Эпилог

Я в дороге уже три недели. Не знаю, правильно ли иду, но инстинкт толкает меня вперёд. Бланку уже короновали, как я узнала из разговоров в деревне, куда завернула за кадушкой мёда, чтобы поместить в неё сердце Людо. Все это время меня мутит, сама не знаю, почему, ведь я практически ничего не ем. Разве что от бесконечных перекидываний из-за боязни погони…

– Почему-почему, – раздался надо мной незнакомый голос. – Брюхата ты, девонька, вот почему.

С трудом разлепив глаза, я уставилась на сидящую рядом женщину с длинными нечёсаными волосами. Вокруг проступили очертания какого-то лесного дома.

– Срослись неправильно, – кивнула она на мою руку. – Сломать бы, да сделать наново.

Я взглянула на лежащую поверх покрывала кисть.

Ломать пальцы в третий раз? Я б рассмеялась, если б могла. Но вдруг обнаружила, что забыла, как это делается…

– На-ка, выпей, – поднесла она к моему рту чашу с каким-то травяным горько пахнущим питьём.

Опомнившись, я заметалась глазами.

– Не это ищешь? – указала она на стоящую рядом кадушку.

Всё внутри затопила волна облегчения.

– Похоронить тебе его надо, – помолчав, произнесла она.

– Я и несу… хоронить, – сипло ответила я.

– Похоронить здесь, – ткнула она мне в грудь, – и здесь, – корявый палец упёрся в лоб.

Молча натянув одеяло, я отвернулась к стене.

Через два дня я от неё сбежала, украв всё, что смогла унести.

Впереди снова бесконечной лентой развернулась дорога. Поблизости мелькал рыжий мех, хотя поначалу я думала, что мне только мерещится. Вульпис не решался подойти. Я его не звала, но и не прогоняла.

Запасов хватило ненадолго, и вскоре губы потрескались от жажды. Туфли давно развалились, и я шла босая, стерев ноги в кровь. Когда уже не могла идти, то ползла, когда не могла и этого, то представляла, что ползу.

Наконец впереди блеснул ручей. Я упала на землю и принялась зачерпывать воду жадными судорожными пригоршнями. Напившись, случайно глянула в отражение и замерла, не сразу поняв, кого там вижу. Оттуда на меня смотрела незнакомка с совершенно белыми волосами. Не белыми – седыми, дошло до меня. Вся голова. Есть что-то правильное в том, что мои волосы теперь как у Людо…

Опустив ладонь на живот, я прислушалась к себе. Значит, кровь Скальгердов… Я не знала, как относиться к тому, что у меня будет дитя от Бодуэна. Пошарив вокруг, я подняла обеими руками тяжёлый камень, примерилась к животу, занесла его и… выронила, скорчившись на земле от рыданий.

Я пролежала так долго. Потом подтянулась на руках, облокотилась о ствол и, вытянув израненные ноги, прикрыла глаза. Заснуть бы и никогда не проснуться…

– Не спи, Лора! – На фоне почти севшего солнца двоится силуэт.

– Вернись ко мне, Людо, – шепчу я.

– Дурочка, я никуда и не уходил. Но ты должна встать и идти.

– Я больше не могу, у меня нет сил…

– У тебя они есть, – произносит он, пережёвывая крапиву и залепляя мне болячки на ногах. Потом крошит остатки хлеба, но у меня нет сил даже прожевать его. Тогда он принимается их пережёвывать, складывая кашицу мне в рот. Ложится рядом и обнимает, согревая теплом.

– Сейчас отдохни немного. А потом ты должна продолжать путь, слышишь?

Я могу только кивнуть.

– Всё, пора, – говорит он и тянет меня к стоящему поблизости коню без седла. Помогает устроиться верхом, вскакивает следом и направляет его через ручей.

На середине конь застревает.

– Двоих не вытянет. Я должен сойти, или оба сгинем, – говорит Людо и спрыгивает в бурлящий поток. Морщится – видать, поранил о камни ногу.

Я растерянно смотрю на брата. Сейчас он какой-то слишком взрослый, и это пугает.

– А как же ты? Как выберешься, как найдёшь дорогу домой?

– Дурочка. Мой дом там, где ты. – Он резко опускает ладонь на круп коня.

Взвившись, животное вырывается из потока и продолжает путь большими скачками, уже по берегу. Обернувшись, я до последнего смотрю на тонкую фигуру в хлопающей на ветру рубахе, пока она не исчезает вдали.

