Глава 14

Виола доставала меня расспросами почти два часа, наседала с требованиями рассказать, как мы проводим время, целовались ли мы, и лезла в такие темы, которые я не обсуждала даже с Полли. Она продолжала допрос и когда я пошла в душ смывать грязь и остатки мха, и когда залезла в кровать. А потом она изъявила желание присоединиться к нашему с Джеком общению, и я не выдержала.

– Виола, угомонись! – сказала я. – Между нами ничего нет. А если бы и было, это не твоё дело. А сейчас дай мне поспать, завтра много работы.

Глаза брюнетки сощурились.

– Я думала, мы подруги, – резко проговорила она.

– Это не значит, что стоит лезть во все мои дела.

Она фыркнула и нахохлилась, как промокшая птица.

– Подруги всё друг другу рассказывают. Разве не знала? Или с Полли вы не делились ничем?

То, как активно Виола начала интересоваться моей жизнью, не только озадачило, но и насторожило. Мы не так давно знакомы, чтобы я раскрывала перед ней душу. Хотя, может, я преувеличиваю из-за пережитых приключений.

И все же я проговорила, отворачиваясь к стенке:

– Мы с Полли проявляли уважение.

– Хорошее уважение, – хмыкнула Виола, – когда так называемая подруга собирается ославить тебя на весь интернет.

Я промолчала. Происшествие в «Золотых листьях» уже успела подзабыть, но Виола едко о нём напомнила. Я вздохнула о подруге, которая оказалась лицемерной предательницей, и мысли снова вернулись к Джеку Лантерну и всему, что сегодня случилось. Наконец-то выяснилось, кто я такая. Тыквоглав. Пока ясности это не добавляет, но медноволосый тоже тыквоглав. От этого в груди теплеет, а в животе порхают бабочки. Судя по волнению мистера Лантерна, его это известие вышибло из колеи и, кажется, обрадовало. Хотя он теперь и выглядит встревоженным, чего раньше за ним не замечала. Но смотрел он на меня довольно красноречиво, это тоже не проигнорируешь. Вот только присутствие Белолии всё усугубляет.

Кровать позади меня прогнулась, голос Виолы прозвучал заискивающе:

– Алиса, прости. Иногда меня заносит. Сама не знаю, что говорю. Просто, когда я увидела, как он тебя привёл… Я волнуюсь за тебя.

Теперь стало немного стыдно. Соседка переживает, а я ей грублю. Мелькнула мысль тоже извиниться, но я её удержала – это она лезла в чужую жизнь и нарушала личное пространство. Мне не за что извиняться.

Перевернувшись на спину, я глянула на Виолу, которая сидит на самом краешке кровати и строит бровки домиком. Выражение лица глубоко раскаявшегося грешника. Но мне на долю секунды показалось, что вокруг опять какое-то марево. Такое видела в верхней академии возле стенда с расписанием. Тогда видение списала на пыль. А сейчас… Видимо, усталость.

– Ладно Виола, – проговорила я мирно. – Спасибо за заботу. Обещай, что больше не будешь лезть куда не нужно.

– Обещаю, – жарко заверила она, приложив ладонь к груди, и я поняла, что обещание она не сдержит.

Следующие несколько дней я провела в медицинских осмотрах и каких-то проверках, которые перемежались с тренировками у мистера Стальборода. У меня брали кровь, посыпали каким-то мерцающим порошком, надевали на голову шлем из листьев и с его помощью собирали сведения, проводили ещё кучу каких-то исследований, чтобы выяснить уровень моей магии, потенциал силы Пламени Очага и разные другие способности.

Медноволосый Джек Лантерн почти всё время находился рядом, сопровождал и руководил, оставляя меня только на занятия, мои или его, на сон и обед.

Виола смотрела на всё это по-лисьи и с какой-то очень довольной ухмылкой. Они с Максом вообще с необыкновенным участием отнеслись к моей личной жизни, несмотря на обещание брюнетки в неё не лезть. Хотя я никому не рассказывала о своей тыквоглавости, но по академии эта весть распространилась быстро. Вряд ли преподы стали бы об этом сплетничать, так что я грешила на стены, у которых, как известно, есть уши. Виола вытребовала у меня рассказ о тыквоглавах, пришлось сдаться, но постаралась говорить в общих чертах. Виола кивала. И хотя её лицо выглядело крайне заинтересованным, на меня она не давила.

Утром в столовой после дополнительного занятия у гнома она подсела ко мне и, поставив поднос, спросила:

– Вопрос, конечно, глупый, но с кем ты пойдёшь на карнавал Хеллоуина?

– Карнавал? – отрешённо переспросила я, выныривая из размышлений.

Она выпучила глаза.

