ГЛАВА 42
Каждый мой шаг отбивается эхом в голове, пульсирует в висках, и ног уже не чувствую. Но остановиться не могу. Если перестану ходить, снова догонит страх. А я его ненавижу. Не могу больше выносить его. Нет сил это терпеть.
Раз, два, три…
Раз, два, три…
Раз…
– Может, хватит, а? Заебала ты мельтешить, на нервы действуешь! – рявкнула на меня Ольга, а Янка наградила её осуждающим взглядом.
– Да отвали ты от мелкой. Не видишь, в панике девка. Малая она ещё. Это ты с малолетства по койкам с мужиками прыгаешь, а она девочка хорошая, не шалава.
Ольга презрительно фыркает.
– Шалава, не шалава, а с нами тут сидит. Значит, ничем не лучше. Ну или просто не повезло. Какая на хер разница. Нам всем когда-то не повезло.
Я останавливаюсь, покорно плюхаюсь на лавочку. Смотрю на свои колени, где уже сошла кровавая корочка, но ещё видны розовые следы, судорожно сглатываю.
– Я не могу. Не смогу так… С этими мужиками. Не смогу.
– А придётся, – добивает Ольга. Я её уже почти ненавижу, хотя и понимаю, что это от злости, от ненависти к себе она так. Потому что устала, потому что сил у неё тоже больше не осталось. – Они тебя спрашивать не будут, чего тебе там хочется. На четвереньки поставят, по херу с обеих сторон засунут и выебут. А будешь сопротивляться – ломать начнут. Да так, что взвоешь. Тебе после такого групповуха мёдом сладким покажется. Так что не прикидывайся принцесской, тут всем на тебя похер, даже им, – кивнула на Миру с Яной.
– Ты заткнёшься или нет? – рыкнула на неё Мира и, приобняв меня за плечи, к себе прижала. – Может, обойдётся ещё, а? – встряхнула меня, ободряюще улыбнулась. А я в её глаза голубые-голубые смотрю и вижу там небо родное, такое чистое, такое спокойное. Мне домой хочется, обнять тётю Глашу, даже Катьку. И пусть она деньги взяла за молчание, плевать. Я прощу. Я всех прощу. Даже Халима. Я его уже простила. Да я бы расцеловала его, зайди он сейчас в эту дверь!
Но время идёт, а я всё там же. В борделе, куда каждую ночь приходят за развлечениями «низшие слои», как называет их Ольга. Мерзкие, потные, вонючие мужики, которым очень нравятся славянки. Я ни разу не видела их и, честно говоря, совершенно не горю желанием. Достаточно друзей Захида и его самого. Но остальных девочек уводят каждый вечер. Их спускают на первый этаж, где находится бар и кабинки для развлечений. А потом приводят еле дышащих под утро.
Я не сплю по ночам. Ужасно боюсь, что Захид решит отправить на первый этаж и меня. А там уже никто не спросит, чего я хочу или не хочу. Ольга, как не прискорбно это признавать, права. Мы для них не люди, мы мясо. К тому же, глядя на меня, такую жалкую, избитую, измученную, как сейчас, кто поверит, что совсем недавно меня хотел сам шейх этого города? Они и не верили. Захид и его дружки приходили к нам и насмехались. Мучили девчонок, ставили их на колени и заставляли делать минет. Меня пока проносило. Но только потому, что лицо было разбито и они брезговали, называли меня уродиной и смеялись над Захидом, что купил непригодный к использованию товар. Говорили, что, если Захиду надоест зарабатывать деньги, он может спустить меня на первый этаж и распугать там всех клиентов.
А я была этому рада. Рада тому, что выгляжу, как уродина. Лучше так, чем быть изнасилованной этими ублюдками. Они все мерзкие, от них постоянно пахнет алкоголем и потом. И то, что они делают с девочками… Мерзко.
Особенно достаётся Ольге. У неё светлые, длинные волосы и белая кожа. Этим грязным подонкам нравится. Они любят белых женщин. А я сижу, забившись в уголок, с собранными в пучок на затылке немытыми и нечесаными волосами, опустив взгляд в пол, и под стоны девочек вспоминаю Халима. Его слова о том, как нравится ему моя белая кожа. И кажется иногда, что это всё мне приснилось. Что я всегда была здесь, в этом ужасном, грязном месте, слушала эти омерзительные стоны и даже сама не раз и не два была изнасилована этими мерзкими уродами. А шейх Халим эль Хамад мне приснился. Или, как думают все, я просто увидела его по телевизору и что-то себе нафантазировала.
Синяки постепенно сходят, ссадины заживают. И вот уже дружки Захида не смеются надо мной. Это плохой знак. Значит, я становлюсь похожей на человека. Значит, скоро и меня поведут на первый этаж.
