нашем деле.

Будь у меня тогда нынешняя власть — взял бы сразу к себе. Но сам сопляком был, хотя сразу высоко поднялся. Рвал и выгрызал каждое задание, стремительно к своей должности взлетая. И всего один проеб, чтобы полностью всё перевернулось.

На грани смерти стоял. Или я, или меня. А жить хотелось, сильнее, чем моему боссу и его охране.

— Вера на подъезде, — отчитывается Зафар, заметно выдыхая.

Шарит, что если с Адой что-то случится, то головы у всех полетят. И неважно, что девчонка сама виновата. Уверен, напугать хотела, проверить мою реакцию. Только не учла, что кинжал заточен идеально, легко кожу разрезает.

А мне оставалось лишь зажимать порез и парней вызывать. Чтобы док заштопал и не дал к её Богу отправиться. Хорошо, что сам умел с ранами справляться, и что Ада не додумалась к сонной артерии приложить лезвие.

Идиотка. Очухается, сам её убью нахрен. А после думать буду, от чего меня так трясёт. Курю, не смывая даже её кровь с ладоней. Тёмную, засохшую.

— Где потерпевшая? — Вера влетает в кабинет без предисловий. — В больнице было бы лучше.

— В гостиной, всё готово. Людей бери каких нужно, чтобы подавали. На подхвате наш док. И, Вер, я объяснять не буду, насколько важно, чтобы она живой осталась. За Аду и её жизнь ты отвечаешь.

— Тогда я откажусь, Халид. Ни Пуля, ни я тебе ничем не обязаны. И Царь свой долг уплатил. Это дружеская помощь, а не обязанность. Либо разбирайся сам, либо заткнись и не мешай мне.

Кивай, сцепив зубы. Вера лучшая, в семнадцать лет уже пацанов шила. Спасала, как могла. Клык, ещё один пацан из шайки Дамира, мог подохнуть десять лет назад или глаза лишиться, когда ножом полоснули. А она спасла, зашивала на съемной квартире. И неплохо справлялась.

Поэтому эту грубость спустить могу. Она чужая девка, не мне её воспитывать. Тем более, что реально большую часть медицины нелегальной под крылом держит.

— А ты, — к Зафару разворачиваюсь. Я на грани, и кто-то за это выхватит. — С какого хера ещё здесь? Достал по ней инфу, нашел родителей и откуда появилась?

— Я нашел, — Лука появляется на пороге, словно собирается ещё раз получить по лицу. — Дам то, что на неё сам накопал. В самом начале.

— Зафар, свободен.

Начальник охраны хмурится, недовольный, что как щенка за порог выставляю. Но уходит, не смея перечить. Ещё бы, блять, рискнул.

— Проверял? Зачем? — усаживаюсь за стул, делаю затяжку. Разваливаюсь в кресле, выпуская дым в потолок. От меня нихера не зависит больше. Ненавижу это чувство, когда на других положиться нужно. Сам всё привык делать, никого близко к власти не подпуская. — Что узнал?

— Она из маленького города. Пробивал семью, обычные работяги, не поступила, осталась работать в салоне красоты. Я заезжал, реально там крутилась. Я не подпускаю близко кого попало.

Лука все ещё правая рука, хотя и притащил в дом девку с жучком. Поэтому без спроса тянется к арманьяку, разливая по стаканам. Захлопывает окно, чтобы охрана уши не грела. И усаживается напротив, без капли страха в глазах.

Пацан ещё, но упёртый. И стержень есть, который сложно согнуть. Но я смогу, если придётся. Всегда без жалости с неугодными расставался.

— Один вопрос, Халид. Между нами, ничего не меняя. Но жучок…

— Я не подбрасывал, мне оно не нужно.

Собирался Аду оставить, но другим способом. Луку на эмоции вывести, намёк вбросить про то, чем мы с ней в кабинете оказались. Не играю честно, но и подстав в таком деле не люблю. Хотел, чтобы Ада сама дошла к мысли, что я больше дам.

Ну и поиграть тоже хотелось, да. Смакуя моменты, когда она сверкает глазами и губы поджимает. Мгновенно в ледышку превращается, всю наигранную наивность растеряв.

— Твои люди? Я хочу знать, привёл в твой дом девушку, которая тебе понравилась, или крота.

— Оба варианты.

— Харам, Халид, на чужую девушку глазеть.

— Для этого хиджаб существует, в который ты её не собирался заворачивать. Не выглядишь особо расстроенным или удивлённым.

— Я в клубе заметил, что что-то не так. Адель красивая, этого не отнять. Но если она пришла с прослушкой и подставой, то я защищать не буду. Ребят пошлю в город Адель, пускай поспрашивают.

Лука не уточняет, всё ли ещё мой помощник или его пост другому достался. Говорю же, умный пацана. Шарит, что в противном случае уже бы не сидел тут.

Час за часом проходит. Док что-то за наркоз базарит, потерю крови и прочую будру. Понимаю только, что с Адой ещё не закончили. Давай, колючка, даже не надейся, что так просто тебя отпущу.

— Утром у Цербера встреча, он будет? — Лука не уезжает, хотя ночь глубокая. Тоже за девчонку переживает. — Или мне ехать?

— Тебе, у него с женой проблемы, планы поменялись.

— С женой? С каких пор у т… Настолько серьезно?

— Настолько.

Киваю, опрокидывая алкоголь. И оборачиваюсь, когда дверь открывается. Вера уставшая, но собранная.

— Стабилизировали. Отойдёт от наркоза, покой нужен. Но будет в порядке.

Жива, значит, колючка. Ну живи, девочка, живи. А когда очнешься — я из тебя всю душу вытрясу за то, что творишь.