ГЛАВА 47. Условия выживания

леди Лиллианна

Я ехала верхом слева от телеги. На телеге храпел невообразимо пьяный Хегг. Грязный настолько ужасно, что невозможно себе было представить, что еще две недели назад это был чуть ли не красивейший и ухоженейший мужчина Восточного Халифата и Побережья. Теребень кабацкая.

Как же мне его помыть? Просто кощунство везти такой кусок дерьма за ворота в замок наместницы.

— Хотя, если сказать, кто воняет под рогожей в повозке, то Лиз помчится встречать, задрав юбки на голову, — пробормотала я себе под нос.

— Лучше было бы отвезти лейтенанта в нейтральное место, госпожа, — раздался позади и слева спокойный мужской голос.

Я испуганно обернулась. Камердинер Хегга в вечном черном котелке и костюме двигался рядом на армейском жеребце.

— Здесь неподалеку есть дом моей покойной матери, — отчиталась я зачем-то перед чужим слугой.

— Отличная мысль, госпожа! — похвалил меня черный батлер и направил туда телегу. Откуда он, интересно, знает, куда ехать?

— Вам не придется ни о чем беспокоиться, мадам, — говорил он, пересев на телегу и правя, — я обслужу своего господи лучше всяких банщиков. Нужно только распорядиться придать мне в помощь двух помощников. Господин Хег, хоть и не в полном виде, но весит весьма достаточно.

Дом моего детства оказался обитаем и содержался пристойно. Прежние слуги обзавелись молодым поколением за те годы, что я провела в замке Наместницы. Постарев, они приучили своих отпрысков ухаживать и хранить мое родовое гнездо. Слезы сияли на моих ресницах, когда я благодарила этих добрых людей.

Когда я захотела посмотреть, как принимает очищающие процедуры мой злополучный гость, его камердинер и на порог купальни меня не пустил:

— Господин не готов!

Спорить с мокрым с ног до головы серьезным мужчиной я не решилась.

Хегг

Я лежал в чистой постели. Запах глаженного белья. Синих цветов. Чистоты. Ноги не стал проверять. И так знал. Что их нет. Сил не осталось. Я поискал глазами по комнате сигару. Ничего похожего в белоснежном чертоге чистоты. А ведь у меня имелась половина гаваны в мятом жестяном чехле. Я незаметно сплюнул с досады в цветочный горшок. Хёгг!

Я не особенно убивался в нынешней жизни.

Ведь я знаю, что делать. Зверю во мне нужна жертва. Девственная кровь. Или на худой конец парочка веселых, готовых на все шлюх. По взаимной любви может получиться. Да только не хотел я ничего этого. Опять начнется все заново и по кругу: ноги, Гряда, служба. Потом хеггов крик: «ты мне надоел!» и снова мордой в нужник, снова ползать по заплеванному полу в кабаке. На— до— е— ло.

Хотелось тупо сдохнуть. Я заткнулся везде, снаружи и внутри.

— Открывай глаза, урод — сердитый голос стегал сознание.

Я отказывался слушать, слушаться, узнавать. Мотал головой, наверное.

— Ну чего ты ко мне привязалась?

Я хотел стать маленьким и спрятаться.

— Хватит ныть! В конце концов, — кто-то наяву тряс меня. Или думал, что тряс.

Я повёл плечами, и кто-то улетел на пол. Очевидно— шумно. Что-то упало и разбилось.

— Позвольте я попробую, госпожа — странно знакомый голос. Мужской.

Тишина. Я почти отчаялся. Вдруг. Теплое. Голое. Тело на мне. Живая волна омыла меня с ног до головы. Я выгнулся дугой, принимая. Всеблагая! Наконец-то!

Все члены моего обессиленного тела радостно принимали эту живительную силу. Я пошевелил пальцами ног. Есть! Наконец-то. Я расправил плечи. Зеленоглазый мой. Тонкая спина под ладонями. Прошёлся пальцами по худым позвонкам. Круглая нежная попа. Я приподнял его повыше. На готового напряженного себя. Нашёл горячими губами мочку левого уха. Облизал. Рот. Где ты? Правой рукой повернул к себе лицо. Вот. Рот упрямый. Пока ещё злой. Накрыл горячими губами. Поддался не сразу. М— м— м. Мой язык стучался в стиснутые губы. Член упирался в стиснутые бёдра. Сейчас. Я левой рукой развёл гладкие теплые ножки. Прошёл настойчивыми пальцами по сухим складкам кожи. Женщина. Неназываемый! Спасибо. Нашёл яркую пульсирующую точку, прижал двумя пальцами. Злое колено вытолкнуло мою руку. Ладно, детка. С губами тоже не получалось. Целовать меня никто не собирался. Хорошо. Просто отлично! Я перевернулся. Накрыл собой легкое тело. Быстро опустился ниже, чертя дорожку языком по животу. К паху. Сейчас ты у меня запоёшь, как миленький. Узкая ладонь схватила меня за подбородок. Дерзко и больно вцепившись ногтями в кожу, оторвала от себя. Что за игра? Я поднял голову, не открывая глаз. Звонкая, обидная пощёчина обожгла левую половину лица.

— Очнись, Хегг! Приди в себя! Это я!

Я против воли открыл глаза. Серое ранее утро. Моя рабыня с красными обсосанными губами. Я внизу её живота. Злая, как Хёгг. Она кажется снова спасла мою задницу…

— Не смей так со мной поступать! — прошипела она в мои обалдевшие глаза.

Как? Хотел спросить я. Но вылетело другое:

— Почему, детка?

— Потому что я не твоя детка!

— Да почему же? — я ухмылялся. Я выздоровел.

— Потому что я так не хочу!

— Что ты можешь хотеть, дурочка. Я — твой хозяин, — самонадеянно осклабился я.

— Ты сам себе не хозяин. Куда уж тебе до меня! — с презрением сообщила она.