ГЛАВА 33. Прекрасная госпожа

Хегг

— Мне показалось, простите, о прекрасная госпожа, но вот это кольцо не оставило вас равнодушной, — он развернул ко мне черный лоток.

Нереально маленький размер. Я бы не натянул такое на первую фалангу мизинца. Тонкий платиновый обод. Яркий в невидимой оправе бриллиант размером с мой ноготь на том мизинце. Да. Это вещь.

— Никаких колец! — отрезал я. Может быть, я придурок конченный, но точно не сумасшедший. Это же свадебное украшение. Как они тут говорят? Помолвочное. Я ещё в своём уме. — Серьги есть такие?

— Да. В два раза дороже, — без обиняков предупредил продавец.

Он чувствовал дубленой своей шкурой непонятную связь между нами. Только запутался, кто кому, кто. Я бы сам хотел это знать.

— Покажите.

Приказчик пулей метнулся за дверь. Спешил: далеко не каждый день валит такая удача. Принёс тяжелый на вид футляр и открыл крышку. Камни поймали желтый свет ламп и заискрились. Ухмылялись мне в глаза.

— Нет. Не надо. Я не хочу! — моя собственность упрямо сопротивлялась.

Сделала все, чтобы я их купил.

— Меряй, — приказал я.

— Нет. Они слишком большие, вульгарные. Мне не нравится, — твёрдо заявила моя рабыня.

— Тебе же понравилось кольцо.

— Да. Но оно выглядит иначе.

— Я не хочу покупать тебе кольцо. Это глупо. Бери серьги.

— Нет. Серьги ужасны! Сам будешь носить! В член себе воткнёшь!

Я обалдел. От такой яростной наглости. Хёгг! Мы ссорились, как гребаные влюблённые при посторонних людях. Я совсем мышей не ловлю. Так.

— Ладно. Что тебе нравится? Принесите ещё этой ерунды! Я хочу оставить здесь деньги! Никуда больше я не пойду. С меня хватит! Дайте выпить. Хотя бы воды, — я плюхнулся обратно на диван. Скрестил руки и ноги.

— Посмотрите, госпожа.

Они снова углубились в бархат и блеск. Золотистая голова и седая. Почтительные фразы. Шелест цветистой речи. Снова никто ничего не надевал. Не развлекали меня никак. Терпел.

— Вот это, — наконец прозвучало в тишине. Уважительно, но твердо.

— Не думаю, — возразил ювелир. Его помощник принес новый ящик цацек. — Напрасно вы избегаете изумрудов, драгоценная госпожа. Это ваш камень и оспаривать это неразумно…

Заверните все! Хотел заорать я. Изнемог.

— Я могу выбрать все, что хочу? — не оборачиваясь, спросила. Хёгг! Госпожа.

— Да, — мрачно сообщил я.

Эти двое за низким столом о чем-то договаривались. Наконец прозвучало заветное:

— Пошли.

— Сколько? — я в этой лавке устал больше, чем за шесть выходов накануне. Вместе с остальным.

— Сорок золотых империалов, — спокойно объявил торговец. Я был готов на сумму в десять раз выше.

Хитрый старик оставил пресловутый футляр открытым. На черной полировке стола бриллианты подмигивали мне старыми друзьями. Я чуял, как они остро зажгут холодным огнем в розовых мочках.

— Сколько стоят эти гребаные серьги?

— Две тысячи, — дед кивнул серьезно моим мыслям.

— Договорились.

Я выписал чек. Столько золота у меня с собой не было.

— Зачем ты купил эти серьги? — надменно спросила моя рабыня. Разговорилась, тварь. До отвращения знакомая интонация.

— Ты тоже герцогиня? — спросил раньше, чем подумал. Мы шли в вечерней праздной толпе.

— Что значит, тоже?

Она резко остановилась, цепко взяв меня за рукав. Я ухмыльнулся сверху в её встревоженные глаза.

— Походу, детка, ты единственная в этой семейке, с кем я ещё не спал. Думаю, что сегодня я исправлю это, — я осклабился. Мерзко. И с удовольствием.

— Нет. Ты врешь, — она убежденно, с презрением оттолкнула моё запястье. За которое только что цеплялась.

— Я не вру. Зачем? Серьги подарю Елизавете Фон Мекк. Кто она, кстати, тебе?

— Мачеха.

— Кто?

