Глава 26

Прошло три недели с того утра, когда Сорен Пепельный стоял на пороге моей харчевни, и я с рюкзаком за спиной, готовилась бежать, бросив все. Три недели, в течение которых каждый стук в дверь заставлял меня вздрагивать, каждая незнакомая фигура на площади казалась угрозой. Но ничего не происходило.

Ворта увезли в столицу под конвоем на второй день после его ареста. Я видела, как небольшая процессия выехала с торжища на рассвете — закрытая повозка в сопровождении четырех стражников в форме королевской гвардии. Тара, которая специально встала пораньше, чтобы проследить за отъездом, вернулась с новостью, что Ворт выглядел бледным и испуганным, совсем не похожим на того самоуверенного хищника, каким был раньше.

Сорен уехал следом, на следующий день. Вместе со своей сестрой Мартой и маленькой Пени.

Гномы из клана Черного Железа словно провалились сквозь землю. Брокен, который забрал «Искру Глубин», больше не появлялся в харчевне. Я несколько раз в день подключалась к нашей медной сфере-приемнику, настраивалась на частоту второго кристалла, который тайно встроила в механизм. Но сфера оставалась темной и безмолвной. Ни звука, ни отблеска изображения. Только холодная медь под моими ладонями и собственное отражение в тусклой поверхности.

— Может, они уехали? — предположила Тара, когда я в очередной раз отошла от сферы с разочарованным вздохом. Это было после обеденного наплыва, харчевня опустела, и мы сидели на кухне, потягивая травяной чай.

— Или просто не используют «Искру», — ответила я, вытирая руки о фартук. — Такие устройства не применяют постоянно. Они ждут подходящего момента. Когда понадобится узнать что-то важное, выследить кого-то, подслушать разговор.

— Или они поняли, что им не нужно больше следить, — добавила Тара задумчиво, крутя в руках кружку. — Ворта нет. Сорен уехал. Угроза миновала. Зачем тратить силы на шпионаж?

Я кивнула, но внутри оставалась тревога. Гномы не из тех, кто просто забывает о своих инструментах. «Искра» стоила слишком дорого, была слишком ценной, чтобы ее игнорировать.

Тот самый механизм, который работал в гостинице «Каменное ложе», Тара забрала на следующий день после отъезда Сорена. Пробралась туда рано утром, переодевшись в простое серое платье служанки, с ведром и тряпками в руках. Отыскала крошечного шпиона в углу комнаты инквизитора, за тяжелой дубовой мебелью, и спрятала в кармане.

Вернулась она с довольной улыбкой на лице.

— Легче, чем украсть яблоко у слепого торговца, — сказала она, выкладывая «Искру» на стол. — В гостинице суматоха — меняют постельное белье, моют полы после всех этих происшествий. Никто не обратил внимания на еще одну уборщицу.

Теперь «Искра» лежала в ящике письменного стола отца, завернутая в бархат, и ждала своего часа. Я иногда доставала ее, разглядывала при свете лампы, проверяла целостность соединений. Все было в порядке. Механизм работал исправно, готовый к новому заданию.

Но пока такого задания не было.

Жизнь на торжище текла своим чередом. Может быть, даже слишком размеренно после всех недавних потрясений. Харчевня работала как часы — метафора стала буквальной, учитывая, что мои механические помощники и правда двигались с точностью часового механизма.

Каждое утро я спускалась на кухню еще до рассвета, когда воздух был свежим и прохладным, а на окнах блестели капли росы. Активировала помощников легким прикосновением, мысленной командой, и они принимались за работу с такой слаженностью, что я могла заниматься более сложными задачами.

«Толстяк Блин» встречал меня довольным пыхтением, его массивные крюки уже тянулись к мешку с мукой. «Жук-Крошитель» выжидательно поблескивал бронзовой спинкой на разделочном столе. «Паучок-Мойщик» дремал на дне своего таза, но просыпался мгновенно, стоило мне коснуться воды.

С их помощью я могла экспериментировать. Пробовать новые блюда, которые вспоминала из прошлой жизни и адаптировать к местным продуктам. Голубцы из капустных листьев с мясом и рисом — гномы оценили. Что-то похожее на пельмени, только крупнее и с начинкой из оленины — орки требовали добавки. Сладкие пирожки с яблоками и корицей — торговцы раскупали еще горячими.

Харчевня процветала. Посетители приходили и уходили. Гномы хвалили мое жаркое и пиво, которое я теперь закупала у лучших подземных пивоваров. Орки с удовольствием поглощали огромные порции мяса, приправленного острыми специями — я узнала, что они любят остроту, чем больше, тем лучше. Люди-торговцы предпочитали легкие овощные блюда с хлебом, запивая их светлым вином.

