Глава 21

Дозорный вернулся с последним тараканом ровно в пять утра. Я сидела за верстаком, склонившись над «Искрой Глубин», и едва не уронила тончайший пинцет, когда услышала знакомый скрежет металлических лап по каменному полу. Механический паук осторожно положил у моих ног двенадцатого и, надеюсь, последнего беглеца.

— Молодец, — прошептала я, поглаживая его меховое тельце. Дозорный довольно щелкнул челюстями и удалился в свой угол, сворачиваясь в компактный клубок из ног и корпуса. Даже механизмам нужен отдых после ночной охоты.

Тара сидела на табурете у противоположной стены, держа на коленях корзинку с пойманными тараканами. Ее глаза были красными от усталости, а обычно прямая спина сгорбилась. Но на лице играла удовлетворенная улыбка.

— Все одиннадцать, — констатировала она, заглядывая в корзинку, где копошились черные блестящие тела. — Ни один не ускользнул.

— Надеюсь, — ответила я, откладывая инструменты и потирая затекшую шею. — Иначе через месяц у нас будет не харчевня, а тараканья ферма.

Я посмотрела на свое творение, лежащее на бархатной подушечке. «Искра Глубин» была готова. Крошечный диск из темного металла, не толще двух монет, с двумя кристаллами в центре — основным, настроенным на приемник гномов, и дополнительным, незаметно встроенным в конструкцию, который будет передавать сигнал на нашу медную сферу.

Работа была ювелирной. Второй кристалл пришлось разместить так, чтобы он не создавал помех основному, но при этом улавливал все те же звуки. Я использовала тончайшие серебряные нити, проложив их между существующими контурами, словно вышивая невидимый узор поверх готового полотна. Каждое соединение требовало абсолютной концентрации и твердой руки. Одна ошибка и весь механизм превратился бы в бесполезный кусок металла.

— Она действительно работает? — спросила Тара, подходя ближе и разглядывая «Искру» с профессиональным интересом воина, оценивающего новое оружие.

— Сейчас проверим.

Я взяла механизм в ладони и сосредоточилась, посылая в него импульс энергии. Оба кристалла вспыхнули одновременно — основной ровным синим светом, дополнительный — едва заметным серебристым. Затем свечение синхронизировалось, и «Искра» издала тихое, почти неслышное жужжание.

На верстаке, в двух шагах от нас, медная сфера-приемник ожила. На ее поверхности появились темные разводы, и из глубины донеся мой собственный голос, слегка искаженный, словно записанный на старую пленку:

— Сейчас проверим.

Тара вздрогнула и восхищенно присвистнула.

— Богини-матери… Это же настоящее чудо. Ты слышишь себя?

— Слышу, — я не могла сдержать довольной улыбки. — Значит, все работает. Гномы получат своего шпиона, но не будут знать, что каждое их слово мы тоже услышим.

Я осторожно положила «Искру» обратно на подушечку и откинулась на спинку стула. Усталость навалилась разом, словно кто-то сбросил на плечи мешок с мукой. Руки дрожали от многочасовой работы с микроскопическими деталями, глаза слезились, а в висках пульсировала тупая боль.

— Пора спать, — сказала Тара, поднимая корзинку с тараканами. — Хотя бы пару часов. Иначе мы просто свалимся посреди зала.

Мы поднялись по скрипучей лестнице в жилую часть дома. В спальне я машинально посмотрела на большую кровать, и сквозь пелену усталости пробилась мысль.

— Нужно… кровать заказать, — пробормотала я, едва ворочая языком. — Для тебя. Нельзя же тебе вечно на полу спать.

— Мей, сейчас не время, — Тара подхватила меня под руку, когда я споткнулась о порог. — Ложись. Поговорим об этом позже.

— И вообще… перестановку сделать, — продолжала я, уже проваливаясь в сон. — Вещи отца в кладовку…

Кровать приняла меня в свои объятия, и я мгновенно провалилась в темноту без сновидений.

Проснулась я от настойчивой тряски за плечо. Тара стояла надо мной, уже одетая и причесанная, хотя следы усталости все еще читались на ее лице.

— Мей, вставай. Уже половина восьмого. Нам нужно готовить завтрак и открывать харчевню.

