Глава 31

На протяжении двух недель мы ждали, что директор Ван наконец-то ступит на территорию школы, но утром в понедельник, мисс Китинг сделала объявление о том, что директор заболел и выйдет, как только ему станет лучше.

К пятнице же мы получили совсем новую историю.

— Он пропал без вести? — повторяю я, сидя за нашим столиком и буравя взглядом Билли, Кали и их компашку в другом конце кафетерия. Напряжение в школе было готово вылиться через край, но я не знала, когда и в каком виде. Это ощущалось, словно зуд, который путешествовал по всей коже, от него подташнивало.

— Судя по всему, — вторит Хаэль, сидя в своем угрюмом настроении. Он все еще был одержим Бриттани. Очевидно. Я также одержима Бриттани. Плевать, по какой причине, но я правда-правда не хочу, чтобы ребенок оказался его. Потому что, ты девочка Хавок, как ты всегда того хотела, но себе ты никогда не признаешься.

— И это не очень хорошо, потому что, мы, черт возьми, сожгли его домик.

— Почему бы тебе не попробовать повторить это еще громче, чтобы вся школа услышала наверняка? — щелкает Аарон, махнув своими каштановыми волосами.

— Все под контролем, — говорит Вик, он был спокоен, как удав. В прошлый понедельник я обнаружила в своем шкафчике оставшиеся таблетки от тех, что мы покупали. Ясно, как день, что это он вскрыл шкафчик и подбросил их туда. Но он не потрудился спросить, принимаю ли их я. Принимаю, но он об этом не знает.

— Что бы там не случилось с Ваном, это не наша забота. Он поплатился за свои грешки, так пусть живет себе спокойно. Надеюсь, пока он носился по лесу, ему на пути попалась пума. Оскар, есть какие-нибудь новости о Бриттани?

Я соскальзываю со столешницы и присаживаюсь рядом с Каллумом. Он ест без остановки, но я стала замечать, что во время обеда на его подносе обычно только банка «Pepsi» и пачка сигарет. Будто он считает выделенное время для обеда неподходящим. Сидя вот так рядом с ним, я не могла не думать о наших телах, движущихся с идеальной синхронностью.

— Ничего такого, что стоило бы внимания. Она посещает тренировки по чирлидингу, ходит в зал и ездит в родительский дом. Ее редко можно заметить на вечеринках, а когда она это делает, то не пьет. Я почти уверен, что она действительно беременна.

Хаэль издает вымученный звук и смотрит в окно, словно только и мечтает о том, чтобы забраться в свою Камаро, сорваться с места и никогда не оглядываться. Он мог бы, если бы захотел. Но, может, он слишком печется об остальных Хавок, чтобы это сделать?

— А Кали и ко? — спрашивает Вик, и Оскар делает паузу, чтобы поправить очки.

— Продают товар, и не только траву. Меф. Кокаин. Пилюли. Любое, что ты назовешь — и я скажу, что это есть в их ассортименте. Должно быть, они добывают наркоту из другого места.

— Они работают с другим дилером, — бросает Вик, изучая их, как хищник в саванне. Лев с большой, пышной гривой стоит на солнце и глядит на газель, не предоставив им и шанса догадаться, что те являются ему добычей. — Точнее, на другого дилера, — исправляется он, выдохнув и откинувшись на спинку. Вик сидит на противоположной от Каллума стороне. Он был осторожен и старался не сидеть рядом со мной в последнее время. Это сводило меня с ума. Я ждала, что он в один момент, он выследит меня и толкнет в холодный металл школьных шкафчиков, впившись взглядом. Но до сих пор он этого не сделал.

Может, Вик ждет, что я сама к нему приду?

Если это окажется правдой, то пусть ждет целую вечность. Чертов ублюдок.

Я стиснула зубы и продолжила выцеживать свое шоколадное молоко через трубочку.

— Единственная вечеринка, о которой болтают абсолютно все — это вечеринка Стейси Лэнгфорд, — добавляет Аарон, и я вдруг понимаю, что всю неделю провела в одиночестве. Не поступило ни единого приказа или места, в которое я должна была немедленно отправиться. И почему это?

