ГЛАВА 43. Предчувствие

Хегг

— Можно я пойду с вами. Господин?

Я собирался на растяжку. Первый выход через час.

— Валяй.

Пусть посмотрит, каким потом воняют мои жёлтые монеты. Она нарядилась в восточные штаны и короткую, не знаю, как это называется, что-то синее и красивое. Тонкие щиколотки между штанами и красными туфельками белели соблазнительно. Застучала каблучками следом по лестнице. Я вошёл в тренировочный зал.

— Ш— ш— ш. Сюда нельзя, красавица, — Фосс остановил мою любопытную рабыню. — Пойдём я посажу тебя в зале. Скушаешь что-нибудь вкусненькое. Ты такая худенькая. Нельзя. Наш золотой мальчик предпочитает девушек в теле…

— Да плевать я хотела! — дверь захлопнулась. Но на что плевала моя собственность, я понял. Ладно.

В зале полно военных. Сплошное золото погон. Мы решили номер с раздеванием, где я делаю последний оборот вокруг пилона и шпагат в публику без штанов, убрать от греха подальше. Или оставить под утро, когда нажрутся в хлам. Я сам, когда был лейтенантом, не оценил бы такого шоу после месяца в ледяных горах. И так про наше заведение идёт понятная слава. Мужской стриптиз только у нас. Больше никто не рискует. А вот приперлись вояки. В пальцах приятно покалывало предчувствие драки.

— Эй ты, раскрашенная обезьяна! — какой-то офицер, пунцовый от принятого на грудь алкоголя, махал мне из дальнего угла зала.

Я не стал пока реагировать. Но подсознательно ждал этого. Это был мой четвёртый, последний выход. Ночь заканчивалась. Градус в публике перевалил за сорокет.

Я поклонился. Дамы, шлюхи и жены аплодировали и даже свистели. На помост летели монеты. Шапито. Цирк на площади. Какая публика, такой и кабак. Я стоял, облитый водой. В тонких, прилипших к ногам штанах. Откровенно. Но все же не до конца.

— Покажи им номер на бис! Давай взорвем этот балаган! — Фосс уже набрался своих грибов. Всегда чувствовал, что в теории он революционер.

Капитана, который что-то имел ко мне, дамы усадили. Ничего. Сейчас вы его не удержите. Махнул рукой Абдулу, который создавал ритм, стуча ладонями по барабану.

— Номер на бис! — каждый раз Фосс объявлял это с такой гордостью, будто сам лез на шест трясти яйцами. Хотя, придумал, конечно, он.

Публика затихла. Дали полный свет. Я широко улыбнулся всем женщинам в зале без исключения. Дёрнул завязки. Штаны упали на доски. Раздалось:

— Ах!

Я любил этот момент! Я питался им буквально. Этим их восторгом и похотью.

Взлетел на пилон. Сделал два полных оборота вокруг. Повис вдоль шеста на руках. Лицом к залу. Сделал паузу. Улыбнулся. И медленно развёл ноги в полный шпагат. Все мое смотрело на публику и показывало полдень. Я свёл ноги, сделал оборот и снял себя с шеста. Улыбнулся. Подмигнул и вышел. Публика орала и топала.

— Неужели драки не будет?

Фосс ласково вытирал мой трудовой пот. Возил полотенцем везде, где хотел.

— Что они там делают?

Я вылез из душа и одевался. Хотелось скандала. Это мой приятель верно угадал.

— Писюнами меряются. Идём скорее смотреть, — Фосс приплясывал от нетерпения.

— Что делают? — не понял я.

— На спор поднимают на члене стопку с самогоном. Посуды перебили уйму.

— Самогон! — я замотал на затылке волосы в узел и отправился в зал.

Лиллианна

Я ушла из зала кабаре почти сразу после выступления Хегга.

Совсем сразу не получилось, официант принес мне целый поднос еды. Поскольку есть, пока мой хозяин, по его собственному меткому выражению, «тряс яйцами на шесте», не удавалось, еда в горло не лезла, то я застряла на полчаса.

Если отставить в сторону мои восторги по поводу баланса и атлетизма господина артиста, то картина вырисовывалась неприглядная. Сначала он показывал товар лицом и задом, выделывая на пилоне кренделя, а потом, в перерывах между выходами, продавал себя всем способным заплатить. Шлюха— проститут. Я откровенно поежилась, когда две серьезных габаритов девицы, одетые в кожаные колеты, сапоги и зеленые галифе, вошли в его комнату отдыха. На рыжих кожаных поясах у них висели плетеные хлысты погонщиков драконов. Что они с красавчиком Хеггом сотворят?

Я закончила с ужином, подождала немного, дамы так и не вышли из артистической. В шуме кабаре звуки до меня не доносились. Я видела только еще желающих прикупить себе удовольствий от душки стриптизера. Они договаривались с толстяком Боллом. На меня стали обращать внимание, и я ушла.

Настроение испортилось. Всегда так: меньше знаешь, крепче сон. Какое мне дело? Есть у парня откровенно проблемы с сексом, как только здоровья хватает? Он на нем крепко сидит, не хуже, чем его приятель Фосс на грибах. Даже воображает себя Хёггом — богом похоти и разврата. Это его выбор, конечно, кем себя воображать. Просто жалко. Мне его жалко. Такой сильный, красивый и сумасшедший, бедолага. Умом не блещет, это правда. А кто блещет?

Я крепко задумалась над поиском мужчины, ум которого меня бы устраивал. И уснула, не найдя.

Хегг

— Болл! Драки не было! — я плюхнулся в кресло у стола, — никто не подрался!

Я показал свои мозолистые, но в остальном чистые, без синяков и ссадин руки:

— Они встали, как по команде и ушли. Уползли.

— Ты дьявольски везучий человек, милый, — Болл считал выручку, складывая золото в столбики по десять монет.

Солнце уже вовсю светило в окна столовой. Я ещё не ложился. Похмелье пока не наступило. Но было близко.

— Знаешь, сколько ты выиграл у этих надутых болванов?

Я небрежно махнул рукой. Неинтересно. Хотелось что-нибудь разбить.

— Около двадцати тысяч! Это больше, чем вся вчерашняя выручка от кабаре. Не хочешь вложиться в дело?

— только, если ваш кабак будет стоять в столице Империи.

— Считаешь, этот надо продать? — Болл потёр переносицу под очками. Когда он думал о деньгах, его можно было принять за приличного человека.

— Да. Дату передачи выбрать. Например, первое число следующего месяца. Я поверчу пока задницей. Ты соберёшь вещи. И адью! — я свистнул и нарисовал рукой со стаканом волнистую линию в воздухе, — только там вы будете справляться без меня.

Я заржал. Представил себе физиономии своей имперской компании при виде меня с голой задницей на пилоне. Последняя кровь! Лейтенант имперской гвардии! Начальник всей северной заставы. Покойник и. Дезертир. Когда случится обещанный Наместницей переворот, недовольные рекой потекут через мой кордон. Кого впускать. Кого сожрать. Надо регулировать процесс. Дыру заделать в стене. Деньги выбить из госсовета…

— Ты засыпаешь, малыш. Абдул помоги ему дойти до постели. Алкоголь отбери. Ему вечером работать, — меня подняли и повели.