Я застонала, пытаясь прогнать липкую дремоту. Два с половиной часа сна — это было лучше, чем ничего, но едва ли достаточно после бессонной ночи. Тело ныло, словно меня переехала телега, а веки были тяжелыми, как свинцовые гири.

Но работа не ждала.

Мы спустились на кухню, где «Сердце Харчевни» встретило нас привычным гудением. Я умылась холодной водой из кувшина, и это немного взбодрило. Тара поставила чайник на конфорку, и скоро воздух наполнился ароматом крепкого травяного чая с мятой.

Мы сидели за столом, молча потягивая горячий напиток. Нервозность висела в воздухе, почти осязаемая. Сегодня должен прийти заказчик. Гном из клана Черного Железа, который требовал выполнения договора отца.

— Мей, — тихо позвала Тара, и я подняла на нее взгляд. Она смотрела на запертый ящик в углу кухни, куда мы для надежности поставили корзинку с тараканами. — Что мы будем с ними делать?

Я проследила за ее взглядом и пожала плечами.

— Не знаю. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, зачем я их купила. Момент какого-то безумия, наверное.

Спустя несколько минут мы принялись за работу. Сегодня я решила приготовить нечто особенное — блюдо из моей прошлой жизни, которое здесь, судя по воспоминаниям Мей, не готовили. Плов.

В этом мире из круп делали в основном густую похлебку или пустую кашу на воде. Мясо ели отдельно, с овощами или хлебом. Но идея соединить все в одном блюде, обжарить рис в масле с мясом и овощами, приправить специями — это было чем-то новым.

Я достала все необходимое: рис из высокогорных долин, который гномы привозили с востока; оленину от Мока — жирную, с тонкими прослойками мяса; морковь и лук от Балина; чеснок, барбарис и зиру из моих запасов специй.

Я активировала «Жука-Крошителя», и он с привычным «Клац-клац-клац-вжик!» принялся нарезать морковь длинной соломкой, а лук тонкими полукольцами.

Оленину я порубила сама, наслаждаясь процессом. Острый нож входил в мясо с приятным хрустом, разделяя его на куски размером с грецкий орех. В большом котле, который я нашла в кладовой, я разогрела масло и начала обжаривать мясо до золотистой корочки. Запах разносился по кухне, заставляя желудок урчать от предвкушения.

— Пахнет невероятно, — заметила Тара, заглядывая через мое плечо. — Что это будет?

— Плов, — ответила я, добавляя лук. — Одно из любимых блюд в… в том месте, откуда я родом.

Я добавила морковь, дала ей обжариться до мягкости, затем всыпала рис. Золотистые зерна впитывали масло и соки, окрашиваясь в аппетитный оранжевый цвет. Залила все горячей водой, добавила раздавленные зубчики чеснока, барбарис для кислинки и щепотку зиры. Накрыла котел крышкой и оставила томиться на медленном огне.

Пока плов готовился, я задумалась о странном совпадении. Я попала в этот мир в тело дочери техномага. Человека, который создавал механические чудеса, оживлял мертвый металл своей волей и мастерством. А я в прошлой жизни была… инженером-конструктором.

Конечно, мои устройства не были магическими. Это были программируемые машины, работающие на электричестве и кодах. Но суть была та же: создавать механизмы, которые выполняют задачи, помогают людям, становятся продолжением человеческой воли.

Совпадение ли это? Или что-то большее? Может, именно поэтому я так легко освоила техномагию отца? Потому что в глубине души всегда понимала язык металла и шестерёнок?

— О чем задумалась? — спросила Тара, разливая свежезаваренный чай по кружкам.

— О прошлом. О том, как странно иногда складывается жизнь. И… — недоговорила я, внезапно меня осенила идея. Если я могла создавать механизмы на основе знаний отца, то почему бы не попробовать что-то свое? Что-то из моей прошлой жизни?

Я огляделась по кухне, пытаясь придумать полезный механизм. И мой взгляд упал на венчик для взбивания, который висел на крючке у стены. Простая конструкция из проволоки и деревянной ручки. А что, если…

— Тара, присмотри за пловом, — попросила я. — Мне нужно кое-что проверить.

Я быстро спустилась в мастерскую и набрала необходимых материалов: кусок тонкой латунной проволоки, небольшой цилиндр из полированного дерева, крошечный часовой механизм с пружиной, несколько шестеренок. Вернулась на кухню и устроилась за столом.

