ГЛАВА 32

– Тебе нравится? – Румия показывает мне какое-то платье, прикладывает его к моей груди. – Оно очень тебе идёт. Не желаешь примерить?

Хочу ответить ей, что не желаю я платьев и украшений, но возвращаться во дворец жутко не хочется. Не то чтобы мне сильно нравилась эта прогулка по бутикам, особенно в компании Румии, но всяко лучше, чем сидеть взаперти.

Платье всё же беру, закрываюсь в примерочной и, надев его, верчусь перед зеркалом. Бирюзовое, длинное в пол, но безумно женственное и нежное. И очень приятное к телу. Смотрю на ценник и едва удерживаюсь, чтобы не присвистнуть.

Взгляд снова падает на платье, и я зачем-то представляю себя в нём и тех украшениях с изумрудами, которые подарил эль Хамад. Невольно губы тронула улыбка. А что, было бы красиво. И к глазам моим действительно подходит. Когда в кабинку постучали, я вздрогнула и приоткрыла дверь. Удивлённо уставилась на Румию, а та, бросив на меня оценивающий взгляд, который, к слову, мне совершенно не понравился, кивнула на выход.

– Нам пора.

– Как? Уже?

– Господин желает тебя видеть. Сейчас, – добавила с нажимом.

Мне же не осталось ничего, кроме как снова натянуть на себя абайю и, склонив голову, пойти за девушкой. Так, по словам моей надзирательницы, должны ходить все женщины в Эль Хаджа. А вот сама Румия, несмотря на свои увещевания о том, как обязаны вести себя женщины, голову не опускала, смотрела прямо и шла с выпяченной грудью, хоть и скрытой под плотной тканью чёрной абайи. И да, привлекала внимание. Вот только её это мало смущало. Хотя я уже давно поняла, как в этом городе относятся к правилам и законам. Их соблюдают только те, кому деваться некуда. Вроде меня.

Видела я на улицах Эль Хаджа и других женщин. Не похожих на нас. В деловых костюмах и обычных джинсах. В закрытых платьях, но без верхних покрывал и платков.

И мне так хотелось сбежать домой, где я могла бы носить и есть то, что мне нравится. А главное, была бы свободна.

– Что это с тобой? – спросила Румия, когда молчаливый водитель повёз нас во дворец.

Я пожала плечами и отвернулась к окну. Едва ли ей будет интересно слушать, как мне плохо в плену у шейха.

– Ты недовольна покупками? – продолжала допытываться она.

– Довольна.

– Тогда в чём дело?

– Всё в порядке, – заверила я Румию бесстрастным тоном, но её такой ответ не удовлетворил.

– Эмир не любит грустных женщин. Ты должна быть весёлой и беззаботной, чтобы мужчина рядом с тобой мог расслабиться и получить удовольствие. К тому же это твоя главная функция. Развлекать шейха, – последнюю фразу она произнесла с ухмылочкой и многозначительно поиграла бровями. – С холодной женщиной заскучает любой мужчина, а уж наш эмир и подавно.

Я вовсе не ханжа, но мне стало вдруг противно. И почему-то вспыхнул внутри огонь. Опалил грудную клетку, ударил в лицо, и я почувствовала, как заполыхали щёки.

– А ты, я вижу, и сама бы не прочь выполнить эту функцию, да никто не приглашает? – и ужаснулась своим словам, потому что я никогда ещё так никого не оскорбляла. Не имела привычки переходить на личности и всегда считала, что это удел слабоумных. Но теперь, похоже, я ничем от них не отличаюсь.

Было бы неплохо извиниться, но мне неожиданно не хотелось. Видимо, антипатия у нас с Румией взаимна.

А она, казалось, даже не обиделась. Лишь сжала губы в тонкую линию и прищурилась. Мстительно так, многообещающе.

– Шейха хотят все женщины. И ты тоже. А иначе почему ревнуешь? – пропела приторно-сладко и откинулась на спинку сидения с видом победительницы.

А я опешила и не нашлась с ответом, потому что Румия явно несла бред.

Какая ревность? Да и к кому? К человеку, который похитил меня и превратил в рабыню? Ещё чего! Да я лучше окажусь в миске у его пантеры, чем стану ревновать этого подлеца.

Остаток пути я игнорировала Румию и ее неприятные взгляды. Ох, как же я скучала по Саадат. Да, она была резка, а иногда даже груба до невозможности, но с ней я чувствовала себя намного комфортнее. Румия же презирала меня и ненавидела. Я чувствовала это кожей, которая начинала гореть, стоило этой девушке посмотреть на меня. И отчего-то побаивалась её, хотя и понимала, что она не посмеет мне навредить. Разумеется, если ей не прикажут. Кто знает, что произойдёт, когда я наскучу избалованному, жестокому шейху.

