Глава 25

На следующее утро Хаэль забирает меня сразу после того, как Хизер садится в автобус, он сидит в машине и курит сигарету, выставив руку в окно. Он впивается взглядом в мои кожаные штаны и куртку, когда я оказываюсь внутри, и издаёт звук, похожий на одобрение.

— Хорошо выглядишь, Блэкбёрд, — говорит он, заводя двигатель, и гонит машину через несколько кварталов, по итогу остановившись рядом с участком и знаком «На продажу». Как только выбирается из машины, Хаэль идёт дальше по улице и запихивает что-то под капот белой «Kia Sportage».

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, и Хаэль по привычке лишь пожимает плечами.

— Вик объяснит сегодня вечером, — отмахивается он, и его глаза вновь путешествуют по моему телу. — Тебе есть дело до пропущенной дисциплины? Просто мне плевать.

— Это своего рода школьная рулетка, — пытаюсь объяснить я, поведя плечом. — Ты знал, что они делают автоматический звонок родителю, если ты пропустишь урок? Если моя мать ответила на один такой, то после второго, она разорвёт меня на кусочки. Если же нет, то я поверю в радугу и единорогов.

Хаэль ухмыляется мне.

— Хочешь рискнуть? — он задаёт вопрос, и я чувствую, как жара разрастается где-то в районе груди. Я заправляю несколько розовых прядей за ухо и пожимаю плечами.

— Может, во время обеда? — я блефую, делаю вид, что знаю об этом дерьме куда больше, чем на самом деле. Сколько минетов я сделала за свою жизнь? Один? Два, или около того. Но что-то в этом есть, а ещё рвение в глазах Хаэля, которое мне так нравится видеть. Я не могу рисковать пропустить ещё один урок, особенно когда Памела все ещё представляет угрозу. Отправить за ней Хавок было хорошей идеей, но я хотела оставить ее напоследок, после того, как с фитингом было бы покончено. Надеюсь, что что бы мальчики там ни задумали, это поможет нейтрализовать его.

Я лишь хочу, чтобы моя сестра была в безопасности, это все ещё стоит на первом месте моих пунктиков.

— Тогда во время обеда, — отзывается Хаэль, поглаживая большим пальцем шов на джинсах. — Встретимся у кафетерия.

— Ладно, — соглашаюсь я и облокачиваюсь на дверь позади меня, чтобы изучить его. Клянусь, тут до сих пор пахло сексом и потом. — Но не думай, что я не попрошу об ответной услуге.

— О, теперь я понимаю, — бурчит Хаэль и выруливает с парковки в сторону школы. Я всегда пойму, что еду именно в Прескотт, потому что по дороге в школу дома все редеют, их фасады становятся все менее привлекательными, они меньше и стоят куда ближе друг к другу.

— Мне нельзя попросить возвращения должка? — смеюсь я, скрещивая руки на груди я.

— Эм-м, напротив, ты ведь должна соответствовать, — произносит Хаэль, паркуя машину на своём обычном месте, прямо рядом с мусорными контейнерами и забором, бегущем по периметру. Это то же место, где мы вчера трахались.

— Не переживай.

Он наклоняется, чтобы отстегнуть мой ремень, и прислоняет свой горячий рот к моему уху.

— Я даю так же хорошо, как и получаю.

Хаэль выбирается из автомобиля, не оставляя мне ничего, кроме как последовать за ним вокруг школы, чтобы пройти все осмотры, металлодетекторы и грубых охранников, заставляющих нас чувствовать себя гребаными террористами.

Как только моя нога ступила в коридор, все глаза устремились на меня.

— Что? — тупо спрашиваю я, когда Вик появляется из тени одного из классов, и Хаэль замирает. Может, наш секс и не станет такой уж проблемой, какой ожидал Хаэль? Виктор не говорит ни слова, минуя школьный коридор, направляется на свой первый урок, а за ним следует его тень, которая действительно пугает меня.

— Блять. Мы, действительно, в жопе, — бормочет Хаэль, а затем оставляет меня одну и продолжает идти, я иду на урок английского в одиночестве.

Кали сегодня не присутствует, и это просто как бальзам на душу. Честное слово, я все ещё вижу пятна крови рядом с ее партой. Это помогает пережить урок мистера Дарквуда, по крайней мере до того момента, как он возвращает мне мой лист, с двух сторон весь расчерченный красной ручкой и с некоторыми пометками, которыми я никогда не воспользуюсь. Пусть мои мемуары не самые лучшие, они лишены жизни, написаны в жесткой форме, тусклые, как засохшая краска. Я комкаю оба листа в бумажный шарик, выкидываю их и начинаю сначала.

