Глава 36

Солнце слепило. Я прикрыла глаза ладонью, пытаясь хоть как-то защититься от яркого света, к которому глаза отвыкли за время в подземелье. Площадь перед входом в шахту казалась нереально яркой, залитой золотым сиянием позднего утра. Каждый камень мостовой, каждая трещина в стене ближайшего дома были прорисованы с невозможной четкостью, словно мир стал слишком реальным, слишком детальным после темноты и хаоса под землей.

Ноги подкашивались. Я сделала шаг и пошатнулась. Сорен тут же подхватил меня крепче, его рука на моей талии стала единственной опорой, удерживающей от падения на теплые камни мостовой.

— Потихоньку, — прошептал он, и в голосе звучала такая нежность, что на мгновение я забыла о боли. — Не торопись.

Я кивнула, не в силах говорить. Горло было пересохшим, словно я проглотила горсть песка. Каждый вдох отдавался жжением в легких. Руки и ноги дрожали от истощения. Я не шла, я висела на Сорене, переставляя ноги чисто механически, на одной силе воли и его поддержке.

Мы сделали еще несколько шагов к центру площади, когда я услышала это.

Сначала один голос. Тонкий, удивленный возглас где-то справа:

— Смотрите! Они вышли!

Потом второй, громче:

— Маги вернулись!

И третий, уже радостный крик:

— Вода отступила! Слышали⁈ Вода ушла!

Площадь, которая минуту назад казалась полупустой — большинство жителей эвакуировались или готовились к этому, — внезапно ожила. Люди начали выходить из домов, из переулков, из укрытий. Сначала по одному, осторожно, словно не веря. Потом быстрее, увереннее.

Гномы вышли из укрытия, щурясь от солнца, их бородатые лица были измазаны грязью и копотью, но глаза горели надеждой. Люди-торговцы, что не успели или не захотели эвакуироваться, высыпали из таверн и домов. Даже несколько орков появились из-за угла, их зеленоватые лица были встревоженными, но любопытными.

И все они смотрели на нас. На измученную группу магов и гномов, выходящих из шахты. На Сорена, который поддерживал меня. На меня, едва стоящую на ногах.

Кто-то первым начал хлопать. Один человек, потом второй. И вдруг аплодисменты покатились волной по площади, множась, усиливаясь, превращаясь в гул одобрения и благодарности.

— Они спасли нас!

— Вода отступила! Мы спасены!

— Слава магам!

— Слава техномагу! — выкрикнул Брокен.

Последний возглас заставил меня вздрогнуть. Техномаг. Услышать это вслух, услышать не шепот, полный страха и презрения, а крик, полный благодарности… Что-то сжалось в груди.

Толпа начала сходиться к нам. Медленно, но неумолимо, как прилив. Лица — десятки лиц, незнакомых и знакомых, молодых и старых, человеческих и гномьих — все смотрели на нас, тянули руки, пытались подойти ближе.

Я почувствовала, как напряглось тело Сорена. Его свободная рука инстинктивно поднялась в предупреждающем жесте.

— Стойте! — его голос прозвучал с такой властью, что передние ряды толпы замерли. — Дайте пройти! Нам нужен врач!

Но толпа была в эйфории. Катастрофа миновала, и им нужно было выплеснуть облегчение, радость, благодарность. Они не хотели причинить вред. Подойти к тем, кто спас их дома, их жизни, их близких.

— Благодарим вас!

— Моя семья жива!

— Как вы это сделали?

Мир качнулся. Ноги подломились. Я начала падать, и только железная хватка Сорена удержала меня от столкновения с мостовой.

— Отойдите! — рявкнул он, и в голосе прорезались нотки паники, которые я никогда раньше в нем не слышала. — Немедленно!

Но толпа не слушала. Или не слышала за собственным гулом.

И тут раздался крик. Громкий, яростный, полный такой командной силы, что даже сквозь надвигающийся туман сознания я его расслышала:

— РАССТУПИТЕСЬ, ПРОКЛЯТЫЕ ТУПИЦЫ!