– Забыла? Совсем выпала из социальной жизни? Ау? На Хеллоуин будет карнавал. Танцы, вкусняшки, парни. Каждый приглашает себе пару.

За заботами, тыгвоглавостью и перемещениями о карнавале я забыла напрочь. Мне вообще казалось, что в академии магии на праздник должно быть что-то вроде парада или обеда для нуждающихся. Тем более я знаю то, что не известно Виоле: границы миров истончаются, в Мире Духов какие-то движения, все академии наготове. Так что карнавал – это последнее, о чём бы я беспокоилась.

– Я и правда о нём забыла, – призналась я.

Брюнетка всплеснула руками и проговорила:

– А теперь вспомнила. Ну? Так с кем пойдешь? Я, понятно, с Максом. А ты?

Захотелось сказать, что я вообще не пойду на этот карнавал, потому что тот, с кем хочется пойти, со мной не пойдёт, а идти с кем попало не моё. Но ответить не успела, Виола меня опередила:

– Если что, Закарий будет рад быть твоей парой.

– А я не хочу быть парой Закария, – проворчала я.

– Я так и знала, – хмыкнула она. – У вас с мистером Лантерном всё серьёзно, да? Правда, что он тыквоглав?

Прозвучало это внезапно, и я подняла голову на Виолу, которая невинно смотрела на меня и хлопала ресницами. О том, что Джек Лантерн – тыквоглав, я ей точно не говорила. Отправив в рот ложку с кашей, я прожевала и спросила, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо и без интереса:

– А почему ты спрашиваешь?

Пожав плечами, она откусила от круассана и сказала:

– Да просто. Ходят слухи. Вот я и решила спросить. Интересно, он целиком превращается в тыкву или только какая-то его часть?

Говорила Виола спокойно и довольно жуя круассан, но что-то в её словах, а может, в поведении показалось неестественным. Понять, что именно, не смогла, но по поводу мистера Лантерна ответила на всякий случай размыто:

– Мы не обсуждаем его способности.

– А что обсуждаете?

– В основном то, как много мне нужно учиться, – ответила я и даже не соврала.

Она хмыкнула загадочно.

– Потому что ты тоже тыквоглав?

– Виола!

– Ну что? – отозвалась она и откинулась на спинку стула. – Вы оба тыквоглавы и просто созданы друг для друга. Глупо, что он не разрешает тебе инициироваться. Если бы не леди Лист, он наверняка бы это сделал.

– Вряд ли дело в ней, – ответила я, но зерно сомнения ей всё же посеять удалось.

– А я говорю – в ней. Если бы она вокруг него не вилась, вы были бы вместе. Вот точно тебе говорю.

– Я не готова это сейчас обсуждать.

Взгляд брюнетки сразу стал каким-то скучающим, она без энтузиазма доела круассан и увязалась за мной на занятия по теории магии, которую нам поставили для общего образования. Макс и Закарий опоздали, потому что у оборотня болели кости и он ходил в лекарский корпус.

– Лекарь сказал, что процесс превращения у меня идет нормально, хоть и немного быстрее, чем ожидалось, – зачем-то сообщил мне Закарий, когда сел рядом. Вид при этом у него сделался какой-то смущённый, даже покраснели щёки.

– Очень этому рада, – отозвалась я и демонстративно уткнулась в конспект.

Но это его не остановило.

– Скоро всё моё тело преобразуется полностью, и я стану полноценным оборотнем.

– Угу.

– Ты пойдёшь со мной на карнавал? – прямо спросил он, а Виола молча подсунула ему бутыль с сельдереевым соком, который активно всем рекламирует.

Я очень надеялась, что этот вопрос он не задаст, и теперь чувствовала на себе пристальный взгляд не только оборотня, но и Виолы с Максом.

Пришлось ответить:

– Закарий, найди себе кого-нибудь другого.

– Почему? – просто спросил Закарий и отхлебнул из бутылки.

– По кочану, – отозвалась я и возрадовалась появлению преподавателя, который влетел в аудиторию в воздушном вихре и завладел всеобщим вниманием.

После занятий Закарий снова за мной увязался с вопросами и приставаниями, и только благодаря Виоле, которая ухватила меня под локоть и повела в гостиную под предлогом изучения в телескоп камней на своде, удалось от него отделаться.

– Знаешь, Алиса, – проговорила она загадочно, когда мы встали напротив телескопа. – Ты прости, если я снова лезу не в своё дело, но, если тебе Закарий так надоел, достаточно просто пожелать.

– Это ты о чём? – не поняла я и заглянула в трубу, в которой кристаллы на своде и правда очень красивые.

Виола нетерпеливо покачала головой.

– Ну как о чём? – проговорила она. – У нас из окна виден котел желаний.

