Глава 28

Амрэй слегка склонил голову набок, скрестив руки на груди. Его голос прозвучал низко и напряжённо:

— Так зачем ты говоришь нам всё это, Теодор? Ты же не из тех, кто делится секретами ради удовольствия.

Теодор остановился и повернул голову, словно разглядывая Амрэя под новым углом. Затем он тяжело вздохнул, будто устал от собственного монолога, и медленно прошёлся вокруг Окси, чьи безжизненно повисшие на цепях руки подчёркивали её уязвимость. Она выглядела потерянной, как сломанная кукла, и эта картина вызывала у Амрэя тихую ярость, скрытую за ледяным фасадом.

— Хороший вопрос, — наконец произнёс Теодор, его голос был ленивым, почти задумчивым. — Видишь ли, мне поручили интересное задание. Обычное для Инквизиции: ликвидировать дамнацию. Точнее, вот эту девчонку, — он махнул рукой в сторону Окси, — и двух её рыцарей-некромантов, которые так самозабвенно в неё вцепились.

Кай, стоявший рядом с Амрэем, напрягся, но не сказал ни слова. Его взгляд метался между Теодором и Окси, как у охотника, готового в любой момент броситься на добычу.

— Но, — продолжил Теодор, сделав паузу, чтобы набрать воздух, — я старых правил. Чту кодекс, если вам это о чём-то говорит. "Некроманты не уничтожают своих". Древняя традиция, которой уже давно никто не следует, но для меня она всё ещё что-то значит.

Он снова обошёл вокруг пентаграммы, замерев перед Окси. Его взгляд стал более сосредоточенным, холодным, почти научным.

— А вот эта девочка... Она не просто дамнация. Она аномалия. Гибрид. Что-то новое, неизученное.

Его глаза загорелись интересом, который напоминал Амрэю взгляд хищника, заинтересовавшегося редкой добычей.

— Меня это интригует, — признался Теодор, отступая на несколько шагов назад, словно наслаждаясь моментом. — Проклятая энергия и человеческая душа, сосуществующие в одном теле. Кто она на самом деле? Что она теперь? Это отклонение или начало чего-то большего?

Его взгляд метнулся к Амрэю, и Теодор ухмыльнулся, заметив, как некромант с трудом сдерживает эмоции.

— Так что вот, некроманты, — Теодор развёл руками, — я на перепутье. Могу завершить миссию и заработать похвалу Абсолютного Разума. А могу позволить себе роскошь немного поиграть с огнём. Изучить этот феномен... или, быть может, передать его тем, кто заинтересуется больше.

В комнате воцарилась напряжённая тишина, прерываемая лишь глухим звуком цепей, которые слабо покачивались на Окси. Амрэй ощущал, как нарастает тяжесть принятия решений, но он всё ещё молчал, его мысли лихорадочно перебирали варианты действий.

Теодор остановился перед Окси и присел, опершись локтями на колени. Его глаза, будто два острия клинка, впились в лицо девушки, покрытое бледной тенью бессознательного состояния. Он молча разглядывал её несколько долгих секунд, словно изучал каждый изгиб её черт, пытаясь разгадать скрытый за ними секрет.

— Я пытался, — заговорил он наконец, его голос звучал задумчиво, почти равнодушно, но под этой маской угадывался едва уловимый оттенок досады. — Хотел изгнать эту чертову дамнацию из её тела. Проверить, возможно ли вернуть её к чистоте, к исходной точке.

Он медленно поднялся, отбросив невидимые пылинки с колен, и снова обошёл Окси по кругу, его фигура словно растворялась в полумраке комнаты, лишь изредка обрисовываясь в отсветах слабого магического свечения пентаграммы.

— Не удалось, — продолжил он, словно сам удивлялся своему признанию. — Проклятая энергия слишком глубоко впилась в её сущность, как ржавчина, разъевшая металл. Она больше не человек, но и не дамнация. Что-то новое, неведомое даже для Абсолютного Разума.

Он остановился напротив неё, сложив руки за спиной, и наклонил голову, словно смотрел не на девушку, а на загадку, которую ему только предстоит разгадать.

— Меня всегда раздражала эта система, — бросил он вдруг, не глядя на Амрэя и Кая, но явно обращаясь к ним. — Власть Инквизиции, Абсолютный Разум, этот холодный, безликий порядок. Всё это — идеальная машина, где некроманты — всего лишь шестерёнки.

Его голос зазвучал громче, с оттенком сарказма, словно он сам едва сдерживал горькую усмешку.

— А машины, как известно, не терпят изъянов. Они исправляют ошибки, заменяют бракованные детали. Но что если сама система — ошибка? Что если этот так называемый Абсолютный Разум — не более чем дряхлый механизм, цепляющийся за контроль?

Теодор медленно повернулся к некромантам, его глаза вспыхнули интересом, на этот раз направленным прямо на них.

— Если система неидеальна, её можно и нужно менять, — сказал он, и его слова прозвучали как вызов, как отголосок некоей глубокой, тщательно скрываемой истины.

Амрэй сжал кулаки, его взгляд был прикован к Окси, чьё бессознательное тело напоминало ему о каждом моменте, проведённом рядом с ней. Но слова Теодора звучали, как тихий рёв далёкого шторма, намекая на то, что перед ними открывается что-то большее, чем они могли предположить.

Амрэй нахмурился, его голос был полон скрытой злости и горечи:

— Невозможно создать идеальную систему, Теодор. Любая структура, любой порядок, основанный на контроле, рано или поздно рушится. Люди — не механизмы, а магия — не инструмент абсолютного порядка.

Теодор рассмеялся коротко и насмешливо, его голос прозвучал как звон меча по камню.

— Ты заблуждаешься, Амрэй. Магия — это и есть инструмент абсолютного порядка, если её использовать правильно. Пакт, связанный магией, нельзя нарушить. Он нерушим, как сама ткань реальности, пока действует воля тех, кто его создал.

Он обошёл пентаграмму, его тень скользнула по Окси, словно подчёркивая её уязвимость и зависимость от его решений. Теодор остановился перед Амрэем и Каем, его глаза сверкали безумием, но в них также читалась уверенность.

— Но вот в чём загвоздка, — продолжил он, слегка склонив голову набок, — чтобы создать такую систему, нужно добраться до самого источника. До Абсолютного Разума.

Он замолчал, позволив словам осесть в тишине комнаты, будто испытующе наблюдая за их реакцией.

— Что ты задумал? — холодно спросил Кай, его глаза сузились, а рука нервно дернулась в сторону кинжала, скрытого в складках мантии.

Теодор улыбнулся, но это была улыбка хищника, который знает, что загнал добычу в угол.

— Представьте себе мир, где нет необходимости в жрецах и Инквизиции. Где некроманты не расходный материал, а истинные творцы реальности. Где дамнации — не ошибка, а оружие, инструмент равновесия.

Его голос стал тише, почти шёпотом, но каждое слово резало, как лезвие.

— Для этого нужно сломать нынешнюю систему. И я уверен, Абсолютный Разум имеет слабое место. Его нужно лишь найти... и воспользоваться.

Амрэй и Кай переглянулись, напряжение между ними было почти осязаемым. Амрэй снова посмотрел на Окси, её слабость напоминала ему о том, что он не может позволить себе проиграть.

— Ты действительно думаешь, что можешь достичь Абсолютного Разума? — спросил Амрэй, его голос был полон сомнения, но в глубине души вспыхнула искра интереса.

— Не просто достичь, — ответил Теодор, и в его голосе прозвучала уверенность, от которой становилось не по себе. — Изменить. Разрушить и построить заново.