— Я уже обсудил ее с ней. Она знает, что их нужно просто впустить, а потом мы со всем разберемся.

— Как именно мы это сделаем? — интересуюсь я, наконец-то — наконец-то, взгляд Вика смотрит в моем направлении.

— Я еще не решил. Не тебе переживать об этом. Кали была твоей целью, так что расправой с ней мы и займемся.

— Но Билли и Кайлер, а еще Митч, — добавляю я, вспомнив, как Оскар сказал мне, что «Медсестра о-да, Скотт» не помешает, потому что ее в списке не было. — Они — прямая угроза для Хавоков, а я являюсь их частью, так значит…

— Теперь ты стала их частью? — переспрашивает Вик, склонив ко мне голову. — Всего минуту назад ты была полна решимости быть нашей шлюхой и все такое. Сейчас же, ты уже стала одной из нас. Так на чем ты решила остановиться?

— Оставь это, Вик, — вступается Аарон, и мне приходится вонзить ногти себе в бедро.

Двое парней разделяют долгий, изучающий взгляд, и Вик наконец-то поднимается, вовсе не с видом готового сдаться, а как будто ему надоело.

Он проносится сквозь двери кафетерия, и я следую за ним.

Я не совсем уверена, какую цель преследую, но как только я протискиваюсь между разрисованными граффити дверями, Вик толкает меня в стену и прижимает руки по обе стороны от меня. Однажды, я написала похожую сцену для урока мистера Дарквуда, чтобы посмотреть, смогу ли я смутить его каким-то жалким подростковым сексом, но все, что он сделал — это перечеркнул слово «penning» на «pinning». Я зачирикала его и дописала, что он понял его не в том значении, которое задумывалось мной. На что он ответил комментарием: «Я пишу это для ударного значения, не задумываясь». Я получила двойку. Уверена, что в тот день ему хотелось быть мелочным.

— Почему ты так себя ведешь? — спрашиваю я, и Вик сужает глаза до щелок, по челюсти загуляли желваки. Я бешу его так, как никто другой. Интересно, получается ли у меня охладить малую часть его безразличия, как он делает со мной?

— Потому что, ты меня бесишь, — отвечает он, наклонившись слишком близко для того, кого ты раздражаешь. Он держит наши лица на одном уровне, и мне приходится закрыть глаза. Эмоции проходят сквозь меня подобно падающим звездам, и я должна как-то умудриться им сопротивляться. Когда я чувствую дыхание Вика на своей шее, я дрожу, и мурашки побежали по коже.

— Это чувство взаимно, — удается вымолвить мне, одновременно с тем, как губы Вика опустились на мое плечо, и я перестаю контролировать руки. Ногти впиваются ему в бицепсы в попытке держаться за него. Прошли долгие две недели, пока он игнорировал меня.

— Все, о чем я могу думать — это твое тело, обернутое вокруг моего, — бормочет он, медленно проводя языком по коже. Я понимаю, что мы стоим в коридоре, но никто из студентов не побеспокоит нас. Они и не такое видали. — Я смотрел то видео с тобой и Хаэлем каждый день в течение этой недели и дрочил на него.

— Лжец, — промямлила я, а затем открыла глаза, обнаружив, что Вик смотрит на меня.

— У меня был стояк каждый раз, пока я смотрел его, — рычит он, и мои ногти еще больше впились ему в кожу. — Я представлял, как снова вхожу в тебя.

— Мы не можем продолжать делать это, — как только я это произнесла, он отпрянул, дернул меня за руку и потащил по коридору.

— Черта с два мы не можем, — бросает Вик, вихрем влетев в женский туалет. — Хорошо, дамы, на выход.

Он указывает большим пальцем на дверь, и все девчонки тут же рассеиваются, хватая свои косметички и торопясь вырваться наружу.

Никто не хочет остаться наедине с бурей под названием Виктор Чаннинг.

Комната опустела за считанные секунды, и Вик ведет меня в одну из кабинок в другом конце туалета. Он запирает дверь, и запах отбеливателя тут же окружил нас. По крайней мере, выглядит так, словно тут недавно убирались, думаю я, когда он оборачивается ко мне.