Я проснулась, как от щипка. Все тело окоченело. Собрав остатки сил, встала и продолжила путь.

– Итак, почему мне пришлось оторваться от дел?

В горле пересыхает, когда я смотрю на восседающего за столом отца.

– Лора сказала, что они будут есть червей! Она просто не хочет принимать меня в игру, – пищит Хейла.

– Мне придётся позвать твоего отца, Хейла.

– Ябеда, – тайком щиплю её я.

– Врушка, – не остаётся в долгу она.

Отец отводит голову назад, и через пару мгновений на нас смотрит уже дядя.

– Молчать! – прерывает он нас.

Наконец впереди показались знакомые места. Поднявшись на холм, откуда мы с Людо смотрели на замок столько раз, я зажмурилась и какое-то время не решалась открыть глаза. В эти мгновения я почти верила, что увижу наш прежний дом. Кажется, даже слышала голос кормилицы, зовущей меня на обед, и кашель мэтра Фурье, возвращающегося из кабака. Открыв же их, увидела то, что и должна была увидеть – обгоревший остов.

Все внутри сжалось. Я оставалась на холме ещё несколько часов, потом двинулась через равнину.

Когда добралась до места, солнце уже начало садиться. Бродя среди развалин, я различала остатки наших прежних комнат. От камина мало что осталось, хотя в одном месте я даже различила фрагмент рисунка.

Достав флакон с кровью Бодуэна, я порезала руку и капнула поверх свою. Вылив кровь туда, где раньше был очаг, уселась на землю, скрестила ноги и принялась ждать. Вульпис нерешительно приблизился и свернулся клубочком рядом.

Я ждала до тех пор, пока солнце не село. С последним лучом угасла и моя надежда. Вот и всё… Теперь действительно всё кончено…

– Госпожа? – раздался позади неверящий голос.

Обернувшись, я увидела женщину, чьи волосы уже тронула седина.

Она шла неуверенно, останавливаясь и вглядываясь в меня.

– Госпожа, неужели это правда вы?

– Здравствуй, Хольга, – поднялась я ей навстречу.

Её глаза наполнились слезами.

– Мы думали, вас нет в живых! – запричитала она.

– Как видишь, я жива.

– А где же молодой господин? – заозиралась она.

– Людо здесь, он всегда со мной, – ответила я, прижимая к себе узел.

Тут за её спиной показались ещё люди. Я узнала некоторых из наших дворовых. Они смотрели на меня с такой же опаской и недоверием.

– Что с вами теперь? Где вы живёте? – спросила я, обводя их взглядом.

– Тут, неподалёку, – ответила Хольга. – Мы объединились с соседней деревней.

Из-за её юбок выглянул мальчик лет шести, взглянул на неё и снова спрятался.

– Это всё, сколько вас осталось?

– Ещё есть десятка два. Что же нам теперь делать, госпожа? – помолчав, спросила она.

У меня не было ответа на этот вопрос. Теперь я больше не знала, как быть дальше.

Внезапно среди людей пронёсся ропот, они в ужасе попятились. Хольга тоже побледнела, глядя на меня. Нет – за меня.

Обернувшись, я увидела кого-то настолько огромного, что пришлось задрать голову, чтобы взглянуть в его переливающиеся глаза. Голову существа венчал гребень, спускавшийся по спине, а лапы заканчивались гранёными когтями. Потянувшись всем телом, оно мне поклонилось.

Один за другим люди принялись опускаться на колени, снимая шапки и склоняя головы.

– Наша госпожа… – пронеслось над рядом.

Моё сердце билось так, что, казалось, сейчас выскочит из груди.

Покровитель ощерился и издал рёв, огласивший окрестности.

Я обернулась к стоящей на коленях Хольге.

– Ты спрашивала, что вам теперь делать? Теперь вы соберёте вассалов моего отца. А потом… потом мы отстроим наш дом. И Праматерь помоги тем, кто к нам сунется!

В этот момент я наконец поняла, что чувствую к ребёнку. Положив руку на живот, я наклонилась к нему и шепнула:

– Никто не будет любить тебя сильнее, чем я!

Конец

Посвящается любимому папе, ушедшему слишком рано туда, где не больно, и не похожему ни на одного из героев.

Июнь 2016 – август 2021