«Вина на вкус, словно пепел на кончике языка.

Я ощущаю остатки вчерашнего дня.

Но вишнево-красная «Камаро» не ответит на вопросы, застывшие в твоих глазах:

Кто ты? Что ты наделала?»

***

Когда я торможу у кафетерия, становится ясно, что Виктор Чаннинг не в настроении. Он просто стоит. Может, чего-то ждёт? Мне казалось, что с того момента, как я присоединилась к парням, мы каждый раз обедали вместе.

Как будет выглядеть, если мы с Хаэлем одновременно исчезнем, как и планировалось?

Я неловко топчусь на месте, пытаясь изобразить, что бы такого сказать. Вик, похоже, доволен этим молчанием, пялится на меня, отказываясь отводить взгляд. К счастью, Аарон, Оскар и Каллум успевают присоединиться до того момента, как эта тишина крепко бы схватила меня за горло.

— У нас тут импровизированные похороны? — спрашивает Каллум, попытавшись немного поднять настроение своим глубоким смешком. — Потому что атмосфера здесь напряглась до задницы.

Показывается Хаэль, расслабленно ступая по коридору, словно ему принадлежит весь мир, и специально нацепил мне-на-все-наплевать улыбку.

Вик не улыбается в ответ.

— После школы мы сразу едем к Аарону. Это ясно? Любые другие отклонения от плана, о которых я должен знать? — дерзит он, и улыбка пропадает с лица Хаэля.

— Нет, босс, — отвечает Каллум, подняв руку в утешающем жесте. Он обменивается взглядом с Хаэлем, которому все-таки хватает ума напустить на себя виноватый вид, он провел рукой по татуировке с красным ястребом.

— По поводу вчерашнего, — начинает он, но Вик срывается с места и направляется к кафетерию, а Аарон смотрит на меня так, словно никогда раньше не видел.

— Интересно, — подмечает Оскар и устремляется за Виком. Каллум обводит нас троих взглядом, натягивает капюшон себе на голову и издает смешок.

— Господи, — говорит он и тоже уходит.

Динамика между Хаэлем, Аароном и мной далека от положительной.

Очевидно, что Аарон в ярости, но сказать ему нечего.

— Мы разберемся с этим, а потом поедем покурим в моей машине, — голос Хаэля спокоен, но он на грани того, чтобы сорваться. Он смотрит на Аарона в упор. — Все круто?

Аарон просто смотрит в ответ. Они одного роста. С одинаковым телосложением. Если бы между этими двумя завязалась драка, неизвестно, кто бы победил. Но нам нельзя светить своим грязным бельем в кампусе.

Мне следовало просто предложить поесть в столовой. Это было бы легким решеним против утреннего напряжения. Каким-то образом поведения Аарона и Вика заставило меня захотеть уйти вместе с Хаэлем.

— Значит, покурить? — с явной осторожностью интересуется Аарон, а затем смеется с этим ужасным звуком. — Верно. Готов поспорить, что вчера вы занимались именно этим. Курили.

Он качает головой и упирается плечом об изрисованную перманентным маркером

дверцу шкафчика. На этом куске металла изображено пенисов больше, чем у нас учится парней.

— Я создаю неприятности? — спрашиваю я у Хаэля и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Его взгляд прикован к двери столовой, челюсть плотно сжата. Он отводит свои медовые глаза на меня, но натянуть свою придурковатую ухмылку все же не может.

— Я думала, что это входило в условия, когда присоединялась к Хавок.

Я использую словечко Вика — «игрушка». Зубы скрипят друг о друга, когда я произношу это. Это не может быть реальной причиной, я знаю это. Я и Хаэль, все это, никак не относится к тому, что я из шкуры вон лезу, чтобы быть хорошей девочкой для Хавок, делать то, что должна, и пойти на все, лишь бы вывести Вика из себя. Видимо, я хорошо справляюсь.

— Нам нельзя трахаться друг с другом?

— Может, они решили, что мы не просто трахаемся? — размышляет он, качая головой. — Пофиг. Если Аарон или Вик взъелись за это, то они могут, нахрен, поговорить со мной. — Хаэль складывает руки в карманы и указывается подбородком. — Ты идешь, Блэкбёрд?

Я иду за ним по коридору в направлении главного входа, и по совместительству прямиком к кабинету директора.

У Хаэля есть ключи, что, в общем-то, не удивляет меня — я больше, чем уверена, что у Хавок есть доступ к каждой комнате в кампусе.

— Прямо здесь? — задаю вопрос я, и он смеется, говняной, я-владею-всем-миром улыбкой. Это вынуждает меня треснуть ему, а не ублажнить ртом. — Нас поймают. Здесь камеры.