Тара наблюдала с любопытством, как я сгибаю проволоку в спираль, формируя венчик. Затем креплю его к деревянному цилиндру, внутрь которого встраиваю часовой механизм. Добавляю небольшую рукоятку для завода пружины.

Работа заняла минут двадцать. Когда базовая конструкция была готова, я замерла, глядя на творение в своих руках. Это был просто механизм. Мертвый металл и дерево. Осталось вдохнуть в него жизнь, как делал отец.

Я закрыла глаза и положила ладони на прохладный цилиндр. Сосредоточилась, представляя не просто вращение венчика, а его цель — превращать жидкое в воздушное, создавать идеальную пену, чувствовать нужную консистенцию. Я шептала металлу о его предназначении, пыталась передать ему частичку своей воли.

Под пальцами что-то дрогнуло. Слабая, но отчетливая вибрация. Механизм откликнулся! Я почувствовала, как тонкая нить связи протянулась между мной и устройством. Не такая прочная и глубокая, как у монументальных творений отца с их сложными системами шестеренок и противовесов. Скорее как тонкая паутинка, готовая порваться от малейшего усилия.

Конструкция была слишком примитивной — всего несколько деталей, простейший часовой механизм. В ней не было той многослойности, той продуманной сложности, что позволяла магии по-настоящему укорениться и расцвести. Но связь была. Слабая, хрупкая, но живая.

Я открыла глаза. Миксер выглядел точно так же, но теперь я чувствовала его иначе. Он был… почти живым. Едва-едва, на самой грани, но все же.

— Получилось? — осторожно спросила Тара, видя выражение моего лица.

— Получилось, — выдохнула я с удивлением. — Но совсем не так, как у отца. Его творения — это симфонии, а мое — простая мелодия из трех нот. Но это проба пера. Я просто хотела понять, смогу ли вообще.

Механический миксер. Примитивный по сравнению с электрическими миксерами моей прошлой жизни, несравнимо более простой, чем шедевры отца, но мой. Созданный моими руками и оживленный моей волей. Первый шаг.

— И что это? — спросила Тара, разглядывая мое творение.

— Миксер. Для взбивания. Вот смотри.

Я разбила в миску три яйца, добавила щепотку соли и немного воды. Завела пружину миксера, опустила венчик в миску и отпустила. Механизм зажужжал, венчик закрутился, и яйца начали превращаться в пенистую массу.

Тара ахнула.

— Это же… это… сколько раз я взбивала яйца вручную, а тут…

— Если добавить сахар и продолжить взбивать, получится безе, — объяснила я, наблюдая, как пена становится все пышнее. — Воздушная, сладкая пена, которая при запекании превращается в хрустящие сладости.

Миксер отработал свое, пружина размоталась, и венчик остановился. Я вынула его из миски и посмотрела на результат. Идеальная белая пена, плотная и глянцевая.

— Я могу научить тебя делать безе позже, — сказала я Таре. — Сейчас нужно проверить плов.

Я открыла крышку, и нас накрыла волна густого, пряного аромата. Рис был идеально приготовлен — рассыпчатый, каждое зернышко отдельно, пропитанное соками мяса и маслом. Морковь мягкая, сладкая. Мясо нежное, тающее во рту.

— Попробуй, — предложила я, накладывая Таре полную тарелку.

Орчанка осторожно попробовала, и ее глаза расширились от удивления.

— Мей… это невероятно. Я никогда не ела ничего подобного. Это так… цельно. Все вкусы сливаются воедино, но каждый остается различимым.

Я улыбнулась, чувствуя прилив гордости. Плов удался. Это было маленькое напоминание о доме, о прошлой жизни. И в то же время шаг вперед в новой.

В десять утра я перевернула табличку на «ОТКРЫТО» и отперла дверь. Утро было тихим, серым. Низкие облака висели над торжищем, обещая дождь. На площади было непривычно малолюдно — торговцы медленно расставляли товары, а покупатели не спешили выходить из домов.

Первыми пришли двое гномов из клана Каменных Сердец. Они уселись за свой обычный стол и заказали по порции плова. Судя по тому, как быстро опустели их тарелки и как они облизывали бороды, блюдо им понравилось.