Касса наполнялась монетами — медными, серебряными, а иногда и золотыми. К концу второй недели нам наконец привезли наш заказ — кровать для Тары. Я заказала ее у мастеров-гномов, которые славились своей мебелью — прочной, добротной, рассчитанной на века.

Двое крепких гномов доставили кровать и собрали прямо в спальне, ворча что-то об узких лестницах и неудобных поворотах. Но справились за час. Кровать была красивой — из темного дерева, с резными изголовьем и изножьем, с толстым соломенным матрасом, набитым так плотно, что, казалось, на нем можно было прыгать.

— Богини-матери, — выдохнула Тара, когда мы остались одни, и она с наслаждением растянулась на новой постели. — Мей, это слишком. Ты потратила целое состояние.

— Ты заслужила, — ответила я, присаживаясь на край своей кровати напротив. — Ты работаешь не покладая рук. Встаешь раньше меня, ложишься позже. Обслуживаешь самых капризных посетителей и ни разу не пожаловалась. Удобная кровать — это меньшее, что я могу сделать.

Тара перевернулась на бок и посмотрела на меня, в ее карих глазах плескалась благодарность.

— Знаешь, когда я уходила из клана, я думала, что ищу свободу. Дороги, приключения, новые лица каждый день. Но здесь, в этой харчевне… — она помолчала, подбирая слова. — Здесь я впервые чувствую, что у меня есть дом. Настоящий дом.

Слова повисли в воздухе, теплые и значимые. Я кивнула, чувствуя, как горло сжимается от неожиданных эмоций.

— У нас обеих теперь есть дом, — тихо сказала я.

Но несмотря на внешнее спокойствие и благополучие, я чувствовала — это всего лишь передышка. Затишье перед бурей. Мир вокруг нас не стал безопаснее. Наоборот.

Почти каждый день посетители приносили новости о странных происшествиях. В соседнем поселении внезапно начался ливень такой силы, что затопило полквартала — водник-подросток потерял контроль, испугавшись собаки. В городе к югу от нас маг земли случайно обрушил стену своего дома, когда поссорился с женой. В деревне на востоке огневик сжег собственный амбар, пытаясь просто зажечь свечу.

Стихийная магия продолжала вести себя непредсказуемо. И с каждым днем становилось только хуже.

Я использовала это время, чтобы готовиться. К чему именно — я не знала. Но инстинкт подсказывал, что спокойствие долго не продлится.

Дневники отца стали моим главным источником знаний. Каждую ночь, после закрытия харчевни, когда последний посетитель уходил, а Тара поднималась спать, я спускалась в мастерскую. Зажигала все светильники, чтобы было светло как днем, заваривала крепкий кофе в маленьком медном турке — еще одно изобретение отца, которое подогревало напиток само, без огня — и погружалась в чтение.

Страница за страницей, запись за записью, я погружалась в мир его мыслей, открытий, экспериментов. Марк был гением. Это становилось все очевиднее с каждой прочитанной строкой. Он не просто создавал механизмы — он понимал глубинные принципы взаимодействия магии и материи. Его записи содержали теории, которые опережали свое время на десятилетия, а может, и на века.

Особенно меня заинтересовали его поздние работы. Те, что он вел в последние три года жизни. Записи становились более философскими, задумчивыми, словно он искал ответы на вопросы, которые выходили за рамки простой механики.

«День двести семнадцатый после смерти Эльзы, — писал он аккуратным, убористым почерком. — Сегодня работал над диагностиком. Идея проста: создать устройство, которое может обнаружить болезнь в теле раньше, чем она проявит себя симптомами. Опухоли, внутренние кровотечения, отравления, болезни крови — все это нарушает тонкий баланс жизненной силы. Если настроить кристалл на восприятие этих нарушений, можно спасать жизни».

Дальше шли подробные чертежи. Цилиндрический корпус длиной с предплечье. В центре — кристалл, окруженный кольцами из разных металлов. Медь для крови и жидкостей тела. Серебро для нервов и мозга. Золото для костей и соединительных тканей. Железо для мышц. Каждое кольцо должно было резонировать с определенным типом ткани, создавая сложную картину состояния организма.

Идея была гениальной. Такое устройство могло революционизировать медицину. Целители смогли бы находить проблемы, которые обычно обнаруживаются слишком поздно. Спасать людей, которых считали обреченными.

Я провела две недели, пытаясь воплотить эту идею. Собрала базовую конструкцию — цилиндр из темной стали, отполированной до зеркального блеска. Установила кристалл в центре, окружила его металлическими кольцами, каждое из которых вырезала и настраивала вручную. Создала систему индикаторов — маленькие цветные огоньки должны были загораться в разных частях устройства, показывая, где именно в теле проблема.

Механическая часть получилась красивой, изящной. Настоящее произведение искусства. Но когда дело дошло до магической настройки, я уткнулась в непреодолимую стену.