— Повернись и положи ладони на стену, — командует он, и я выполняю. Такова была моя договоренность с Хавок, думаю я, но в реальности же, это совсем не то, почему я здесь, и мы оба это знаем. Его руки обводят изгиб моей талии и останавливаются на бедрах.

— Ты вынуждаешь меня преследовать тебя, Бернадетт, что вполне меня устраивает.

Он смыкает пальцы на моей шее и опускает свои горячие губы к моему уху.

— Если это то, чего ты хочешь, тогда я это сделаю. Я довольно неплох в преследовании.

— Какой же ты говнюк, — рычу я, когда он протягивает руки к молнии моих кожаных брюк, спуская по круглой заднице. — Я тебя, блять, ненавижу.

Виктор издает смешок, и я чувствую, как его костяшки прижимаются к пульсирующему жару внутри меня, пока он расстегивает джинсы.

— Той ночью мы оба находились в комнате, детка. Не ври мне.

Вик целует уголок моего рта, а затем вырывает у меня стон, войдя в меня резким толчком, наполнив мое тело своим.

Он трахает меня у стены, мои пальцы стискивают плитку, мой разум уничтожен под влиянием жара, необходимости в нем, его требовательностью. Я хочу большего, несмотря на то, что знаю, что не должна. Часть меня гадает, убьет ли меня однажды моя одержимость Виктором Чаннингом. Но теперь уже слишком поздно, разве нет? Я погрязла в мире Хавок.

Мы не утруждаемся в том, чтобы сдерживать свои стоны. Да и с чего бы нам это делать? Всего на секунду я позволяю этой мысли пройти сквозь меня: Вик — король школы, так что в каком-то смысле это делает меня его королевой? Мы помолвлены, и все, блять, это знают.

— Я хочу увидеть твое платье, — ругается он, словно только что прочел мои мысли. — Оскар стебется надо мной, и мне это совсем не нравится.

Вик увеличивает темп, наполняя мою влажность своим теплом.

— И не мечтай до свадьбы, — удается выговорить мне, хотя я задыхаюсь от жары и у меня все болит, готовясь к целой серии оргазмов в женском туалете Прескотта.

— Я женюсь на тебе и порву платье в клочья, — его дыхание сбивается, и он поворачивает мою голову, чтобы поцеловать меня. Сердце трепещет в груди, и странное чувство переполняет меня. Я влюбляюсь в Виктора. Черт, да я влюбилась в него еще несколько лет назад, но это дошло до меня только что, и вот-вот укусит за задницу. Я одна из тех идиоток-главных героинь в булли романах, которые влюбляются в своих мучителей. И все же, даже когда я осознала собственную глупость, я не могу избежать этого.

— Наша брачная ночь сгорит в огне.

Его рука находит клитор, а движения бедер замедляются, сфокусировавшись на моем теле, и он не прекращает, пока я не начинаю трястись, облокотившись о стену в потоке теплого удовольствия. Пока я борюсь с дрожью, мое тело остается обернутым вокруг его, я чувствую его член до такого момента, как он не изливается в меня горячей волной.

На протяжении нескольких минут мы так и стоим, соединенные друг с другом.

— Свали от меня, нахрен, — ворчу я, и он смеется, отступая, чтобы дать мне немного пространства.

Вик не покидает туалет даже когда я присела, чтобы пописать, так что мне остается только уставиться на него, прильнувшего к стенке с видом довольного кота.

— Мы еще не достигли такого уровня, — огрызаюсь я, когда он продолжает ухмыляться мне, сложив руки на груди. — Это уровень женатой на протяжении двадцати лет парочки.

— Однажды, это будем мы, — произносит он, склонившись к моему лицу просто потому, что он может. — Я просто запускаю процесс. Кроме того, мне нравится наслаждаться афтершоками секса, это моя любимая часть — знать, что внутри тебя есть какая-то моя часть.

— Катись к черту.

Я заканчиваю подчищаться, делаю все, что могу, учитывая наше местонахождение, а затем запихиваю несколько дополнительной бумаги себе в нижнее белье. Выпрямляюсь, чтобы поправить штаны, когда Вик открывает и держит для меня дверь, надеясь на то, что сможет показаться джентльменом после того, как трахнул меня в школьном туалете.