Тара.

Она появилась словно ниоткуда, расталкивая людей с такой решимостью, что даже крупные орки шарахались в стороны. Ее небольшая фигура прорезала толпу, как нож масло, медные бусинки в косичках звенели от резких движений, карие глаза горели боевым огнем.

А рядом с ней Лукас. Мальчик семенил следом, его лицо было бледным, глаза широко распахнуты от страха. Он видел меня, видел, в каком я состоянии, и его губы дрожали, но он не плакал. Он изо всех сил пытался быть храбрым.

— Прочь с дороги! — Тара оттолкнула в сторону особо настойчивого торговца, который пытался протиснуться ближе. — Вы что, слепые⁈ Не видите, что они еле на ногах стоят⁈

Она прорвалась сквозь последний ряд зевак и оказалась рядом. На мгновение замерла, и я увидела, как изменилось ее лицо. Боевая ярость сменилась потрясением. Потом ужасом.

— Мей… — прошептала она, и голос дрогнул. — Богиня-мать, что с тобой?

Я попыталась улыбнуться, заверить, что все в порядке. Но губы не слушались. Вместо улыбки получилась жалкая гримаса.

— Живая, — выдавила я хриплым шепотом. — Я… живая.

Тара быстро оценила ситуацию — толпу, меня, Сорена. Ее взгляд задержался на маге, и я увидела, как что-то мелькнуло в ее глазах. Удивление? Или что-то еще? Она заметила, как крепко он меня держит, как напряжена каждая мышца его тела, готового защищать. Как его обычно бесстрастное лицо искажено беспокойством.

— Помогите мне, — коротко бросила она, подходя с другой стороны и подхватывая меня под руку.

Сорен кивнул, и теперь я висела между ними двумя. Тара слева, Сорен справа. Два человека, которые в обычных обстоятельствах вряд ли нашли бы общий язык. Но сейчас они работали как единое целое, поддерживая меня, не давая упасть.

— Лукас, — позвала Тара через плечо. — Иди впереди. Расчищай путь.

Мальчик кивнул и храбро выступил вперед. Его тонкий голос прозвучал неожиданно громко:

— Пропустите! Дайте пройти! Мей ранена!

Что-то в виде ребенка, взывающего о помощи, пробило панцирь эйфории толпы. Люди начали расступаться. Медленно, нехотя, но расступаться. Образовался узкий коридор, и мы двинулись по нему.

Каждый шаг был пыткой. Мышцы отказывались подчиняться, ноги путались, мир качался и плыл перед глазами. Я слышала вокруг голоса: вопросы, восклицания, благодарности, но они доносились словно издалека, приглушенные, нереальные.

— Держись, — прошептала Тара мне на ухо. — Еще немного. Совсем чуть-чуть.

— Я… стараюсь, — выдохнула я.

Мы миновали центр площади. Прошли мимо фонтана, где обычно гномы набирали воду. Мимо лавки оружейника, чьи ставни были все еще закрыты. Мимо постоялого двора «Каменное ложе», где на крыльце стояли постояльцы и молча наблюдали за нашим шествием.

Наконец показалась харчевня. «Три таракана». Мой дом. Вывеска тихо поскрипывала на ветру. Дверь была приоткрыта — Тара, видимо, выбежала в такой спешке, что не успела закрыть.

— Почти пришли, — Сорен сжал мою талию чуть крепче. — Держись.

Мы пересекли порог, и прохладный полумрак зала окутал меня, как одеяло. Здесь было тихо. Безопасно. Знакомо. Запах старого дерева и мясного рагу. Тихое позвякивание где-то на кухне — «Паучок-Мойщик», верный своему долгу, продолжал работу.

— Наверх, — распорядилась Тара. — В спальню.

Лестница. Узкая, крутая, скрипучая. В обычное время я взлетала по ней за секунды. Сейчас каждая ступенька была испытанием. Тара и Сорен практически несли меня, мои ноги едва касались дерева.

