ГЛАВА 30

Пробуждение не приносит облегчения. Хотя бы потому, что, ещё даже не открыв глаз, я чувствую на своём обнажённом плече дыхание шейха. По телу проходит дрожь, и мне становится нестерпимо стыдно за то, что было ночью. Нет, не потому, что у меня не было выбора. А потому что был. Я могла отдаться ему, но не испытывать удовольствия. Могла. Но не сдержалась. Как шлюха какая-то кончала, стоило ему приказать.

Шармута. Очень верно они обозначили мою роль здесь.

По телу проходит дрожь, стоит ему коснуться моего плеча. Тут же рука шейха соскальзывает на мою грудь, ловит сосок.

– Я слышу, как бьётся твоё сердце, моя Райхана. Одно удовольствие чувствовать твоё пробуждение рядом, – шипит возбуждённо мне в ухо, ощутимо прикусывает мочку. Его плоть уже каменная, вжимается мне в поясницу, а сам шейх будто и не спал вовсе.

И он совершенно не уставший, что довольно странно. Мы занимались этим всю ночь и уснули, лишь когда взошло солнце. И вообще, почему он не ушёл?!

– Иди ко мне, Райхана. Давай, – он теряет терпение, переворачивает меня на спину и бесстыдно рассматривает. Лицо, шею, грудь. Я же отвожу свой взгляд, нервно смачиваю пересохшие губы. – Ты выглядишь так…

– Как? – вырывается у меня.

– Сногсшибательно, – улыбается. – А ещё каждый сантиметр твоего тела помечен мной. Мне это нравится.

Я окидываю себя быстрым, паникующим взглядом. И правда… Вся в следах его «любви». Засосы, синяки, на шее даже укус чувствуется. Странно, ночью я не чувствовала боли.

– Так выглядит твоя шармута? – моя горькая усмешка отчего-то заставляет его помрачнеть.

– Да. Так. И мне это нравится. Хотя, – он провёл большим пальцем по моей шее, прямо там, где побаливал укус. – Здесь я перестарался. Тебе больно? – и в глаза заставляет посмотреть. Сдавливает пальцами подбородок, силой поворачивает моё лицо. – Отвечай.

– Да. Мне всегда больно с тобой, – бросаю ему с вызовом, а шейх опускает взгляд на мои губы.

– Ты получишь за это достойное вознаграждение. Обещаю.

Я хмыкаю, кривлю губы в злой улыбке.

– Ну, конечно. Драгоценные камни, золото, платина. Это действительно хорошая цена, – сарказм, и эль Хамад это понимает.

– Я буду впредь осторожнее. Твоя кожа… – задумчиво скользит по щеке тыльной стороной ладони, опускается к шее. – Такая нежная. С тобой нужно аккуратно. Но мне так сложно удержаться, Райхана, – и склоняется ко мне, целуя в бьющуюся венку у ключицы.

Я же понимаю, что не выдержу ещё один раз прямо сейчас. Между ног всё натёрто, огнём полыхает. Да и «следы» его дают о себе знать, я уже не говорю о боли в мышцах.

– Ты всегда такой? – пытаюсь отвлечь его разговорами, и шейх поднимает голову.

– Какой?

– С женщинами. Всегда такой жестокий?

Он удивляется моему вопросу. Усмехается как-то недоверчиво, качает головой.

– Нет. Только ты вызываешь у меня такие эмоции.

– И какие же?

– Дикое, безумное желание, Райхана. Получить тебя. Твоё тело, – продолжает мять меня, жадно трогать за грудь, живот, опускается к промежности. – Твоё сердце, – выдыхает горячо мне в губы, нетерпеливо проводит по ним языком.

– Зачем тебе моё сердце, Халим? – стараюсь перебороть мелкую дрожь в конечностях, но получается плохо.

– Я привык иметь всё. Не довольствуюсь лишь чем-то одним. Мне нужна ты вся.

Я смотрю в глаза шейха, а там, и правда, алчности столько, похоти… Мне даже дурно становится.

– Хочешь меня уничтожить? Стереть как личность окончательно? Чтобы одна оболочка осталась?

Уголок его рта ползёт вверх, но я спасена – эль Хамад больше не намерен заниматься сексом. Он отталкивается от постели, ловко встаёт с кровати.

– Принеси мне халат, Райхана, – пока он что-то высматривает в своём телефоне, я пытаюсь найти что-нибудь, во что смогу укутаться, но шейх не позволяет. – Голая.

Вздохнув, иду к гардеробной его комнаты, чем-то слегка напоминающей мою, и достаю халат.

Здесь много его вещей, но почти всё упаковано в чехлы. Видимо, шейх нечасто здесь бывал раньше. Неужели из-за меня теперь приезжает каждый день? Хотелось бы ошибаться…

Приближаюсь к нему, протягиваю одежду, но эль Хамад не спешит её забирать, а я, подняв на него взгляд, понимаю, чего он ждёт. Едва удерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза, но всё же срабатывает инстинкт самосохранения, и я молча обхожу шейха, чтобы помочь надеть халат.