Мы оба останавливаемся, чтобы вымыть руки, и я чувствую, как к щекам прилил жар.

Тьфу. Отвратительно. Краснеть — это что-то, явно неприсущее моему поведению. Ненавижу. Это подразумевает определенный уровень уязвимости, признание эмоций при помощи физических признаков.

Сушу руки, и Вик тянется ко мне, берет за руку и пробегает пальцем по обручальному кольцу. Вся школа знает о нас, я слышу каждый шепот, шуршащий за спиной.

— После школы я беру тебя с собой.

— Я… — начала было я, но Вик выгнул бровь

— Это официальный приказ, — прояснил он, и я сжимаю челюсть. Он наконец отпускает меня, и я направляюсь к двери до того, как нас кто-нибудь застанет. Толкнув ее локтем, я обнаруживаю сначала пустой коридор, а затем оставшуюся часть Хавоков, поджидающих нас.

— Мы пытались дать вам время, чтобы закончить, — произносит Оскар, его руки засунуты в карманы брюк. Серые глаза сканируют меня со скукой, но в них плещется что-то еще, блеск или искра. Он моргает, и она пропадает, но я точно знаю, что разглядела.

— Но у нас тут проблемка, которая требует внимания.

— Да? — Вик зажигает сигарету прямо посередине коридора. — И что же это?

— Братья Энсбрук и Картер стоят снаружи с Айви Хайтауэр, — говорит Аарон, его голос едва слышно.

Паника сбивает меня с ног, но когда я бросаю взгляд на Виктора, то нахожу его спокойным, как камень.

— Где? — спрашивает он, и парни ведут нас на улицу к баскетбольным площадкам.

Митч и Логан Картеры, Кайлер, Дэнни и Тимми Энсбрук, вместе с Кали и Билли, все они ждут на улице. Митч и Кайлер тренируют броски, пока остальные отшиваются поблизости. Нетрудно определить главаря. Я помню, как Митч и Вик стояли друг на против друга в тот день.

Но Митч Картер неровня Виктору Чаннингу.

— Какого хрена вам надо? — спрашивает Вик, сигарета свисает у него изо рта, пока он идет к другой части площадки. — Не люблю, когда меня прерывают, пока я трахаю свою девушку, поэтому давайте быстрее.

Щеки обжег огонь, но мне не стыдно, я просто раздражена. Гребаный Вик.

Я двигаюсь, чтобы встать рядом с ним, по другую сторону стоит Аарон, а Хаэль, Оскар и Каллум разошлись за нашими спинами.

— Айви поведала нам интересные подробности о том, что случилось на прошлых выходных, — говорит Митч, сделав бросок с прямым попаданием в кольцо при помощи одного кулака. Он, видимо, ошибочно возомнил себя Хаэлем Харбином, раз уж принялся красоваться перед нами. Но на деле, он далеко не так красив, как любой из Хавоков, это правда, или же я просто предвзята.

— И меня должно это волновать? — Вик изучает оппонента, слегка меньшего в размере. Когда я смотрю на Виктора, стоящего там со своими черно-фиолетовыми волосами, и всеми его наколками, сбегающими вниз по рукам, что-то странное происходит в моей груди. Это то же чертово чувство, что и объявилось в туалете. Привязанность. Я сжала губы.

— Айви сказала, что вы убили директора Вана, — заявляет Митч с гребаной ухмылкой на лице. Но эта ухмылка продлилась недолго. Очень сухой, очень похожий на реальный, смех вырывается откуда-то из горла Вика, когда он делает затяжку и выпускает дым в направление Митча.

— Мы здесь закончили, — произнес он, развернувшись ко входу в школу Прескотт.

— Даже не думай вот так уходить от меня, — рыкнул Митч и опустил руку на плечо Вика, совершив страшную ошибку.

Твою.

То.

Мать.

Этот парень умеет двигаться.

Проходит всего секунда, а Виктор уже уложил кричащего Митча на асфальт, его рука скручена за спиной, а колено Вика давит ему на позвоночник.

