61.3

— А расскажи-ка мне про отворот, — проговорил он.

— Сначала ты, — упрямо стояла я на своем.

Треугольноголовые белые змеи быстро-быстро остренькими язычками слизывали кровь с его руки. Хегг сел.

— Я понял, что действительно тебе нужен. Еле успел сапоги натянуть. Обратился и о-па, тут как тут.

— А как понял?

— Сердце подсказало. Я что-то чувствую.

— Что?

Я села рядом. Он пожал плечами:

— Хёгг знает. Но это сильное чувство. Втыкает в сердце так, что полгруди отнимается.

Он сжал грудную мышцу слева так, как это делают сердечники.

— Наверное, ты меня любишь, — пошутила я.

— Да, — легко согласился он без всякой улыбки, — я тебя люблю. Как думаешь, Лиля, если твой отворот снять, то ноги снова…

Тут Хегг замолчал. На красивом лице мужчины промелькнуло страдание. Похоже, что он даже вслух опасается предположить последствия. Мне стало на миг его жалко. Огромный, красивый и всесильный, а верит фиг знает во что. Я хмыкнула:

— Зачем снимать? Разве он тебе мешает?

Мой парень смотрел отрешенно куда-то в угол. Потом обнял меня за плечи. Снова вытянулся на покрывале и меня сверху уложил. Ноги в армейской обуви откровенно не помещались по длине.

— Нога не болит. Тошнота исчезла. Жрать хочу, как людоед. У меня даже рана затянулась, позавчера мечом зацепил. Это все ты. Ты это делаешь со мной, Лиля.

Он прижался губами к моему виску. Гладил снова по спине и попе. Задумался о чем-то, не разобрать.

— Стукнешь еще раз, загрызу, — серьезно предупредила я.

— Извини. Это я от злости. Ты подыскала себе парня?

Я выбралась из-под тяжелой руки и уставились на кавалера с интересом.

— Нет, — я призналась честно.

— Честно? — прозрачные глаза Хегга смотрели без малейшего намека на улыбку.

— Честно, — я дотянулась и прикоснулась губами к гладкой щеке.

— Ну смотри, Лилька! Узнаю, что обманула, не прощу, — снова без тени шутки проговорил Хегг, — поцелуй меня еще.

Наконец-то! наконец-то мы стали целоваться. Хегг так великолепно умеет это делать, особенно если в настроении… ничего лучше пожелать нельзя, невозможно.

Хегг

Я снова оказался сверху. Сознание плыло и норовило выпасть. Приворот-отворот меня долбит, не иначе. Себя забываю, буквально. Что бы я так западал на тощую глупую девчонку! Хватит.

— Хватит, Лилька.

Я рывком снял себя с девушки. Красный, как рак. Да и она не лучше. Отвернулся и удрал в сортир. В паху горит. В ушах тикает. Кровь шумит зверски, хочет взорваться. Дрожь бьет заветным, замученным желанием.

В дверь замолотили злые кулачки.

— Во-первых, я тебе не Лилька! Во-вторых, сейчас же вернись, мы не договорили! Хёгг! Не будь трусом!

Я распахнул дверь. Девчонка стояла в чем мама родила и дула на ладошки. Перестаралась.

— Почему ты бегаешь от меня? потому что я некрасивая? Тощая? — слезы в голосе звенят. Узкое личико скуксилось, — и я вовсе не глупая!

Я поднял барышню на руки, прижал к себе. Сладко! Держать и не отпускать никогда. Проговорил в пушистую макушку:

— Давай договоримся. Хочешь меня?

Лиля тут же отпихнула меня и сердито заглянула в лицо:

— А сам разве не хочешь?

— Чего хочу я, то дело мое. Я предлагаю «шесть-девять». Вкусно, безопасно и все довольны. Идет?

Моя взъерошенная собственность задумалась.

— Ладно, я начну первым, а ты подключайся, — улыбнулся я.

Сознание прояснилось и похоть не колотила отчаянно по ушам. Я уложил свою задумчивую красавицу на узкую кровать. Ну держись, моя милая, я столько терпел…