ГЛАВА 42. Утро после

Хегг

Я проснулся в отличном расположении духа и тела. Моя рабыня сопела в область моего левого соска. Спит. Я прикрыл веки и прислушался. Шесть утра. В моем личном внутреннем эфире стояла тишина. Я поставил блог на мозги вчера днем. Ни одна магическая девушка не прорвалась.

Лиля спала на моей руке. Вроде ей удобно. Сквозь тонкую ткань просвечивали соски на груди. Грудь! Я брежу. Крошечные розовые горошины глядели на меня с вызовом. Интересно, кто-нибудь из ее семьи еще здесь?

Я осторожно высвободил руку. Не хотел ее будить. Когда моя рабыня спит, в мире царит тишина и гармония. Я мизинцем сдвинул край рубашки в сторону. Все-таки грудь есть. Нежные едва заметные полуовалы на ребрах. Худышка. Я осторожно прижал пальцами тот сосок, что ближе. Она вздохнула. Не проснулась и на инстинкте подставила второй. Я потрогал его губами. Лизнул. Фосс спросил меня, почему я с ней не играю, даже по утрам? Я повел дорожку поцелуев ниже. Тааак. Я в пальцах порвал полупрозрачную ткань, чтобы не мешала. Глубоко втянутый пупок. Кости таза. И треугольник редких светлых волос. Девушкой пахнет. И слегка близкими месячными. Неужели месяц прошел? Я лизнул внутреннюю поверхность бедра. Потом другого. Она опять вздохнула и немного раздвинула ножки. Я всунул пальцы в святая святых и потрогал языком спящую плоть.

— Пошел вон.

Проснулась. Я обхватил губами клитор. Недобрые маленькие ручки уперлись мне в башку и сдвинули в сторону.

— Пусти!

Моя собственность вывернулась из-под меня и убежала. Я разочарованно упал на подушки. Неназываемый! что за баба! Чтобы не делать, лишь бы мне поперек.

Эрекция гнала кровь. Я встал и пошел вслед за моей собственностью. Сколько можно меня динамить! Вожусь с ней, как с королевой. С ней дома хуже обращались, наверняка. Не зря она туда не торопится! За человека ее там не считают, точно.

Лиля стояла посередине моей спальни и держала на весу разорванную рубашку. Разглядывала. Успела уже в халат упаковаться. Ну да, чтобы я, не приведи Всеблагая, не увидел чего нового.

— Ты ее испортил! — судя по голосу, она почти плакала.

— Да ну ее к Хёгу, — я начинал злиться, — марш в кровать, Лиля.

— Я не пойду!

Она зачем-то потрясла у меня перед носом своей глупой рубахой. Я вырвал тряпку в мгновение ока и сделал из нее две. Потом четыре. За секунду.

— Иди ложись! — я почти орал.

— Я не хочу! — крикнула она в ответ. Их зеленых глаз брызнули злые слезы.

— Что ты можешь хотеть-не-хотеть! Ты рабыня! Я приказал! Ты делаешь!

— Я!.., - начала моя собственность. И опустила взгляд с моего лица ниже.

Я прикрыл себя руками. Пронеслась мысль, что заколдует. Как-нибудь сочинит ведьмовство на эту тему. Ведьма-недавалка. Я тогда не поверил, когда она рассказывала, а теперь, после чудес исцеления, все может быть. В спину дохнуло предательски холодком.

— Я спрашиваю: что это такое, Хегг?

Она тыкала тонким пальчиком в мою сторону. Я посмотрел. От плеч до пальцев ног я был покрыт синяками треугольной формы. Родные татуировки слиняли на задний план и обесцветились. Ленты змей Судьбы ушли на спину и выглядывали оттуда презрительно между ребер. В глазах моей собственности зажегся антропологический интерес. Я не люблю, когда меня разглядывают, как диковину на базаре. Пришлось признаться:

— Это синяки. К вечеру сойдут, наверное.

— Почему треугольные? — Лиля подошла близко и потрогала.

— Драконья чешуя.

Я поймал ее пальчики и приложил к себе в понятном месте. От прохладного прикосновения яички поджались в мошонке. Потом сладко расправились,

— И как?

Она сама, без моей подсказки, провела рукой по напряженному мне. я тихо выдохнул:

— Ммммм.

— Не мычи. Отвечай!

— Что отвечать? — изумился я.

Моя умница задумалась. Сразу отбежала на пару шагов.

— Послушай, я не собирался тебя насиловать, клянусь. Я хотел, — тут я тоже почему-то замялся. Как будто она заразила меня своими задумчивыми паузами.

И вообще. Долго я тут стоять буду? Во всех смыслах. Не хочет? Да очень надо было!

— Я просто тебя отблагодарить хотел. За помощь. Нет, так нет! — я пошел в ванную.

Вечно с ней все наперекосяк!

— А дракониху тоже благодарил? — раздался звонкий голосок мне в спину, — или это был дракон? Ты поэтому одиночный заезд выиграл?

Я хлопнул стеклянной дверью сортира. Как она смеет такое говорить?!

— В собачий приют сдам. На желтой улице, — пропыхтел я, намыливая голову, — или весталкам в храм…

— Не надо, — услышал в ответ.

Я протер глаза от мыла.

— Родне тебя верну,

— Не надо. Господин.

Я невольно улыбнулся. Она стояла в двух шагах, опустив голову, сжимала в кулачке обрывки несчастной своей рубашки. Такая правильная девочка, что у меня дыхание перехватило. Щас расплачусь.