— Не смей, блять, прикасаться ко мне, — говорит Виктор, его голос холоден, как лед, а выражение лица пропиталось жестокостью. — Это ошибка, которую многие люди совершают всего раз. Единственная причина, по которой ты еще дышишь, это то, что мы находимся в стенах школы. Я не убиваю людей в кампусе.

— Помогите мне, вы, сраные куски говна! — кричит Митч своим друзьям, и, на удивление, они подходят, чтобы помочь ему подняться. Но так же быстро, как и уложить его, Вик его отпускает, сделав пару шагов назад.

— А теперь послушай. Мы не убивали директора Вана, но задайтесь следующим вопросом — даже если мы это сделали, действительно ли это то, о чем вы хотите продолжить беседу?

То, как Виктор смотрит на них, говорит о том, что он представляет серьезную угрозу.

— Мы вызовем гребаных копов! — Кричит Митч в ответ, и одни только Кайлер и Логан удерживают его от совершения самой страшной ошибки за свою жизнь — наброситься на Вика.

— И это с товаром на двадцать штук, лежащим у вас в машине? — Уточняет Оскар, откинув крышку своего айпада, он показывает фотографирую, которую я никогда раньше не видела. На ней запечатлены мешки с белым порошком, стоящие на весах. Не нужно иметь много мозгов, чтобы определить содержимое. — Сомневаюсь.

— Айви, у тебя слишком длинный язык, — говорит Вик, выпуская еще один сухой смешок, и качает головой. — Это дерьмо вызовет у тебя кучу неприятностей, милая.

— Да пошёл ты! — кричит Айви, делает шаг вперед и переплетает руки с Дэнни. Прекрасно. Теперь она связалась с одним из Энбсруков? — Я знаю, что видела той ночью.

— А еще ты, наверно, знаешь, как тратить наличку Вана, а еще списывать деньги с его кредитки, — прорычал Хаэль, он смотрит на меня и наклоняется так, чтобы только я услышала следующие слова:

— Бьюсь об заклад, сейчас ты начала жалеть, что была добра к этой суке, а?

— Ни один акт доброты не остаётся безнаказанным, — отвечаю я, с осторожностью наблюдая за Айви. Чертова сплетница. Откуда я могла знать, что отпустить ее — станет худшим вариантом из всех, к которому могла привести ситуация. В прошлом она бы не доставляла таких проблем, потому что слишком боялась Хавок, чтобы открыть рот. Но теперь, когда за ее спиной стоят Энсбруки?

— У меня урок, — говорит Вик и снова отворачивается. — И на это дерьмо у меня сегодня нет времени. Хотите поиграть с нами в эту игру, Картеры, тогда приходите на вечеринку к Стейси.

— Мы там будем, нахрен! — вопит Кали, одетая в обтягивающее зелёное платье с золотым отливом. Оно чертовски облепило ее, но я не удивлена. Думаю, Кали находящаяся в заблуждении выглядит мило.

— Нам стоит волноваться? — спрашивает Аарон, когда мы возвращаемся внутрь, и Вик качает головой.

— О Митче и его компашке? Ты ведь шутишь, верно? — Виктор тормозит, когда двойные двери закрываются за нами, а затем поворачивается ко мне, опустив свои большие ладони мне на щеки. Когда он целует меня, я слишком ошарашена, чтобы ответить. Его язык скользит по моей нижней губе, а затем пролазит внутрь, поглощая меня, претендуя на меня. И все это прямо здесь, перед всеми Хавок и…

— Кхм, мистер Чаннинг, мисс Блэкбёрд, — подаёт голос мисс Китинг, прочистив горло. Вик хихикает и отпускает меня, глядя назад директора и ее черную юбку. — Разве у вас нет уроков, на которые следует поторопиться?

— Да, мэм, — отвечает Вик, засовывая руки в карманы джинс. — Я лишь одарил свою девушку скоро-увидимся поцелуем.

— Верно, — откликнулась мисс Китинг, окинув меня взглядом. — Идите, все вы.

Мы все разбегаемся кто куда, но как только я приближаюсь к дверям спортивного зала, мисс Китинг останавливает меня.

