Глава 14. Ночной конвой и трещина в маске.

Возле лакированной дверцы закрытого черного экипажа пришлось упрямо замереть, вздернув подбородок. Подножка кареты была слишком высокой, а силы после изнурительной рабочей смены в таверне практически испарились. Кайл, шумно выдохнув сквозь зубы, бесцеремонно перехватил мою ладонь, грубо, но надежно помогая подняться внутрь салона, а затем с оглушительным грохотом рухнул на противоположное кожаное сиденье. Дверца за нами захлопнулась с тяжелым, металлическим стуком, и карета на бешеной скорости сорвалась с места, яростно застучав колесами по ночной брусчатке.

Опустившись на жесткое сиденье, обитое старинным, пахнущим лавандой и дорогой кожей сукном, я демонстративно отвернулась в сторону. Смотреть на разъяренного куратора не было ни малейшего желания. В густом полумраке кареты, едва разбавляемом редкими отсветами уличных факелов за окном, проступала роскошная, отделка салона экипажа. Тяжелые резные панели из черного дерева, серебряные защитные руны, тускло мерцающие на потолке, и мягкие подушки - всё здесь буквально кричало о богатстве.

Но отвлечься на интерьер не получалось. Кожу буквально обжигал тяжелый, сверлящий насквозь взгляд. В полумраке фигура Кайла казалась лишь массивным, неподвижным силуэтом, и только его бирюзовые глаза яростно, гипнотически светились во тьме, выдавая бушующую внутри злость. Воздух в карете отдавал тяжелым жаром и отчетливо пах грозовым озоном.

Так мы и ехали в полном, удушливом молчании несколько минут, пока нервы просто не выдержали этого ментального прессинга.

— Ривердан, да что ты меня буравишь своим взглядом?! - психанула я, резко повернув голову и в упор уставившись в его светящиеся драконьи зрачки. — Сказать что-то хочешь? Ну так говори, а не устраивай здесь пансион для благородных девиц!

Он шевельнулся в своем углу, и его зрачки хищно сузились в тонкие вертикальные щелочки. К моему удивлению, он не сорвался на крик сразу. Кайл заговорил обманчиво спокойным, тихим и даже леденящим голосом, от которого по спине пробежали мурашки:

— Соколова, ты вообще своей упрямой головой думаешь? Понимаешь, что ты могла сейчас натворить? Навлечь на себя Тайную Стражу, устроить грандиозный скандал с высшим вампирским кланом прямо в гномьем кабаке!

Он подался вперед, и его тон постепенно начал повышаться, вибрируя от еле сдерживаемого гнева:

— Из-за этой самовольной ночной вылазки тебя могут с позором и треском исключить из Академии! Вышвырнуть обратно, без единого медного гроша в кармане! Ты здесь одна пустышка, которая не может управлять своей силой, за тебя некому заступиться, у тебя нет ни рода, ни семьи, никакой защиты в Велариуме! А ты рискуешь всем ради чего?!

— Да мне не нужна нянька, Ривердан! - пришлось рявкнуть в ответ, окончательно теряя остатки терпения. — И контролировать каждый мой шаг я вам права не давала!

— Да мне не дали выбора, Соколова! - резко поддавшись вперёд со своего сиденья, и его низкий, рокочущий голос заставил кожаную обшивку кареты завибрировать.

— Ректор назначил меня твоим куратором, и теперь приходится круглосуточно следить, чтобы ты ничего не разнесла в щепки! Ты постоянно, с завидным упрямством влипаешь в неприятности. То мыльный туман на алхимии, то вальсирующие покойники в подвалах некромантов, а теперь ещё и ночные кабаки! Ты устраиваешь локальные катаклизмы на каждом шагу, а Олдос за твою безопасность спрашивает с меня!