Проблема была в самом кристалле. Обычные кристаллы, которые использовал отец для других механизмов, могли воспринимать магическую энергию. Они чувствовали ее потоки, резонировали с ней, проводили ее. Но живая ткань излучает не магию, а нечто другое — более тонкое, более сложное. Жизненную силу, которая присутствует в каждой клетке, в каждом вдохе, в каждом ударе сердца.

И обычные кристаллы ее не чувствовали. Это было все равно что пытаться услышать шепот в бурю или разглядеть звезду в яркий полдень. Сигнал был слишком слабым, слишком тонким.

Отец писал об этой проблеме: «Искал материал три года. Проверял редкие минералы из глубин Железных гор — слишком грубые. Пробовал кристаллы, выращенные в местах силы, где пересекаются линии — слишком нестабильные. Слышал о легендарных камнях из земель высших эльфов, которые растут на деревьях жизни — но туда людям путь закрыт уже тысячу лет. Нужен кристалл, который дышит вместе с жизнью, который понимает ее ритм».

Он так и не нашел такой материал. Или не успел найти. Записи обрывались на середине очередного эксперимента.

А у меня не было ни времени, ни ресурсов для подобных поисков. Путешествие в земли эльфов? Я даже не знала, где они находятся. Поиски редких минералов в глубинах гор? Для этого нужны связи с гномами, доступ в их подземные города, разрешение на раскопки в священных местах. Всего этого у меня не было.

Диагностик пришлось отложить. С разочарованием, с горечью, но я сделала это. Запечатала недоделанное устройство в деревянный ящик и поставила на дальнюю полку мастерской. Когда-нибудь, может быть, я вернусь к этой идее. Когда найду нужный материал или придумаю способ обойтись без него.

А пока что у отца была другая работа, которая ждала завершения.

Я нашла упоминание о ней в старом журнале заказов, в разделе «Выполняется»:

«Заказ No52. Клиент: графиня Эвелина Ламбер, столица Вестмара. Изделие: механическая мышь для забавы кота. Аванс: 50 золотых. Срок: весна 1247 года. Примечания: графиня очень эксцентричная дама, обожает своего кота по имени Уискерс. Хочет для него идеальную игрушку — механическую мышь, которая бегает, пищит и ведет себя почти как настоящая».

Пятьдесят золотых. Огромная сумма за игрушку для кота. Но аристократия могла позволить себе такие причуды.

Я нашла заготовки в одном из ящиков верстака. Отец уже начал работу: корпус мыши из легкого сплава, пружинный механизм для движения, маленькая пищалка внутри, хвост из сплетенной проволоки. Оставалось совсем немного — собрать все вместе, настроить, оживить.

Работа на пару вечеров, не больше.

Но каждый раз, когда я брала в руки эти детали, что-то внутри протестовало. Игрушка для кота. Пока люди страдают от неконтролируемых выбросов магии. Пока нет устройства, которое могло бы обнаруживать болезни на ранней стадии. Пока мир разваливается по швам.

И я трачу время на механическую мышь для избалованного питомца графини?

— Ты опять нахмурилась, — заметила Тара, входя в мастерскую с подносом. На нем дымились две кружки чая и тарелка с печеньем. — О чем думаешь?

Я показала ей детали мыши.

— Заказ отца. Давний. Очень хорошо оплаченный. И совершенно бессмысленный.

Тара подошла ближе, разглядывая заготовки.

— Игрушка?

— Для кота графини, — я не скрывала раздражения в голосе. — Пятьдесят золотых за забаву животного. А диагностик, который мог бы спасать жизни, лежит недоделанным, потому что нет нужного материала.

— Но графиня заплатила, — рационально заметила Тара. — И рано или поздно захочет получить свой заказ. Или вернуть деньги.

— Знаю, — я отложила детали. — Просто… кажется неправильным. Мир горит, а я делаю игрушки.

Тара села рядом, протянула мне кружку.

— Мир всегда горит, Мей. Всегда была несправедливость, страдания, проблемы. Но это не значит, что нужно отказываться от всего остального. Иногда игрушка для кота — это просто работа, которую нужно сделать. А деньги от нее можно потратить на что-то важное. На поиски того самого кристалла для диагностика, например.

Я посмотрела на нее и медленно кивнула. Она была права. Конечно, была права.

— Хорошо. Доделаю мышь. Но потом, — я отпила глоток чая, обжигающе горячего и ароматного. — Сейчас есть вещи важнее.

И были. Я чувствовала это интуитивно, всем нутром. Что-то надвигалось. Что-то большое и неизбежное, как гроза, что собирается за горизонтом, когда воздух становится тяжелым и густым, а животные прячутся в норы.

Дни шли своим чередом. Подъем, работа, посетители, закрытие, мастерская, сон. И снова по кругу. Неделя за неделей. Первая прошла в напряженном ожидании. Вторая — в постепенном расслаблении. К концу третьей я почти поверила, что жизнь действительно вошла в спокойное русло.