Лукас бежал впереди, распахивая двери, убирая с пути все, что могло помешать. Его маленькая фигурка мелькала в дверных проемах, и я думала о том, как он вырос за эти несколько дней. Перестал быть напуганным ребенком. Стал… кем-то другим. Кем-то более сильным.

Спальня встретила нас тишиной и мягким светом, пробивающимся через занавески. Кровать, простая, с колючим серым одеялом, казалась сейчас самым желанным местом в мире.

Они опустили меня на край постели, и я застонала от облегчения. Возможность просто сидеть, не переставляя ноги, не балансируя, была блаженством.

Тара присела передо мной на корточки, взяла мое лицо в ладони и внимательно всмотрелась в глаза.

— Ты выглядишь ужасно, — констатировала она без обиняков. — Хуже, чем после боя с полусотней орков.

— Спасибо… за честность, — выдавила я подобие улыбки.

— Что они с тобой сделали? — в голосе Тары прозвучала сталь. Она резко обернулась к Сорену, который стоял у двери, не решаясь войти глубже в комнату. — Что там произошло?

Сорен колебался. Я видела, как он выбирает слова.

— Она спасла всех нас, — наконец сказал он глухо. — Ценой почти всей своей жизненной силы. Активация голема требовала… больше, чем мы думали.

— Больше? — Тара поднялась, и ее небольшая фигура излучала такую ярость, что даже высокий маг невольно отступил на шаг. — Посмотри на нее! Она еле дышит! Ты позволил ей…

— Я не позволял, — перебил Сорен, и в голосе впервые за все время прорвалась боль. — Я пытался остановить. Но времени не было. Вода наступала. И она… она сама выбрала.

Тара смотрела на него долгим взглядом. Потом медленно выдохнула.

— Торбар, — сказала она. — Нам нужен Торбар. Немедленно.

— Я схожу, — Лукас уже бросился к двери, но Тара остановила его жестом.

— Нет. Ты остаешься здесь. — Она посмотрела на Сорена. — Ты. Сходи за целителем. Гном Торбар. Живет в доме с зеленой дверью, три квартала к востоку. Скажи, что это срочно.

Сорен кивнул и исчез из комнаты. Его быстрые шаги загремели по лестнице, затем хлопнула входная дверь.

Тара села рядом со мной на кровать, ее руки были теплыми, когда она начала расстегивать мой кожаный нагрудник.

— Надо снять это, — пробормотала она. — И одежду. Тебе нужно лечь.

— Я сама… — начала я, но она оборвала меня взглядом.

— Ты не можешь даже руку поднять. Не спорь.

Она была права. Руки висели плетьми, пальцы не слушались. Тара осторожно, стараясь не причинить боли, помогла мне раздеться. Сняла нагрудник, рубаху, штаны. Я сидела в одном нижнем белье, и только сейчас увидела, во что превратилось мое тело.

Руки были покрыты ссадинами и синяками от подъема на голема. Ладони ободраны до мяса в нескольких местах. На правом колене огромный фиолетовый синяк. Но хуже всего были следы на груди.

Там, где Сердце Голема прижималось к коже, остались странные отметины. Не ожоги. Не раны. Скорее… узоры. Тонкие, серебристые линии, расходящиеся от центра груди к плечам и вниз, к животу. Они не болели, но выглядели пугающе. Словно кто-то нанес на мою кожу металлическую татуировку.

— Что это? — прошептала Тара, осторожно проводя пальцем по одной из линий.

— Не знаю, — ответила я честно. — Наверное… след от артефакта.

Тара ничего не сказала, но я видела беспокойство в ее глазах. Она помогла мне надеть чистую ночную рубашку, которая висела на стуле, и уложила в кровать, укрыв одеялом по самый подбородок.

— Лукас, — позвала она. — Принеси воды. И найди в кладовой травяной чай. Мята и ромашка, если есть.

Мальчик кивнул и убежал.

Тара села на край кровати и взяла мою руку. Ее пальцы были сильными, теплыми. Я вдруг почувствовала, как навертываются слезы. От облегчения. От усталости. От благодарности за то, что есть кто-то, кто заботится.