– Иди к бассейну, – направила меня Румия, когда мы вышли из машины. – Господин ждёт тебя там.

Сама же выхватила из рук охранника пакеты с моими покупками и потащила их в дом.

Я же сменила траекторию, направляясь к озеру. Сердце пустилось галопом, и от волнения задрожали руки. Нет, я никогда не привыкну к эль Хамаду. Он всегда будет вызывать у меня целый букет эмоций, не совсем понятных, пугающих и каких-то тёмных. Да, именно тёмных. Мрачных и устрашающих, как и сам Халим эль Хамад. То, что происходило у нас с ним в постели… Оно вызывало во мне настолько противоречивые эмоции, что я начинала бояться саму себя. То, что мне начало нравиться с ним спать, действительно пугало. Это было настолько неправильно и мерзко, что я начала задумываться о психологе. Похоже, после вызволения из плена мне, и правда, придётся долго приходить в себя.

Его увидела издалека и даже шаг замедлила, потому что не сразу узнала шейха в сидящем на траве мужчине в брюках, закатанных до колен, и расстёгнутой рубашке. Рядом восседала его верная спутница, подставив морду солнцу, тем самым в точности копируя позу шейха.

Почему-то губы тронула глупая улыбка. Они случайно не родственники? Больно уж похожи. Не зря ведь говорят, что каждое животное отзеркаливает поведение своего хозяина. У грациозной и красивой Тени это получалось великолепно.

Я невольно залюбовалась этими двумя, остановившись неподалёку. Похоже, им нравилось проводить время у озера, как и мне.

Пантера почуяла меня первой. Повернула голову в мою сторону, резко фыркнула, будто говоря: «Смотри, опять эта». А шейх негромко окликнул её по имени, и кошка поднялась, словно уступая своё место мне. Забавно это выглядело. И как-то мило, что ли. От зверя я не чувствовала таких волн неприязни, какие в избыточном количестве исходили от той же Румии.

Больше всего мне нравилась их телепатия. Халим никогда не отдаёт ей команд. Не говорит, что делать. Кошка понимает его по интонации. Ему стоит только позвать её.

Когда эль Хамад повернулся, я вздрогнула и неосознанно попятилась. Он, конечно же, заметил это, и глаза его потемнели.

– Иди сюда, – кивнул мне, осмотрев наряд. – Почему на тебе абайя? – это уже когда я приблизилась.

– Мы с Румией были в городе. Она сказала, ты знаешь.

– А абайя на тебе почему? – было сложно понять, о чём он думает и какое у него настроение. Злится или, наоборот, доволен.

– У вас ведь так принято. Я думала, это твой приказ, – опустила покорно взгляд и услышала, как шумно вдохнул шейх. Что? Что это значит?

– Присядь рядом со мной, – похлопал он рукой по зелёной травке. И мне показалось в этот момент, что он грустит. Или же размышляет о чём-то не особо приятном.

Было жаль мочить и пачкать одежду, но я присела. А шейх застыл на мне загадочным взглядом.

– Тебе нравится здесь?

– У озера? – уточнила осторожно, но ответа так и не получила. – Да, здесь красиво.

– Хочешь, кое-что покажу? – улыбнулся по-мальчишески задорно и, встав, подал мне руку. – Давай же. Пойдём.

– Куда? – спросила настороженно, но руку в его ладонь вложила. Шейх молча помог мне подняться и повёл за собой прямо к водопаду. – Но как же одежда, стой… – и замолчала, осознав, какую глупость ляпнула.

Халиму же только этого и не хватало. Он вдруг остановился, повернулся ко мне и усмехнулся уже такой знакомой, коварной улыбкой. Вот дура!

– Можешь снять одежду.

– Нет, я, пожалуй, так… – отвела взгляд в сторону. Нет, я никогда не научусь реагировать на него правильно. Знать бы ещё, как оно – правильно.

Шейх не стал меня принуждать, лишь снова потащил за собой. И у меня перехватило дыхание, когда поняла, что он ведёт меня прямо под водопад. Повернуть назад, судя по всему, возможности не было. Бассейн оказался довольно глубоким, и одежда на мне тут же промокла до нитки. А когда шейх затащил под воду, я только и успела вскрикнуть.

– Всё, не бойся, – усмехнулся мне в лицо уже в нише, и я осознала, как близко мы друг от друга. Мгновенно по телу расползлась дрожь: то ли от довольно прохладной воды, то ли от того, что он сильно прижимал меня к себе.

– Я мокрая, – выдохнула невпопад, а Халим засмеялся, оголяя ровные белоснежные зубы.