А потом наступила суббота.

День начался, как обычно. Я проснулась до рассвета от звуков, доносящихся с кухни — «Ветошкин» делал свой утренний обход, мягко позвякивая совком. Спустилась вниз, активировала остальных помощников, поставила тесто на хлеб, начала готовить завтрак.

Тара спустилась чуть позже, уже полностью одетая и причесанная, ее медные бусинки в косичках были начищены до блеска.

— Доброе утро, — зевнула она, наливая себе воды из кувшина. — Что-то ночью плохо спалось. Снились какие-то странные сны.

— Какие? — спросила я, нарезая сало для жарки.

— Не помню толком. Огонь. Много огня. И крик. Чей-то крик, — она поежилась. — Жуткое было ощущение.

Тревожная нотка пробежала по моему позвоночнику, но я отмахнулась от нее. Просто совпадение. Тара могла видеть любые сны.

Мы открылись в обычное время. Посетителей было немного — суббота не самый бойкий день, многие торговцы отдыхали после рабочей недели. Пришли трое торговцев тканями, которые обсуждали цены на новый шелк с востока. Двое гномов из клана Каменных Сердец заказали по порции моего жаркого с овощами. Один орк-одиночка, путешественник с огромным рюкзаком, съел три порции всего, что было в меню, и ушел довольный.

День тянулся медленно, сонно. После обеда наступило полное затишье. Мы с Тарой сидели на кухне, пили чай и играли в карты — простую игру, которой она меня научила, с клановыми правилами орков.

И тут в дверь ворвался парень.

Лет двадцати, весь в дорожной пыли, с лицом, искаженным от ужаса и усталости. Он буквально влетел в харчевню, споткнулся о порог и чуть не упал, ухватившись за косяк в последний момент.

— Пожар! — выкрикнул он, хватая ртом воздух. — На западной дороге! Огромный пожар!

Мы с Тарой вскочили одновременно. Карты полетели на пол.

— Где именно? — быстро спросила я, подбегая к нему. — Покажи на карте!

На стене зала висела большая карта окрестностей — отец повесил ее, чтобы торговцы могли прокладывать маршруты. Гонец подошел и ткнул дрожащим пальцем в точку примерно в пяти милях к западу от торжища.

— Здесь. В лесу. Огонь такой, что небо красное, как кровь. Я видел издалека, когда ехал по восточной дороге. Дым столбом до небес.

— А дорога? — спросила Тара, и ее голос был напряженным. — Западная дорога проходима?

Гонец покачал головой, и это движение было полно отчаяния.

— Перекрыта. Полностью. Огонь стеной стоит. Никто не проедет. Ни туда, ни сюда. Торжище отрезано.

Слово «отрезано» прозвучало как приговор. Западная дорога была главной артерией торжища. По ней шли караваны с продовольствием, тканями, инструментами, всем, что нужно для жизни. Без этого потока товаров торжище начнет задыхаться через неделю, может, две.

— А маги? — спросила я, и сердце колотилось все быстрее. — Стихийные маги пытались тушить?

Лицо гонца исказилось еще сильнее.

— Пытались. Богиня-мать, как пытались. Трое водников вызвали ливень — такой, что земля превратилась в грязь. Но огонь… — он судорожно сглотнул. — Огонь даже не дрогнул. Дождь в него не попадает, будто там невидимая стена. Испаряется раньше, чем достигает пламени.

— Это невозможно, — выдохнула Тара.

— Еще был огневик. Пожилой маг. Он попытался взять огонь под контроль, подчинить его своей воле. Но как только коснулся пламени магией, оно взвилось на него, чуть не сожгло живьем. Еле успели оттащить. Сейчас лежит без сознания, целители не знают, выживет ли.

Гонец схватил кувшин с водой, что стоял на ближайшем столе, и жадно выпил прямо из горлышка, не обращая внимания на приличия.

— Я еду дальше, — сказал он, вытирая рот рукавом и оставляя на щеке грязный след. — Нужно предупредить всех. Пусть запасают еду и воду. Закупают все, что могут, пока еще есть что покупать. Потому что скоро начнется…

Он не договорил, но мы и так понимали. Начнется паника. Давка за ресурсы. Рост цен. А потом, если дорога не откроется, голод.

Гонец выскочил обратно в ночь — нет, еще был день, просто казалось, что стемнело от тяжести новости. Дверь за ним захлопнулась, и мы остались в мертвой тишине.

Я медленно подошла к окну и посмотрела на запад.

— Неконтролируемый выброс силы, — прошептала я, не оборачиваясь. — Как у Пени. Только намного, намного мощнее.

— Ты уверена? — Тара подошла и встала рядом.

— Да.