— Я боялась, — тихо сказала Тара. — Когда ты ушла с ними… Я знала, что это опасно. Но не знала насколько. Мы с Лукасом сидели здесь, ждали. Он не отходил от окна, все высматривал тебя. А потом раздался… звук. Глухой гул, идущий из-под земли. Дом затрясся. Лукас испугался, начал терять контроль. Я еле успокоила его. А потом… тишина. Гул прекратился. А потом крики, все кричали что вода отступила.

Она сжала мою руку сильнее.

— Мы выбежали на площадь и увидели… толпу. И тебя. На руках у инквизитора. Я думала… — голос дрогнул. — Я думала, что опоздала. Что ты…

— Я здесь, — прошептала я. — Живая. Благодаря ему тоже.

— Я видела, как он на тебя смотрит, — Тара покачала головой. — Боги свидетели, я видела многое. Но чтобы маг-инквизитор так смотрел на техномага… Это что-то новое.

Снизу донеслись звуки. Входная дверь, голоса. Тяжелые шаги на лестнице.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Торбар. Гном-целитель выглядел встревоженным. Его обычно спокойное лицо было серьезным, борода растрепана, словно он бежал всю дорогу. За ним следовал Сорен, его лицо было непроницаемым, но я заметила, как он бросил быстрый, оценивающий взгляд на меня.

Торбар подошел ближе и начал методичный осмотр. Сначала пульс. Короткие, толстые пальцы нащупали вену на моем запястье, и гном замер, считая удары. Нахмурился.

Потом температура. Он приложил ладонь ко лбу, к шее, к груди над сердцем.

— Раздеться нужно, — буркнул он. — Полностью. Надо осмотреть.

Тара помогла мне снять рубашку. Я лежала, прикрытая одеялом лишь наполовину, и чувствовала себя невероятно уязвимой. Сорен отвернулся к окну, давая хоть какое-то подобие приватности.

Торбар начал осмотр с головы. Ощупал череп, проверяя на наличие шишек или трещин. Заглянул в глаза, оттягивая веки. Осмотрел уши, горло. Потом перешел к телу.

Когда его пальцы коснулись серебристых узоров на груди, он замер. Провел по одной линии. По второй. Наклонился ближе, разглядывая.

— Что это? — спросил он резко, поворачиваясь к Сорену. — Откуда эти метки?

— От артефакта, — ответил маг, не отворачиваясь от окна. — Сердце Голема. Она использовала его для активации древнего конструкта.

— Сердце… — Торбар выругался на гномьем. Длинно, сочно, с такими оборотами, что я, не зная языка, все равно поняла суть. — Ты, девочка, в курсе, что творила?

Я слабо кивнула.

Он продолжил осмотр. Прощупал живот, ребра, проверил рефлексы, постучав по коленям. Осмотрел ссадины на руках, синяки. Все это время его лицо становилось все мрачнее.

Наконец, он откинулся назад, тяжело вздохнул и покачал головой.

— Ну что ж, — сказал он глухо. — Скажу как есть. Она выжгла себя изнутри. Магическое истощение такого уровня я видел лишь однажды. И тот маг не выжил.

Тишина повисла в воздухе. Тара побледнела. Сорен резко обернулся от окна.

— Что это значит? — спросил он, и голос был ровным, но я слышала напряжение за этим спокойствием.

— Это значит, что она отдала артефакту почти всю свою жизненную силу, — Торбар встал, отряхивая колени. — Ее магические каналы… представь русло реки, по которому прошел паводок. Разрушенное, изношенное. Им нужно время, чтобы восстановиться. Много времени.

— Сколько? — спросила Тара.

— Недели. Может, месяцы. — Гном достал из своей сумки несколько флаконов с жидкостями разных цветов. — Вот это, — он поставил на прикроватный столик флакон с зеленоватой жидкостью, — три раза в день, по ложке. Для восстановления сил. Это, — темно-красный флакон, — на ночь. Поможет спать без кошмаров. А это, — прозрачная жидкость, — если боль станет невыносимой. Но не больше двух ложек в сутки, поняла?