– Я тоже, Райхана, – с придыханием отвечает он и склоняется к моим губам. Касается их своими, прикусывает зубами нижнюю и оттягивает её. – Я тоже, – а затем начинает раздевать меня, явно не для того, чтобы согреть. Или всё же для того?

У меня кружится голова, и сердце так быстро и сильно колотится в груди, что перед глазами всё плывёт. Шейх часто дышит мне в губы и уже яростно сдирает одежду. Сначала с меня. Всю… Даже бельё. А потом и сам раздевается. И тоже полностью.

Я сглатываю, пытаясь смочить вмиг пересохшее горло, и судорожно хватаю ртом воздух, бросив взгляд на упругий, ровный член с темноватой головкой и бугрящимися венами вдоль ствола.

Не сразу понимаю, что делает Халим, а когда его пальцы зарываются в мои волосы и начинают тянуть вниз, прихожу в себя, даже пытаюсь воспротивиться. Но шейх, плотно сжав губы, принуждает опуститься перед ним на колени и, оттянув мою голову назад, улыбается. Ему, видимо, нравится страх в моих глазах, потому что в его я вижу азарт и голодную, ничем не прикрытую похоть.

– Открой рот, Райхана. Открой его, – продолжая удерживать мою голову, второй рукой он сжимает свой член у основания и ведёт им по моим губам. Касается нежной кожей головки нижней, а затем верхней. Слегка толкается, требуя, чтобы я впустила его вглубь. И самое ужасное в этом, что я хочу. Хочу открыть рот и позволить ему войти в меня. Глубоко, до самого горла. Чтобы вот так же держал меня за волосы и толкался сильно и часто.

Это какой-то сюрреализм, потому что я сейчас, и правда, теку. Как те девицы из порнофильмов, которых трахают во все щели, а они просят ещё.

– Я хочу твой рот. Открой его для меня. Немедленно, – рычит шейх, уже явно теряя терпение, а я… Я размыкаю губы и сама накрываю ими крупную бархатную головку.

Эмиру моя импровизация нравится. То, как он запрокидывает голову вверх и стонет, как сжимает мои волосы, как толкается вперёд, заполняя собой полностью, говорит об этом. Я давлюсь, мгновенно срабатывает рефлекс, и глаза начинает жечь от слёз. Да, в порно это смотрелось весьма органично. На деле же то ещё испытание. Но мне совсем не противно, как, казалось бы, должно быть. Мне даже приятно. И между ног всё наполняется теплом и тяжестью. Безумно хорошо…

Отрываюсь от него, чтобы перевести дух, хотя бы немного отдышаться. Но шейха это не устраивает, и он тянет меня снова к паху. Член влажный от моей слюны и кажется невероятно огромным. Я даже не понимаю, как он мог поместиться у меня во рту.

– Райхана, – выдыхает он яростно и толкается в меня снова. А я понимаю, что мне ужасно нравится это имя. Имя, которое он дал мне сам. И то, что оно значит… Удовольствие, блаженство, наслаждение… То, что испытываю и я сейчас.

Знаю, что буду себя ненавидеть. Знаю, что устыжусь своего поведения и этой раскованности. Но мне безумно нравится видеть в водной глади нас такими. Его – огромного, обнажённого мужчину со смуглой кожей и оскалом, и себя – такой маленькой, хрупкой, беззащитной. Нравится, как он покоряет меня, как прогибает под себя и берёт всё, что ему хочется. Как овладевает моим ртом и шипит от удовольствия. Это действительно заводит. Осознание, что такой искушённый мужчина, мета всех женщин Эль Хаджа, испытывает наслаждение со мной, простой девчонкой из российской глубинки.

Шейх уже не стонет – хрипит. И всё сильнее вбивается мне в рот, будто пытается за что-то наказать. Мне уже больно, и жутко щиплет разбитую о зубы нижнюю губу. Однако отстраняться не хочется, хотя дышать носом довольно трудно.

Наверное, я всё-таки мазохистка. Сумасшедшая, ненормальная.

Халим кончает мне в рот обильно, так, что я не успеваю проглатывать сперму, и она льётся по подбородку, капает на грудь. Он ловит одну каплю пальцем и втирает её в мой сосок, а затем дёргает вверх, принуждая встать. Ноги затекли и плохо слушаются, а внизу живота всё огнём горит от желания. Мне сложно устоять, а потому он прижимает меня к себе, удерживая за талию, и я не сдерживаю стон, когда горячий, мокрый член касается пупка.

– Ты прекрасна, Райхана, – проводит костяшками пальцев по моей щеке, опускается к шее и слегка сдавливает горло. – Скажи, чего ты желаешь сейчас?