— Бернадетт, у тебя есть секунда? — спрашивает она, и я пожимаю плечами. Я бы предпочла получить прогул по физкультуре, нежели стоять и делать вид, что волейбол как вид спорта очень сильно меня интересует. За следую за заместителем директора в ее маленький ухоженный офис. На стенах висят вдохновляющие плакаты, которые гласят: «Цельтесь на луну, а если промахнетесь, то окажетесь среди звезд!»

Ну да.

Ерунда, которой верят люди, нацепившие розовые очки.

Я реалистка до мозга костей. Это дерьмо не сработает на меня. Мир — это не бесконечный праздник исследований, открытий и радости. По крайней мере, для меня.

— Ну? — подталкиваю ее я, откинувшись на стуле и выгнув бровь. — Вы же не позвали меня сюда для того, чтобы обсудить оценки и всевозможные способы для получения стипендии, тогда в чем же дело?

— Бернадетт, — произносит мисс Китинг с тяжелым вздохом, складывая руки на коленях, на этой неделе ее ногти выкрашены в веселый желтый цвет. Карие глаза буравят меня, но я лишь безразлично смотрю в ответ. Она хорошая женщина, но ее оптимизм и твёрдая убежденность были бы уместнее в другом месте, хотя бы на детей, учащихся в начальной школе, у которых еще есть какие-то мечты о будущем. Некоторым из Прескотта…пожалуй, уже слишком поздно пытаться помочь. Мисс Китинг только потратит время.

— Я заметила, что ты начала встречаться с Виктором Чаннингом?

Мило, что она попыталась оформить свое заявление в виде вопроса, хотя сама только что застала нас целующихся в коридоре.

Я поднимаю руку, сверкнув кольцом, и улыбаюсь острой улыбкой.

— Мы помолвлены, до вас разве не дошел слушок? Сплетницы Прескотта быстро справляются с распространением слухов.

Я опускаю руку и повожу плечом, словно я просто обычная ученица, которой придется иметь дело с заместителем директора. Не хочу привлекать к себе больше ее внимания, чем нужно.

— Вы позвали меня, чтобы поговорить об этом?

Я наклоняюсь вперед и постукиваю ногтями по поверхности стола.

Цвет, в который я их покрасила, называется «Смертельный» от Урбан Дикей. Я уверена, что они перестали добавлять столько цвета, но у меня есть ещё два бутылька, этого должно хватить ещё на какое-то время.

— Я слышала от других студентов, что тут происходило с прошлого года, — говорит она, и я чувствую, как напряглись плечи. Выражение моего лица остаётся скучающим и незаинтересованным. По крайней мере, я надеюсь на это.

— Эти мальчики — хулиганы, Бернадетт. Я позволю себе зайти дальше и сказать, что они на самом деле являются бандой.

Я продолжаю смотреть на неё. Она не думает, что они банда, она это прекрасно знает, просто пытается быть вежливой. Не уверена, почему.

— В связи с отсутствием директора Вана, меня попросили временно занять его должность. Некоторые вещи, которые я обнаружила в его офисе, касались…

Сердце начинает биться быстрее, но уже слишком поздно. Слишком поздно, чтобы какой-то учитель с добрыми намерениями вмешался в попытке избавить меня от всей причинённой боли и ненависти. Я ходила в администрацию за помощью, когда ещё верила в систему. И знаете, что? Система трахнула меня. Я покончила с этим. Бросила попытки вести себя подобно хорошей девочке. Как там сказал Каллум? Отдаться темноте? И это сделает жизнь проще?

— Что бы вы там не обнаружили, это уже не имеет значения, — произношу я, чувствуя, как комната сокращается. Весь воздух словно пропал. Может, мне стоило отправиться на физкультуру?

— Бернадетт, ты обращалась к директору Вану с жалобами на издевательства, и все, что он сделал — запрятал их куда подальше. Я нашла твоё заявление в коробке под его столом вместе с другими вещами, указывающими на… как они себя называют?

— Хавок, — шепчу я, сжимая колени руками, ногти впивались в ткань. — Мальчики Хавок.

— Да, верно. Интересная аббревиатура. Хавок (прим. переводчика, Havoc — хаос)

Мисс Китинг вздыхает и качает головой какое-то время, ее цветные сережки раскачиваются из стороны в сторону.