Захид и сам начинает присматриваться ко мне. Однажды я поймала на себе его взгляд, пока он совал свой член в рот Ольге.
– Соси, давай! Глубже бери! – приказывает ей на английском, а сам на меня смотрит. Жадно так, голодно, словно представляет на месте Ольги меня. А я, как назло, глаз не могу отвести. Кажется, опусти я глаза – он тут же набросится и сделает то же самое уже со мной.
Всё же заставляю себя отвернуться, но ещё чувствую на себе этот мерзкий взгляд волосатого, жирного Захида. Слышу, как давится его членом Ольга, и искренне ей сочувствую. Меня бы точно вырвало. В лучшем случае я потеряла бы сознание от ужаса. В худшем – он бы меня убил. И я понимаю, что осталось совсем немного времени. Мне срочно нужно бежать. Не знаю как. Не знаю куда. Но я должна попытаться. Иначе эти животные меня просто уничтожат. Я не выдержу насилия ещё раз. Уж лучше Халим, чем эти.
Бежать я решила той же ночью. И когда объявила об этом девочкам, они приняли меня за сумасшедшую.
– Ты что, девонька, совсем чокнулась? Как? Как ты свалишь отсюда? Они запирают нас, на окнах решётки. Как ты выберешься? – Ольга засмеялась, но в её глазах я уловила промелькнувшую боль. То яблоко, которое ей дал за минет Захид, так и осталось лежать на столе нетронутым. Мне было её жаль. Но больше всего было жаль себя. Потому что они могут дышать, есть, пить, ходить дальше. А я не смогу, если меня коснутся здесь чьи-то поганые руки. Я слишком слабая, не выдержу.
– Через решётку. Расстояние между прутьями довольно широкое, я смогу протиснуться. Второй этаж – не так уж высоко. А потом резиденцию Халима разыщу, – отвечаю уверенно, на что девочки едва пальцем у виска не крутят. Да, я рехнулась. Но разве был у меня выбор? Остаться здесь и ждать, пока Захид захочет засунуть мне в рот свой обрубок? Нет уж. – Вы пойдёте со мной? Хотите на свободу? – я взглянула на девчонок по очереди. Но ни одна из них энтузиазма не проявила. Ольга хмыкнула и всё-таки постучала себя указательным пальцем по виску.
– Точно чокнулась. Подруга, ты чё? Какой нахрен шейх? Ты ради своих безумных фантазий и нас хочешь под нож загнать? Ты имей в виду, что шейх твой, которого ты на экране телика увидела, он где-то там. А Захид – он реальный. Он здесь. И он непокорных девок по горлу ножичком и в утиль. Даже тел не находят. Угомонись, дура.
Я выслушала её, а затем повернулась к Яне и Мире. Те молчат, но, похоже, полностью разделяют мнение Оли. Что ж, ясно. Они мне не верят.
– Ладно. Тогда я сама убегу. А потом попрошу Халима спасти и вас.
Ольга встаёт из-за стола с тяжким вздохом и идёт к своей кровати. Девочки тоже расходятся. А я устремляю взгляд на решётку. Осталось дождаться ночи, когда девочек уведут на первый этаж. Главное, ничего себе не сломать, а если даже пострадаю, то поползу ползком. Лишь бы подальше из этой клоаки.
Когда наступил вечер и за девочками пришёл Захид, я прикинулась спящей. Накрылась с головой одеялом и прикусила губу от страха. Хоть бы он не решил и меня с ними забрать. Тогда уж точно лучше из окна выпрыгнуть.
Но меня никто не тронул. Ещё один шанс, ещё один вечер. А завтра уже может быть по-другому. Поэтому медлить не стала. Как только их шаги стихли на лестнице, я резко поднялась, запахнула халат. Не лучшая одежда для побега, но мне и такая сойдёт. Может, меня так быстрее заметят полицейские. Уж лучше быть депортированной из-за непристойного поведения, чем остаться здесь. Да я хоть в пасть пантеры Халима отправлюсь, лишь бы не здесь, не с этими уродами…
Но как только я встала на подоконник, просунула плечо и наполовину вылезла из окна наружу, кто-то сильно дёрнул меня назад, и я с криком упала с подоконника на пол.
– Ах ты шармута! – проревел Захид и, схватив меня за шиворот, поднял, как какого-то котёнка, буквально отрывая от земли.
– Нет! Пусти! Пусти! – осознав, что это был единственный шанс и другого больше может не представиться, я завизжала и вцепилась ногтями в его лицо. Захид грязно выругался и, залепив мне звонкую пощёчину, выплюнул в лицо:
– Тебе конец, сука! – а затем, схватив за волосы и свалив с ног, потащил по полу к двери.