ГЛАВА 29

Я всё ещё влажная после ванны, по груди и животу стекает пена, а он с какой-то загадочной улыбкой, приподнявшись надо мной, разглядывает сжавшиеся горошины сосков.

И меня трясёт. Но почему-то не от страха, что довольно странно. А может, я уже путаю ощущения и на самом деле испытываю сейчас дикий ужас, а не то, что, как мне кажется, чувствую…

Я запуталась. Будто попала в густую, вязкую паутину. И, что-то подсказывает, мне не выбраться из неё никак.

Задыхаюсь, хватаю ртом воздух, но его так мало, что в груди жжёт от нехватки кислорода, или же я просто себя загоняю.

– Нет, – злится эль Хамад, откидывая мои руки в стороны. Похоже, я на автомате пыталась прикрыться, что шейху категорически не понравилось. – Я хочу смотреть на тебя. На свою вещь, – раскладывает меня, словно препарируемую лягушонку. Раздвигает мне ноги, слегка приподнявшись, и взгляд туда, вниз… Где уже становится жарко и влажно.

– Не вещь, – закрываю глаза, потому что видеть его самодовольную ухмылку сейчас очень тяжело. – Я не вещь, – шепчу упрямо, хотя мы оба понимаем, что уже проиграла.

– Моя вещь. Моя белокожая шармута, – жадно проводит раскрытой ладонью по животу и так до самой промежности, пока подушечка большого пальца не останавливается на вершинке клитора. Слегка надавливает. Сильнее, ещё сильнее. Пока с моих губ не срывается мучительный стон.

Слышу его усмешку и чувствую, как шейх скользит двумя пальцами внутрь. Всё тело пробирает дрожь, и я не выдерживаю… Открываю глаза и встречаюсь с его, нахальными и алчными. Они ловят, впитывают мои стоны, моё дыхание.

– Сегодня я не буду тебя жалеть, – звучит приглушённо, хрипло. Эль Хамад возбуждён до предела. – Буду трахать всю ночь. Пока ты не признаешься мне, что тебе нравится. Что скажешь? – ловит меня за подбородок той самой рукой, пальцы которой только что были во мне. Я чувствую свою влагу, и Халим, заметив это, начинает дышать чаще. – Хочешь. Ты хочешь этого.

Я отчаянно мотаю головой, так глупо и по-детски пытаясь отрицать. Но шейха это лишь забавляет.

– Нет, – мой голос тоже сел и звучит совсем не так, как должен бы. Выдаёт меня с головой. – Не хочу. И ты это знаешь. Я здесь не по своей воле.

– Так может, мне уйти? – изгибает он чёрную бровь, кривит капризные полные губы. А я взгляда от них оторвать не могу. Мне понравилось… Понравилось, как он целовал меня у водопада. И это тоже ой какой нехороший знак. Кажется, у меня начинается нервное расстройство. Или как там называют психоз, когда жертва влюбляется в палача? Снова забыла…

Ах, да. Стокгольмский синдром. Точно. Интересно, те несчастные жертвы чувствуют то же, что и я? Полную безнадёгу, абсолютную обречённость и ненависть к себе?

Стиснув зубы, смотрю в смуглое, красивое лицо чудовища и ловлю на себе выжидающий, испытывающий взгляд. Подонок уверен, что я попрошу его остаться.

– Уйди, – отвечаю после заметно затянувшейся паузы, и теперь уже обе его брови взлетают вверх.

– Уверена? – тяжёлая, большая рука сминает мой живот, отчего меня буквально подбрасывает под ним. Что? Что это? – Кажется, я нашёл одну из твоих эрогенных зон, – рука снова проходится по коже вокруг пупка, властно и алчно, а я поджимаю пальцы на ногах и всеми силами стараюсь не выдать своё желание.

Так вот в чём дело. Значит, это просто физиология, ничего больше. И мне нравятся его прикосновения не потому, что я хочу его на подсознательном уровне. Просто физиология.

– Я уверена. Хочу, чтобы ты ушёл, – чего мне стоили эти две фразы… Но я их произнесла, не сдалась, не спасовала перед наглым мерзавцем.

Взгляд шейха становится острым, словно лезвие, которым он однажды грозился перерезать мне горло. Желваки приходят в движение, а зрачки темнеют.

У меня же, напротив, будто вырастают крылья. Откуда-то самым волшебным образом появляется смелость, и стержень внутри твердеет. Это похоже на игру, только ставки больно серьёзные. Не детские ни разу.

А может, это мои жалкие попытки сохранить в себе личность, которая погибла еще там, в том ящике?

– Хочу, чтобы ты ушёл, – повторяю уже более уверенно. И если он сейчас действительно уйдёт – это будет значить, что я победила. Пусть же так и случится.

– Как жаль, – шейх улыбается, склоняется всем корпусом ещё ниже. И нас теперь не разделяет даже сантиметр пространства. Мои соски царапают его обнажённую влажную грудь, а губы соприкасаются с его. А там, внизу, его твёрдый, будто ствол дерева, член касается моих раскрытых складочек, тычется в них крупной головкой и, будто дразня, подёргивается. – Как жаль, что ты всего лишь моя шармута и не можешь мне приказывать. И противостоять не можешь. Потому что ты всего лишь вещь, – стиснув зубы, яростно толкается в меня, перехватывая руки за запястья и сжимая их своими пальцами. – Моя вещь, – входит глубже раз за разом, пронзая меня больным, лихорадочно горящим взглядом.

Я прикусываю губы, рву их зубами до крови, лишь бы не застонать. Не доставить ему ещё большее удовольствие. Пусть бы причинил мне нестерпимую боль, пусть бы хоть запытал. Только бы не понял, что мне сейчас невыносимо хорошо. Лежать под ним распластанной, беспомощной, слушать все эти унизительные слова и чувствовать, как каменный ствол пронзает меня до самого нутра.