– Мистер Стальбород сказал, что он делает ошибки и слабенький, – заметила я. – И он за пределами академии, а нам нельзя выходить.

Виола покрутила колёсико телескопа и сфокусировала линзу на особенно крупном кристалле с прожилками.

– Какая ты скучная, Алиса, – проговорила она, глядя в трубу, – Ещё и трусиха. Я же не предлагаю тебе измазаться грязью и ворваться в кабинет ректора. Вряд ли что-то произойдёт, если мы сходим посмотреть достопримечательность. Тем более до неё рукой подать. Ты же уже следовала моим советам – все получалось. Проявляла самостоятельность.

Звучало безумно. И безумно интригующе. К тому же правдоподобно. В жизни я ничего против правил не делала, кроме того, что без разрешения прорвалась учиться в эту академию. И все благодаря совету Виолы. И если бы не он, то не узнала бы, что я тыквоглав. Так что, может, Виола права. Главное – не перепутать уверенность с безрассудством.

Она будто догадалась, о чём я думаю, и продолжила:

– Хорошей девочкой быть удобно. Но иногда совсем не эффективно. Можно всю жизнь просидеть на скамейке запасных, а можно выйти и заявить о себе. Ты уже один раз это сделала. И это сработало.

Пришлось кивнуть – не поспоришь.

– Ну и что ты предлагаешь? – спросила я, хотя в груди что-то предупредительно ёкнуло, но я отогнала сомнения. Хотите самостоятельности? Хорошо.

Виола выпрямилась и сдвинула кепку на затылок, после чего развела руками, словно собирается взлететь, и ответила:

– Ничего такого. Просто выйти из академии и сходить к котлу. Посмотрим на него вблизи, а если повезёт, пожелаешь, чтобы Закарий от тебя отстал или как-то так. Или, может, подвинуть Белолию.

– С ума сошла? – выдохнула я. – Закарий, конечно, достал. Но применять на нём неизвестную магию – это как-то слишком. Не говоря уже о Белолии.

Виола пожала плечами.

– Ладно, можешь ничего не желать. Но просто сходи со мной. Ты же не бросишь меня одну? Или боишься?

– Не боюсь я, – буркнула я, хотя от волнения пульс всё-таки участился.

– В общем, подумай, – отозвалась Виола и опустила трубу телескопа. – Вечером я пойду смотреть котёл. Решай сама, со мной ты или нет.

Покидала я гостиную с телескопами в задумчивости. Занятий у меня сейчас вагон и приличная телега, начиная от учёбы, которую Джек Лантерн пообещал сделать для меня особенной, заканчивая самим Джеком Лантерном, мысли о котором меня не покидают, а также тыквоглавство, Мелодик, предстоящий Хеллоуин с его карнавалом, истончением границ. А еще Мир Духов, в который меня иногда бесконтрольно швыряет. Теперь ещё и Виола, которая подначивает к какой-то авантюре.

Чтобы немного отдохнуть перед предстоящим занятием у медноволосого, я отправилась в один из садиков в дальнем внутреннем дворике. Найдя укромную лавочку в зарослях кустов с голубыми кристаллами цветов, я села читать конспекты. Мне хотелось побольше узнать о тыквоглавах, но, когда пришла в библиотеку за книгой, мне отказали со словами: «Такие книги выдаются только по особому разрешению преподавателя или ректора».

Пришлось довольствоваться лекциями и надеждой на то, что медноволосый скандинавский полубог откроет мне секреты тыквоглавства.

Чтением я увлеклась так глубоко, что не заметила – в саду я не одна. А когда подняла голову, то увидела в кустах горящие жёлтым глаза Закария.

– Ты чего тут? – спросила я и отсела подальше потому, что выглядел оборотень каким-то взбаламученным.

Он шагнул из кустов на меня и, согнувшись, обхватил себя за рёбра.

– Не знаю… – прорычал он, скалясь, – я странно себя чувствую.

Выглядел он и правда подозрительно: обычно румяные щеки – бледные, вокруг глаз – круги, а сами глаза ввалились и светятся ярко-жёлтым.

– Может, у тебя превращение началось? – осторожно предположила я и покосилась по сторонам, прикидывая, куда бежать, если у оборотня в мозгах что-то перемкнёт.

Тот яростно помотал головой и прохрипел, хватаясь за рёбра какими-то вытянувшимися пальцами:

– Ещё очень рано. Мой наставник обещал, что превращение будет ближе к Хеллоуину.

– Тогда и правда рано, – согласилась я. – Может, тебе к лекарю?

– Не… зна… ю… Не пойму, что происходит…

– Тебе больно?