— Камеры, из-за которых ты наложила в штаны, — говорит он, указывая пальцем на одну из них с мигающим светом, — это обыкновенные подделки на батарейках, которые Ван приобрел в «Walmart». Думаешь, он хотел бы, чтобы тут стояли камеры? Разве это не место, где он сделал тебе то самое предложение?

Мой рот сужается до тонкой линии.

Да, то самое.

Хаэль прав. Открываю рот, чтобы спросить, откуда он, черт возьми, это знает, но он уже уселся в кресло Ванна, откинувшись назад. Скрестил руки за головой и смотрит на меня.

— Все жертвы получили те предложения именно здесь, — признается Хаэль, пока я закрываю дверь на замок. Ну нахрен, это рискованно. Что бы сделал Ван, увидь он нас здесь? Мы знаем все его секреты. Это лишь вопрос времени, когда все его дерьмо выплывет наружу.

— Скольких девушек он спрашивал? — интересуюсь я, но Хаэль только качает головой.

— Не время. Сейчас не волнуйся об этом, — он лыбится мне, и я колеблюсь всего минуту перед тем, как опустить тему. Хаэль прав (снова), у нас мало времени. По пятницам Ван устраивает собрание персонала в учительской. Обычно, он спешит обратно, когда я выхожу с пятого урока.

У нас есть… двадцать минут, выше крыши.

Кроме того, я знаю, что это не последний раз, когда мы будем вести разговор о Ване и его пристрастиях. Может, я бы стала одной из этих девушек, если бы уже не сгорела на солнце, если бы не знала лучше.

— Давай же оскверним офис Ванна, — предлагает Хаэль и склоняется, сверкая своими медово-карими глазами. — Хочешь быть первой? Хочу знать, как выглядит Бернадетт Блэкбёрд, пока работает ртом и когтями (прим. перевод).

Я морщу нос, ладони уже вспотели, а мысль о том, что наше нахождение здесь разозлило бы Вана, почти так же заманчива, как перспектива увидеть Хайда на коленях. Вау. Откуда такие мысли? Я ведь их игрушка.

— Я первая, — говорю я, и Хаэль соскальзывает со стула прямо на колени, указывая на освободившееся место почти черной рукой.

— Дамы вперёд, — скидываю ботинки на подошве и усаживаюсь, он повернулся ко мне лицом и расстегнул пуговицу моих штанов, зацепившись пальцами за прорези для ремня. — Кожаные брюки — настоящая загадка для мужчин. Делают женскую задницу неотразимой, но в то же время становятся болью в пятой точке, пока пытаешься их с вас стащить.

Он продолжает стягивать ткань по бедрам рывками, и мое сердце начинает громыхать в груди.

— Только не говори мне, что Бриттани часто надевает кожаные штаны, — цокаю я. Не знаю, почему вдруг решила приплести сюда чирлидершу, с которой встречался Хаэль, но ему, похоже, нет до этого дела. Его улыбка становится немного жестче, острее, и я осознаю, что пока вчера я использовала его, чтобы насолить Вику, он использовал меня, чтобы наказать Бриттани.

— Не часто, — подтверждает Хаэль, наконец стащив с меня штаны, и перекидывает их через плечо. Он разводит мои колени, проводя горячим языком по внутренней части бедра. Я сжимаю подлокотники и смотрю на потолок.

— Смотри на меня, — командует Хаэль, и я вспоминаю вчерашний день.

Опускаю глаза к нему и понимаю, что даже находясь в таком положении, я не владею ситуацией. Это он. И это раздражает меня. Но когда его большой палец скользит под мои трусики, желание злиться мгновенно пропадает. Кожа подогревается, и капля пота стекает по моей груди, и тут Хаэль прижимается к лону в горячем поцелуе.

— Восемнадцать минут, — напоминаю я, и он смеется, отодвигая нижнее белье двумя пальцами, и пробует меня между ног, как он сделал вчера с моими сосками. Резкий вздох вырывается наружу, я прижимаю к себе Хейла, схватив за волосы, подстрекая его ускориться. Прямо напротив висят часы, так что я могу отсчитывать секунды.

Язык Хаэля танцует на моем теле, левая рука поднимается вдоль бедра, крепко ухватив за задницу. Он ждет, когда я начну дрожать, и только потом берет во внимание клитор. Кончик языка коснулся меня одновременно с двумя пальцами, которые Хаэль ввел внутрь, он управлял моим оргазмом словно марионеткой. Начиная с его полезных навыков, и заканчивая риском, что нас могут поймать.