Но в целом харчевня пустовала. Обычные посетители — шумные орки, дородные гномы, торговцы-люди — отсутствовали. Атмосфера была какой-то напряженной и настороженной.

Я подошла к столику, где сидели три гнома помоложе, обсуждая что-то вполголоса. Подавая им эль, я невольно подслушала их разговор.

— Говорю тебе, Торвальд, это неспроста, — бормотал один, крутя в руках кружку. — Маг такого уровня просто так не приезжает.

— Официально он здесь проверить последствия разыгравшейся стихии, — ответил второй, понижая голос до зловещего шепота. — Но все знают правду. Когда Сорен появляется в городе, многие своих голов лишаются. Он вынюхивает запрещенную магию.

— Сорен? — переспросил первый, и я услышала в его голосе страх. — Сам Сорен Пепельный? Богиня-мать, неужели дело так серьезно?

— Говорят, он уже в городе. Остановился в лучших покоях «Каменного ложа». С собой привез целый ящик детекторов и артефактов. Будет проверять каждый дом, каждую мастерскую.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Сорен Пепельный. Имя, которое даже в воспоминаниях Мей вызывало первобытный ужас. Легендарный охотник на магов, безжалостный и неподкупный. Человек, который за двадцать лет службы короне отправил на костер больше сотни техномагов, некромантов, кровавых магов и прочих нарушителей закона.

Если он здесь, то все мои предосторожности могут оказаться бесполезными. Маг такого уровня видит магию так же ясно, как обычный человек видит свет.

Отличный момент, подумала я с горькой иронией. Грозный маг приезжает как раз тогда, когда я должна передать запрещенный механизм своему заказчику. Хотя, возможно, это спугнет гнома, и он не появится…

Но в этот момент дверь харчевни распахнулась, впуская струю холодного ветра и знакомую приземистую фигуру.

Гном со шрамами. Заказчик. Брокен из клана Черного Железа.

Он вошел медленно, оглядываясь по сторонам настороженным взглядом. Борода его была заплетена в косы, скрепленные серебряными кольцами, а кожаная броня поблескивала в тусклом свете.

Гном прошел к свободному столу у дальней стены и сел, скрестив массивные руки на груди. Посмотрел на меня в упор, и в его темных глазах я прочла нескрываемое требование.

— Чего желаете? — спросила я, подходя к нему с деланным спокойствием.

— Тушеного мяса с овощами, — коротко ответил он. — И эля. Темного.

Я кивнула и ушла на кухню. Тара бросила на меня вопросительный взгляд, и я едва заметно кивнула. Он здесь.

Следующий час тянулся мучительно долго. Брокен ел медленно, методично, не спеша. Около полудня в дверях появился последний посетитель — пожилой торговец тканями, который заказал порцию плова. Он ел с явным наслаждением, причмокивая и одобрительно кивая.

— Превосходно, юная госпожа, — сказал он, вытирая губы салфеткой. — Просто превосходно. Такого блюда я не пробовал даже в столичных харчевнях.

Он оставил на столе щедрые чаевые — целых три серебряных монеты — и вышел, кланяясь на прощание. Гномы тоже допили свой эль и ушли, бросив на стол несколько медных монет. В зале остался только он…

Брокен не стал медлить, он рывком поднялся со своего места. Его тяжелые шаги гулко отдавались по деревянному полу, когда он направлялся к барной стойке. Я стояла за ней, подсчитывая скудную сегодняшнюю выручку. Тара заняла позицию у входа на кухню, ее рука незаметно легла на рукоять ножа.

Гном остановился напротив меня. На его лице играла хищная, не предвещающая ничего хорошего улыбка.

— Заказ, — одним словом произнес он.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом.

— Прошу прощения за задержку, — начала я максимально вежливо. — Видите ли, отец не успел передать мне все свои дела перед… перед смертью. Я даже не знала о вашем заказе до недавнего времени. И о знаке тоже ничего не знаю.

Брокен нахмурился, его шрам на лбу побелел.

— Но, — я подняла руку, останавливая его возможный гневный выпад, — ваш заказ готов. Отец успел его выполнить перед смертью. «Искра Глубин» ждет своего владельца.

Гном застыл, явно не ожидая такого поворота. Его темные глаза сузились, изучая меня с новым интересом.