Тара кивнула, запоминая.

— Ей нужен покой, — продолжал Торбар. — Полный покой. Никакой магии. Еда легкая, бульоны, каши. Много воды. И сон. Ее тело будет само восстанавливаться, но только если дать ему такую возможность.

Он посмотрел на меня.

— Ты, девочка, попала в самую гущу. Но выжила. А это уже чудо. Так что слушайся, что говорят, и не вздумай вставать раньше времени. Ясно?

— Ясно, — прохрипела я.

Торбар кивнул и направился к выходу. У двери остановился, обернулся.

— И еще. Эти метки, — он кивнул на мою грудь, — они не исчезнут. Останутся навсегда. Это цена, которую ты заплатила…

Он ушел. Тяжелые шаги прогремели по лестнице, потом хлопнула входная дверь.

Тара помогла мне снова надеть рубашку и укрыла одеялом. Взяла зеленый флакон, налила ложку и поднесла к моим губам.

— Пей.

Я послушно выпила. Жидкость была горькой, с травяным привкусом, но почти сразу я почувствовала, как тепло разливается по телу. Не физическое тепло. Что-то другое. Словно внутри зажгли маленький огонек.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не за что, сестра, — Тара поправила одеяло. — Ты бы сделала то же самое.

Лукас вернулся с подносом. Кружка дымящегося чая, кусок хлеба, тарелка с бульоном. Он поставил поднос на столик, и его движения были осторожными, старательными.

— Я помог Таре, — сказал он тихо, глядя на меня. — Когда было страшно, я помнил, что ты сказала. Дышал. Контролировал. У меня получилось.

— Молодец, — я протянула руку и сжала его пальцы. — Я горжусь тобой.

Мальчик улыбнулся, и эта улыбка была наградой за все.

Сорен все еще стоял у окна. Теперь он смотрел на площадь внизу. Я видела, как напряжена его спина, как сжаты челюсти.

— Вам нужно отдохнуть, — сказала ему Тара. — Вы тоже выглядите измученным.

— Я останусь, — коротко ответил он, не оборачиваясь. — На случай, если… понадоблюсь.

— Любопытные будут приходить, — Тара скрестила руки на груди. — Благодарить. Расспрашивать. Им нужно сказать, что Мей недоступна.

— Я скажу, — Сорен, наконец, повернулся. — Встану у двери. Никто не потревожит ее. Обещаю.

Тара посмотрела на него оценивающе. Потом кивнула.

— Хорошо. Я приготовлю еды. Вам тоже нужно поесть. И выпить. Когда вы в последний раз ели?

Сорен задумался.

— Не помню, — наконец признал он.

— Вот именно, — Тара направилась к двери. — Идем, Лукас. Дадим Мей поспать.

Они вышли, закрыв дверь за собой. Остались только мы двое. Я лежала в кровати, укрытая одеялом, чувствуя, как зелье Торбара медленно разливается по телу, унося боль. Сорен стоял у окна, силуэт, очерченный светом.

— Спасибо, — прошептала я.

Он обернулся.

— За что?

— За то, что позвал. Там. Я хотела уйти… ты вернул меня домой.

Сорен медленно подошел к кровати. Присел на краешек, осторожно, словно боясь потревожить.

— Ты напугала меня, — тихо сказал он. — Когда голем тебя поглотил… я думал, что потерял. И понял, что это… неприемлемо.

Я посмотрела на него. В серых глазах плескалось что-то, чего я раньше не видела. Или не позволяла себе увидеть.

— Сорен…

— Отдыхай, — он осторожно коснулся моей руки. — Мы поговорим, когда ты выздоровеешь. А сейчас спи. Я буду рядом.

Веки налились свинцом. Я попыталась бороться со сном, но тело не слушалось. Зелье делало свое дело, утягивая меня в темноту покоя.