— Мальчики Хавок, как бы выразиться, не самые приятные персонажи. Ты достойна большего, Бернадетт. Куда большего.

Я тут же поднимаюсь на ноги, стул скрипит по старому ковру.

— Это та часть, где вы вручаете мне трофей за мои старания? — спрашиваю я, вскинув бровь и прекрасно понимая, что сейчас плюю в лицо человеку, который не делал ничего, кроме как был добр со мной. Я уже встречала тех, кто пытался быть милым со мной, а потом это превращалось в ураган, разрушивший мою жизнь, люди вроде директора Вана и Дональда Ашера, моего сводного брата и социального работника…

— Бернадетт, — мисс Китинг делает ещё одну попытку, и я начинаю кашлять и задыхаться в представлении достойного Оскара. — Тебе нужна вода? — спрашивает она, оказавшись рядом, и водит ладонью по моей спине круговыми движениями, — Я принесу тебе воды.

Она берет пластиковый стаканчик с тумбочки и исчезает в коридоре, чтобы набрать воды из фонтанчика. У нас нет ничего и близкого к кулеру или бутылкам с водой.

Пока мисс Китинг находится вне кабинета, я обхожу ее стол и беру коробку. Окно открыто достаточно, чтобы я смогла выбраться через него.

Прежде, чем она успела набрать стакан воды, я уже несусь вдоль здания и обхожу угол, направившись к баскетбольной площадке, и пролезаю в дырку в заборе. Мне удается оставаться незамеченной, но я все равно не останавливаюсь, пока не добираюсь до машины Хаэля.

Сажусь и перебираю одну жалобу за другой, пока не нахожу свою, написанную неровным почерком на листе бумаги.

«Они превращают мою жизнь в ад. Мне страшно ходить в школу и возвращаться домой».

Я уставилась на лист, но это слишком, так что я запихиваю его обратно в коробку и ударяю по ней. Я была не первой, кто доложил на Хавок директору, но как в моем случае, все остальные жалобы были убраны в дальний угол и забыты. У старшей школы Прескотт не хватало средств, поэтому, готова поспорить, что это единственные оригиналы документов. Ничто из этого не будет введено в компьютерную систему или любую другую онлайн-систему, которой у нас все равно не было. Как я и сказала, мы вполне похожи на детей из девяностых.

Перелистываю страницы, читая множество жалоб о произошедшем от студентов, я знаю, что этого хватит, чтобы мисс Китинг исключила хоть всех парней сразу. Улик хватит, чтобы даже выдвинуть обвинения против них.

«Виктор Чаннинг ударил меня по лицу на перемене за то, что я назвал Бернадетт Блэкбёрд горячей».

Я сверяю дату поданного заявления и вижу, что… она датирована прошлым годом.

— Какого хрена? — говорю я вслух, находя все больше заявок от студентов, которые уже не учились в Прескотте. В основном, по той причине, что Хавок вынудили их. Но зачем Вику вступаться за меня в десятом классе? В том году они и пытали меня, это не имеет абсолютно никакого смысла.

Провожу языком по нижней губе, засовываю бумаги обратно и пялюсь на коробку.

Здесь слишком много козырей.

Это… бомба замедленного действия против парней, которых я ненавидела больше всего, единственных, против кого я не могла найти и единого способа для мести. И вот мне попадается эта коробка, полная секретов. Ван держал коробку у себя в кабинете для того, чтобы отправиться за парнями, особенно за Виком.

Что бы сделала девочка Хавок? Думаю я, отпихнув коробку каблуком, пытаясь напрячь мозги. Я могла бы забрать коробку и придержать ее до деть пора, пока мальчики не закончили бы с моим списком. Я могла бы пригрозить ею. В противном случае добиться исключения Вика из школы, тогда он потеряет своё наследство, я и так не ждала, что получу свою часть.

Я могла бы сбежать, заложить кольцо и…

Но нет.

Кровь за кровь, верно?

«Когда все вокруг тебе врут, тебе уже ничего не остаётся, кроме как держаться за правду. Таким образом — да, одно слово имеет значение. Обещания имеют важное значение. Договоры стоят того, чтобы унести с собой в могилу».

Что бы сделала девочка Хавок?

Сожгла это дерьмо.