От его яростного, бушующего прессинга внутри всё перевернулось, а гордость окончательно встала на дыбы. Я со злостью уставилась в его глаза,и сказала при этом выплескивая всю скопившуюся за эти дни горькую лавину обиды:

— А я просила, Ривердан?! Я просила, чтобы меня насильно выдергивали из понятного, родного дома и швыряли в этот безумный, чужой мир?! Я умоляла Ректора, чтобы во мне просыпалась эта проклятая бытовая магия хаоса, которая постоянно работает как хочет, абсолютно по своему желанию, и взрывает тюбики пасты мне в лицо?! Вы изверги, Ривердан! Засуньте свои правила себе под штаны! Мне личная нянька с драконьим радаром не нужна!

Кайл от таких слов начал распаляться еще сильнее, он буквально своим взглядом прожигал темноту салона, а чешуйки на шее вспыхнули неоновым светом:

— Не нужна, говоришь?! Да тебе надо сначала учиться контролировать свой Хаос, работать с этой силой, а не влипать в сомнительные истории на портовых окраинах! И уж точно не вертеть хвостом перед вампирскими мажорами! Решила найти себе ухажёра побогаче в первый же вечер? Чтобы обеспечивал твои капризы? Будешь обычной содержанкой при его замке?!

— Да с чего ты вообще это взял, изверг чешуйчатый?! - от такой наглой, гнусной несправедливости голос сорвался на крик, перекрывая стук колес.

— Зачем мне твои дурацкие подозрения?! Ты в таверне вообще не заметил, что я там работала?! Пахала как проклятая, кружки таскала!

Внутри всё дрожало от дикой, обиды, а упрямые слезы обожгли глаза. Пришлось податься вперед, выплескивая гнев прямо в его лицо:

— Понимаешь ты своим драконьим мозгом или нет - мне просто нужны деньги на жизнь! А кто мне здесь поможет с этой безумной силой? Кто?! Никто ничего толком не объяснил, швырнули в замок и заставили выживать! А ты только рычишь и угрозами сыплешь!

Про Оливку при этом я промолчала, на удивление она идеально - сидела тише воды, ниже травы, словно кошачьим чутьем понимала всю серьезность момента. Кайл в ответ лишь глухо выдохнул, его зрачки пульсировали, а на лице застыло непонятное выражение, похожее на вину. Куратор упрямо процедил:

— А почему ты просто не попросила помощи у меня?.. Да я твоё сумасшедшее настроение вообще понять не могу...

Договорить он не успел. На самом пике нашей яростной пикировки карета резко, на бешеной скорости затормозила, закладывая крутой вираж! Накал страстей в один миг прервался. Не успев схватиться хотя бы за кожаный поручень, тело кубарем полетело со скамьи прямо на жесткий пол экипажа!

Кайл среагировал на автомате, на чистых, стремительных драконьих рефлексах. Его сильные, горячие руки железной хваткой перехватили меня в воздухе, но от мощного и резкого толчка он не удержался на ногах сам. С глухим рыком завалился обратно на сиденье, увлекая меня за собой и надежно закрывая от удара.

В ту же секунду произошло то, от чего всё внутри окончательно перевернулось. Подушки кареты самортизировали удар, и мы так и замерли в тесном полумраке: Кайл лежал на спине, а я оказалась прямо сверху, всем телом прижатая к его широкой, крепкой груди. Замшевая сумка с притихшей Оливкой отлетела куда-то на соседнее сиденье, но это мало волновало.

Мы замерли. Время вокруг нас натурально остановилось, сжимаясь до размеров этого летящего салона. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, а сознание напрочь замерло. Я не в силах шевельнуться и оторвать взгляда от глаз Кайла. Бирюзовая радужка дракона, светящаяся в полумраке мистическим, неоновым огнем, сейчас была невероятно красивой. В этих глазах больше не было издевательской насмешки - в них горело дикое, глубокое и обжигающее притяжение.

Кайл дышал тяжело, рвано, обжигая мне лицо своим горячим дыханием. Его сильные ладони, до сих пор крепко сжимающие мои плечи, мелко подрагивали, но он тоже не отрывал от меня своего гипнотического, штормового взгляда. Мы словно балансировали на краю глубокой, пьянящей бездны, готовые сорваться в неё в любую секунду. Настоящий пожар , который невозможно было затушить никаким бытовым хаосом.