— Пять минут, — произносит он, ухмыляясь мне, пробегая пальцами по губам. Кидает мне кожаные штаны, словно бросает очередной вызов. — Насколько ты хороша, Блэкбёрд?

— Лучше тебя, — парирую я, а Хаэль привычно смеется, как бы говоря, что не повелся на эту ложь. Хотя, он подарил мне оргазм всего за тринадцать минут, так что он вполне может себя так вести. Я с трудом залезаю в штаны, надеваю обувь, и поворачиваюсь, когда он уже сел на кресло.

Сидит на нем с видом короля школы, один локоть свисает с подлокотника, а пальцы другой руки лежат под подбородком. Ему не нужно сильно стараться, его ухмылка все равно кричит о его уверенности в себе, его осанка говорит о высокомерии, а взгляд способен поджечь на месте. С этим его сексуальным взглядом и милым запахом кокоса, он практически неотразим.

Встаю на колени, расстегиваю пуговицу на джинсах и смотрю сначала на него, а потом на его стояк, чувствую, как дыхание застряло в горле. «Лучше тебя», сказала я, а на самом деле, это не больше, чем обыкновенная ложь. Я едва знаю, что делаю.

Обхватываю рукой член Хаэля, и он тут же зарывает пальцы мне в волосы, направляя мой рот именно так, как ему хочется. Моя темно-фиолетовая помада смажется, хотя, может этого он и хочет? Я откидываю мысли в сторону, опустив губы на головку его члена, начинаю двигать головой.

Стон, вырвавшийся с губ Хаэля, вызывает ответную реакцию в моем и без того возбужденном теле, и я прохожу языком по самому кончику, чувствуя, как его бедра двигаются мне навстречу.

— Признаться честно, я представлял, какого это — почувствовать твой рот, — говорит он, пока его пальцы немного крепче прижимаются к затылку, поощряя меня ускорить темп, взять его глубже. — Раньше я докапывался до Аарона, чтобы узнать.

Игнорирую его, взяв в работу руку с языком, гадая, сколько же минут у нас осталось. Где-то около трех, наверно? Пока моя рука покоится на основании, мой язык выполняет основную работу, вызывая эти удовлетворенные стоны из его горла. Он помогает мне бедрами, чтобы создать лишнее влажное столкновение.

Я так увлеклась, что уже подумала о том, чтобы погладить себя через брюки, но тут раздался звук ключа, повернувшегося в замке, и дернулась назад.

— Нет, погоди, я почти кончил, детка, — удерживает меня Хаэль, и заботится о том, чтобы снова оказаться у меня во рту, прежде, чем я успею увильнуть.

— Какого хрена тут происходит?

Испуганный мужской голос заполняет комнату диким напряжением, что я стараюсь сглотнуть и протереть губы одновременно. Хаэль застегивает джинсы и поднимается с кресла, как будто его наплевать. Я оборачиваюсь, последовав за его взглядом, и натыкаюсь на директора Вана, его лицо побагровело, а рука затряслась на дверной ручке его офиса.

— Вы легко отделались на прошлой неделе, но для чего-то подобного мы рассматриваем исключение.

— Привет, Ван, — здоровается Хаэль, запустив руку в карман, он вытаскивает оттуда флэшку. Он кладет ее в карман на белой рубашке и улыбается. — Изучи содержимое этой флэшки, а затем обратись к нам со своими планами, — Хаэль оборачивается ко мне и предлагает руку. Я берусь за нее, сузив глаза, а сердце бьется так быстро, что у меня кружится голова. Но потом встречаюсь с взглядом директора Вана. Я ненавижу этого мужчину по нескольким причинам, наименьшая из которых заключалась в том, что когда я пришла к нему с обвинениями против своего отчима, он лично набрал номер Тинга.

Предложил ему подъехать за мной.

Назвал меня лгуньей.

Назвал мою сестру шлюхой.

Я трясусь от ярости, и Хаэль толкает меня вперед, задержавшись на секунду только для того, чтобы положить руку Вану на плечо.

— Посмотри видеозаписи и реши сам, как хочешь раскаяться. Может быть, в следующий раз, это будет не твоя машина, которую мы взорвали.

Хаэль выпихивает меня в коридор, толкнув спиной в шкафчики, и склонился надо мной. Его губы падают на мои до того, как я успеваю отклониться, оставляя от гнева одну лишь дымку и мою неспособность дышать.

— Хотел попробовать, как я чувствуюсь на твоих губах, — он издает очередной смешок, и, оттолкнувшись от стены, исчезает в коридоре, должно быть, направился на следующий урок. Все до единого уставились на нас, но не то, чтобы это имело значение.

В школе Прескотт все знают, что с Хавок шутки плохи.