— Покажи, — коротко приказал он.

Я достала из потайного отделения под стойкой маленькую бархатную коробочку. Открыла ее, демонстрируя содержимое. «Искра Глубин» лежала на подушечке, ее кристалл тускло поблескивал в полумраке зала.

Брокен осторожно взял механизм, поднес к глазам, изучая каждую деталь. Его толстые пальцы, несмотря на размер, двигались удивительно нежно, словно он держал хрупкого птенца.

— Работа Марка, — пробормотал он с благоговением. — Узнаю его почерк. Никто не делает гравировку так тонко.

Он достал из-за пояса кожаный мешочек и высыпал на стойку содержимое. Золотые монеты звонко зазвенели, рассыпаясь по темному дереву. Я быстро пересчитала — пятьдесят золотых. Вторая половина оплаты.

— Что до знака, — проворчал Брокен, убирая «Искру» в специальный футляр на поясе, — то слушай внимательно. Если у тебя будет еще заказ для нас, вывеси на дверь красную ленту. Мы придем на следующий день после заката. Поняла?

— Поняла, — кивнула я, сгребая монеты. — Но должна вас предупредить: дар отца мне не передался. Я не могу создавать то, что создавал он. Больше заказы принимать не смогу.

Гном усмехнулся, и в его улыбке было что-то знающее, почти издевательское.

— Не лги себе, девочка. Кровь не обманешь.

Он развернулся и направился к выходу. Вскоре дверь за ним закрылась, и я наконец-то позволила себе выдохнуть. Заказ передан. Одной угрозой меньше.

Но радость длилась недолго.

Не прошло и минуты, как дверь с грохотом распахнулась снова, и на пороге возник Ворт. Его обычная ледяная маска сползла, обнажая лицо, искаженное яростью и злобой. Бесцветные глаза горели безумным огнем.

— Я знаю! — прорычал он, врываясь внутрь и хлопая дверью за собой. — Я знаю о тебе! Знаю о твоем отце! О том, что он создавал! О том, чем ты владеешь! Ты думаешь, что твои жалкие фокусы с маскировкой обманут меня? Думаешь, что можешь спрятать наследство Марка? Я найду способ тебя сломать. Найду управу на тебя!

Что-то внутри меня щелкнуло. Все накопившееся напряжение, страх, усталость, бессонные ночи — все это вылилось в холодную, спокойную ярость.

Я обошла стойку и подошла к Ворту вплотную. Он был выше меня на голову, но я смотрела ему прямо в глаза, не мигая.

— Убирайся, — тихо, но твердо произнесла я. — Убирайся из моего дома. Сейчас же.

— Или что? — насмешливо спросил Ворт. — Ты пожалуешься в Гильдию?

— Или я сделаю так, что тебе захочется, чтобы я пожаловалась в Гильдию, — ответила я, и в моем голосе прозвучала сталь. — Потому что то, что я могу с тобой сделать, будет гораздо хуже любого суда.

Это был блеф, конечно. Чистой воды блеф. Я не имела ни малейшего представления, что могу сделать с Вортом, кроме как натравить на него Дозорного, а это означало бы раскрытие всех моих секретов. Но в моем голосе прозвучала такая уверенность, что Ворт на мгновение дрогнул.

— Ты пожалеешь об этом, — процедил он сквозь зубы, медленно пятясь к двери. — Ты еще пожалеешь, что связалась со мной.

— Выметайся, — повторила я, шагая к нему.

Ворт дернул за ручку двери, распахнул ее и выскочил на улицу. Я подошла к порогу, наблюдая, как он удаляется быстрым шагом через площадь, то и дело оглядываясь через плечо.

Только когда его фигура скрылась за углом «Каменного ложа», я позволила себе выдохнуть и прислониться к дверному косяку. Ноги подгибались, руки дрожали от выброса адреналина.

— Богини-матери, Мей, — прошептала Тара, подходя ко мне и убирая нож в ножны. — Ты его напугала до смерти. Я видела его лицо. Он поверил, что ты можешь сделать нечто страшное.

— Я сама себя напугала, — призналась я, закрывая дверь и опуская тяжелый засов. — Понятия не имею, откуда взялась эта уверенность. Но пора с этим Вортом разобраться, он не оставит нас в покое.