Резко послышался стук и мы оба дернулись, магия этого сумасшедшего момента рассеялась так же внезапно, как и возникла. Лакированная дверца экипажа снаружи со скрипом приоткрылась, и кучер-гвардеец хмуро пробасил в салон:

— Господин Ривердан, мы прибыли к жилому сектору.

Тяжелое наваждение вмиг рассеялось. Кайл первым осторожно отстранился, шумно выдохнул сквозь зубы и поспешно вышел из кареты на прохладный ночной воздух. Подхватив с соседнего сиденья сумку с притихшей Оливкой, двинулась следом опираясь на протянутую руку куратора. Оливка вела себя идеально, лишь чутко и недовольно поводя ушами на самом дне сумки, словно кошачьим чутьем разделяя всё витающее в воздухе озоновое напряжение.

До самого женского общежития мы шли в абсолютной тишине. Ночной академический парк, залитый косыми лучами лунного света, казался призрачным историческим музеем. Кайл шел впереди, его широкие плечи под синей форменной курткой оставались напряженными, а бирюзовые чешуйки на шее наконец медленно растаяли под кожей. Обида и злость после бурного каретного спора постепенно улеглись, уступая место странному напряжению.

Когда мы подошли к массивному крыльцу центральной башни, резко остановился у самого входа, преграждая путь. Развернувшись он долго всматривался в моё лицо, словно принимал самое тяжелое решение в своей жизни, а затем негромко, произнес:

— Давай так, Соколова… Я подумаю, как тебе помочь с обучением в управлении твоей силой. Хватит с нас локальных катаклизмов. Но в таверну ты больше ни ногой. Договорились?

— Я подумаю, над вашим предложением, -ответила я и обойдя его направилась в общежитие.

Но стоило переступить порог жилого корпуса, как сказка Велариума сокрушительно лопнула. В пустом, погруженном в полумрак холле у стойки с грозным видом уже дожидалась госпожа Брунхильда Кирхен. Её стальные седые волосы были стянуты на затылке в пучок еще туже, чем обычно, а в руках опасно, громыхая на весь замок, звенела огромная связка железных ключей. Комендантша сделала шаг навстречу, буквально багровея от праведного гнева:

— Ну надо же! Соколова Лика Дмитриевна! Попаданка с Земли явилась! Нарушить комендантский час после отбоя?! Да я тебя прямо сейчас под арест и к Магистру Кроу отправлю!

— Госпожа Кирхен, прошу успокойтесь, - неожиданно вперед выступил Кайл, загораживая мою фигуру своими широкими плечами и принимая весь удар Брунхильды на себя.

— Адептка Соколова находилась со мной по личному заданию ректора. Пропустите подопечную в комнату, всю ответственность перед Кроу я беру на себя.

Гномиха удивленно приподняла густые седые брови, придирчиво осмотрела наши взъерошенные вещи и недовольно хмыкнула, громыхнув ключами:

— Ладно, Ривердан… Раз уж ты куратор и головой за нее отвечаешь. Марш в комнату, Соколова! Но если еще раз застукаю после десяти - вылетите из Академии оба!

Кайл напоследок наградил меня тяжелым, нечитаемым взглядом и стремительно скрылся в темноте коридора.

Оказавшись наконец в своей комнате, сил не осталось вообще ни на что. Мышцы после пяти пар и тяжелой смены в таверне болели, а в глазах стояла серая пустота от дикой, изнурительной усталости. Иллария на соседней кровати уже сладко сопела под травным покрывалом.

Наспех, кое-как сбросив форменные брюки и рубашку, удалось буквально рухнуть на матрас в одном белье. Оливка времени зря не теряла - пушистая грациозно выскочила из сумки и мгновенно устроилась под боком теплым, урчащим клубком. Спасительный, глубокий сон накрыл меня без чувств в ту же секунду.