— Мой отец женился на ней по доверенности. Встретится они не успели. Его убили раньше. На границе Северных гор. В последнем ледяном форте.

Никто из ветеранов мне об этом не рассказывал. Да я и не спрашивал. О тех, кто до меня мёрз и сражался там.

— Так ты герцогиня или нет?

— Тебе-то какая разница? — небрежно, как халдею последнему, ответила она.

Я хотел взять её за горло и, как следует, потрясти. Что бы поняла. Кто здесь главный. Вдруг стало безразлично. О чем я парюсь? Она моя рабыня. И так сделаю все, что захочу. Трахну или убью. Или сначала одно, потом другое. Да хоть наоборот. Если. Захочу. Нашёл глазами нашу карету. Понятливый кучер правил к нам.

— Подожди! — недоделанная герцогиня снова уцепилась за мою одежду. — Давай поговорим!

— Вези домой, — велел я кучеру.

Она не желала садиться в карету. Ничего не сказал. Только посмотрел. Опустила глазки, покорно полезла внутрь.

Лиллианна

Всеблагая! Вот это он разозлился! Почему? Кольца испугался, а сережки навязывал буквально. Комплект отличный, ничего не скажешь. Свадебный, вполне себе гарнитур. Если добавить к нему браслеты, парюру и украшения для волос, корону или хотя бы невидимки в прическу, то уровень и стоимость получатся царские. Этот-то дурачок чего испугался? Что я полезу за него замуж, что ли? Совсем обалдел!

Две тысячи золотом! Это жест не копеечный, не всякому мужчине по плечу. Одно точно радует: парень он не жадный. Зря я его снова обидела. Про член — это я лишнее брякнула. Когда я научусь молчать? Трясусь теперь в карете обратно, а могла бы еще погулять.

Я погладила ласково свертки на соседнем сиденье. Мне не часто доводится ходить по магазинам. А уж тратить деньги, не считая и не выгадывая, так это со мной впервые в жизни случилось. Да! Еще раз: следует думать, прежде чем говорить.

Тяжелая карета мирно тянулась в общем транспортном ряду вокруг Центральной площади. Там прогуливались нарядные люди, пили кофе в маленьких кофейнях на имперский манер. Или, но только мужчины, вальяжно развалясь на низких диванах, беседовали о важном в шатрах, как это принято на Востоке. Северный Халифат — страна пограничная. Здесь мягче и цветистее нравы, чем в остальном мире. Например, женщины носят мужскую одежду и позволяют целовать себя на всеобщем обозрении. Интересно, что делает душка— лейтенант в кабаре? Неужели снимает штаны под музыку? А трусы? Я видела афишу. Там сплошной золотой туман нарисован. Хотелось бы поглядеть на сцене.

Внезапно вся прогулочная толпа зааплодировала. Мужчины и молодые женщины вскочили со своих мест в кафе и хлопали в ладоши. Движение встало.

— Что там такое? — я простецки высунулась в окошко по пояс.

— Начальство из Империи пожаловало, — проговорил смуглый возница с сильным акцентом, — теперь будем стоять, пока кортеж не проедет.

— Я посмотрю, — сказала я и попыталась открыть дверь. Заперто. Я возмутилась: — я хочу посмотреть!

— Нельзя. Не велено вас в городе одну отпускать, я-то вожжи бросить не могу, вот и пришлось на замок запереть, — рассказал охотно дядька в тюрбане и белом халате, — вы уж сидите смирно, госпожа. Очень вас прошу. И отсюда отлично видно. Воон впереди руками машут. Глядите.

Легко ему говорить, он почти на крыше кареты сидит! А с моего места только чепчики в воздухе видно да крики «ура» слышно. Я извернулась и вылезла в окошко. Шелковые шальвары и туника — очень удобно придумано. Зацепилась краем новой блузки. Мне показалось, что я различаю черную лаковую карету с гербом на дверце. Сестра— мачеха? Я хочу знать!

— Ну вот, кофточку порвала, госпожа, меня предупреждали, что вы беспокойная и непослушная… — ворчал возница, усаживая меня на полку повозки рядом с собой.

Знакомая дорожная карета и герб на дверце тоже знакомый. Две женских руки машут толпе кружевными платками. Расстояние не критическое. Если быстро слезть на мостовую, то вполне можно добежать. Вопрос: как встретят? Я передумала хлопать в ладоши. Делать-то мне что?