Его голова снова мотнулась, он хрустнул шеей и посмотрел на меня как-то боком, после чего с шумом втянул воздух и даже прикрыл глаза.

– Нет… – хрипло ответил Закарий. – У меня голод…

Это известие не обрадовало, я нервно сглотнула и поднялась, торопливо засунув тетради в сумку.

– Так сходи в столовую, – посоветовала я и попятилась, поглядывая по сторонам.

Закарий резко выпрямил спину с такой силой, что она смачно захрустела, а я вздрогнула и попятилась ещё быстрее.

– Нет… – снова отозвался охрипшим голосом оборотень, – это странно… Странный голод… А тут ты… Так пахнешь…

– Слушай, я лучше позову кого-нибудь, – окончательно перепугавшись, проговорила я и прижала к груди сумку с тетрадями.

Из груди Закария послышался утробный рык, он посмотрел на меня так, что спину обдало холодом.

– Не понимаю… – прохрипел он и стал приближаться ко мне, пригнувшись к земле, как зверь, готовящийся к броску. – Ты пахнешь… Не знаю, я хочу тебя поцеловать или… Сожрать…

После этого я отмела попытки воззвать к его разуму и, развернувшись, ломанулась по дорожке к арке выхода из сада. Очень вовремя, потому что оборотень с хриплым рычанием бросился за мной.

Не помню, чтобы я когда-нибудь так бегала. Но сейчас в каждый рывок я вкладывала всю силу, потому что перспектива стать добычей Закария весьма нерадужная. Особенно вдохновляли прибавить шагу его рычание и натужное дыхание вперемежку со скрежетом когтей по кристаллам, которые он на бегу выворачивал из дорожки, прямо за спиной.

– Отстань от меня! – не сбавляя скорости, выкрикнула я.

– Не могу… – донёсся до меня окончательно охрипший от бега голос оборотня.

Наверное, я воспользовалась потаёнными резервами организма, потому что бежать стала так быстро, что в какой-то момент показалось, я и не бегу даже, а перемещаюсь. От страха удалось задействовать магию тыквоглава, хотя я пока и не понимаю, как она работает. Но хватило её ненадолго. Едва я преодолела сад и ворвалась через арку в коридор, бег снова стал самым обычным.

– Алиса… – прохрипел из сада Закарий, который стремительно приближался.

Я снова бросилась бежать и на этот раз больше не останавливалась. Только слышала, как по пятам несётся разгорячённый оборотень, который сам не понимает, что с ним такое.

Наверняка он бы меня догнал, если бы не Макс, который неожиданно вывернул из-за угла. Я на бегу прокричала:

– Закарий не в себе! У него превращение!

Макс быстро кивнул и махнул рукой, показав, куда бежать дальше. Без вопросов я ломанулась по коридору к лестнице и помчалась вверх через три ступеньки. Из коридора позади донеслись рычание, звуки ударов, какие-то подвывания. Но я остановилась, только когда добралась до своей комнаты, заперла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

Сердце колотилось, во рту пересохло. С выпученными глазами я сидела и смотрела в окно, где безмятежно мерцали кристаллы свода. Что нашло на Закария, я так и не поняла. Он и раньше вёл себя вызывающе навязчиво, но то, что произошло сейчас, не лезло ни в какие ворота. Сказать об этом преподам? Так его выгонят, зачистят память и заблокируют способности. Кто знает, как это отразится на нём и на тех, кто окажется рядом. Вдруг на него нападёт какая-нибудь депрессия, хандра или ещё чего? Может, потерянные люди и есть вот такие «закарии», которым заблокировали способности.

Всё это мне не известно. Поэтому желание жаловаться на него я отложила, но когда ручка двери задёргалась, я вскочила и крикнула:

– Я всё расскажу ректору!

Ручка продолжала дёргаться, я пятиться. А моя спина взмокать. Когда я упёрлась бедром в подоконник, ручка застыла в положении «вниз», замок щёлкнул, и дверь медленно стала открываться.

Сдаваться я не собиралась, так что бросила сумку и схватила стул, выставив его перед собой. Дверь всё открывалась, а я замахнулась стулом, чтобы швырнуть посильнее, и сделала бы это, если бы не Виола, которая с круглыми глазами шагнула в комнату.

– Алиса, ты чего? – с изумлением спросила она.

Не веря своей удаче, я выдохнула и поставила стул. После чего опустилась на него, и на меня навалилась слабость.

– Ты не представляешь, что сейчас было, – проговорила я не своим голосом.

Виола закрыла дверь и, подбежав ко мне, села у стула.

– Да на тебе лица нет, – прошептала она, глядя на меня снизу вверх. – Что случилось?

– Расскажу – не поверишь, – отмахнулась я. – Что ты там говорила про котёл желаний?