Глава 16

Вытаращив глаза, я хлопала ресницами и какое-то время сидела перед Виолой, глядя на неё снизу вверх. Когда она протянула мне руку, я поднялась. Мысли смешались, я обхватила ладонями голову и проговорила:

– Ничего не поняла. Кого?

– Ну, – заговорщицки отозвалась Виола и подмигнула, – его. В балахоне.

– Ты его тоже видела? – изумилась я.

Виола приосанилась с довольной улыбкой.

– Не только тебе одной удивлять других, – хмыкнула она. – Он тебе помог?

Я покосилась на блестящий бок котла и проговорила, отряхивая локоть, который испачкала в земле:

– Пока нет. Но обещал, что, если самостоятельно пройду инициацию раньше, Белолия отстанет от Джека, а Закарий больше ко мне не сунется. А взамен попросил помочь повидаться с близкими.

– По-моему, очень справедливый обмен, – воздев палец, произнесла Виола. – Особенно учитывая, что получишь ты больше, чем он. Ну, мне так кажется.

Я озадаченно сглотнула со словами:

– А где его видела ты?

– Пф, – усмехнулась брюнетка и сложила руки на груди, нарочно выпрямляя спину. – Не ты одна у нас с магическими способностями. Ау, мы в магической академии.

На это у меня только отвисла челюсть, потому что представить сложно, как нужно было исхитриться Виоле, чтобы связаться с Миром Духов, а она добавила:

– Тому, кого ты видела, можно верить. Он и мне кое-что обещал. А самостоятельная инициация… Её можно провести хоть сегодня. Если мы прямо сейчас…

Теряясь в размышлениях, я по привычке глянула на экран телефона. Часы показали пятнадцать минут до начала занятий, и я сунула телефон в карман с выдохом:

– Опаздываю!

Развернувшись, я бросилась по тропинке, которая ведёт через рощу обратно к полупрозрачному мосту. Виола проворчала что-то вслед, но по стуку подошв я догадалась – она бежит за мной.

В ворота академии мы ворвались ровно через пятнадцать минут жёсткого спринта, что непросто, когда под ногами качается прозрачный мост. Чтобы хоть немного отдышаться, пришлось остановиться и наклониться, уперев ладони в бедра.

– Я… побежала… – запыхавшись, сообщила я Виоле.

Та к бегу привыкла ещё меньше меня – лицо в красных пятнах, глаза навыкате, дышит часто и шумно, как загнанная лань.

– Ага… – выдохнула она. – Иниц… иация… Сегодня?

– Не знаю… – чуть отдышавшись, отозвалась я и помотала головой, – у меня занятия…

Она распрямилась и смачно хрустнула поясницей, после чего вытерла лоб рукавом и произнесла натужно:

– Ладно… Подождём… Но немного.

Я кивнула и, тоже выпрямившись, потрусила к широкому крыльцу академии. Через коридоры мне пришлось бежать, а учитывая, что ступеньки между пролётами рассчитаны не только на людей, но и на существ побольше, взбегать по ним – та ещё тренировка. В аудиторию я влетела распаренная и запыхавшаяся, как вьючный зверь.

И первое, что сорвалось с моих губ:

– А где все?

Аудитория в виде амфитеатра под стеклянным куполом, в котором красиво переливаются кристаллы свода, а в середине крупный песок, пустует. Вернее, в ней находится только мистер Лантерн. Он сидит в кресле в самом центре и с непринуждённым видом читает призрачную газету.

Заметив меня, он её сложил и щёлкнул пальцами, газета обернулась золотистой пылью и исчезла.

– Я уже десять минут жду, – сообщил он спокойно и поднялся. – А вы кого собирались здесь увидеть?

Я покрутила головой, глядя на пустые столы.

– Ну… Студентов, – неуверенно ответила я и обмахнулась ладонью.

– Вы много тыквоглавов знаете, чтобы они пришли ко мне на занятия? – поинтересовался медноволосый с лёгкой улыбкой.

Сейчас он расслаблен и кажется куда веселее, чем в прошлый раз.

– Если вы злитесь из-за опоздания, – на всякий случай поспешила оправдаться, – то…

– Немного, – признался он. – Но меня больше волнует опасность, которая сейчас висит над всеми. Пока я был один, то мог сосредоточиться на защите границ. Но теперь всё иначе.

Прозвучало многозначительно, и я немного смутилась. Поправив сумку на плече, огляделась и перевела дух. Под куполом светятся желтоватым тыковки вместо парящих шаров, они обтянуты паутиной, на полках у стен древние фолианты, в воздухе пахнет мятой и немного терпко, как от медноволосого.

Я застыла у двери и мяла ручку сумки, чувствуя, как невольно теплеют щёки. Мистер Лантерн поглядывал на меня искоса, но так внимательно, что тепло от щёк поползло на шею. Какое-то время он что-то рассматривал у себя на ладонях, затем произнёс серебристым баритоном:

– Займи место поближе. И дверь закрой. Сквозняки нам не нужны. Работать будем наедине.

Не знаю, от чего меня больше прошибло мурашками: от того, как он подчеркнул приватность занятий, или от просьбы сесть ближе. Или от того, что без посторонних он снова перешёл на «ты». Может, зря я невзлюбила Белолию и между ними ничего нет?

Пока я, борясь со смущением и мыслями, которые неуместно нагрянули, садилась за ближайшую парту, медноволосый хлопнул в ладоши. Воздух рядом с ним заискрился, и из пыльцы появилась доска с замысловатой клинописью. Она зависла перед ним, покачиваясь и слабо мерцая.

– Это древнегойдельский язык, – сообщил он и указал на тетрадь, чтобы я записывала. Это я и сделала, а медноволосый продолжил: – Поскольку тебя начали обучать как мага, то представление о чарах ты имеешь. Но магия тыквоглава требует особого внимания.

Мистер Лантерн вещал и прохаживался из стороны в сторону, иногда поглядывая на меня так, что сердце начинало биться чаще. Хотя я пыталась его унять. Но как с таким совладать?

Лекции в МГА всегда делились на теоретическую и практическую части, и сейчас я изо всех сил записывала теорию, стараясь сосредоточиться на смысле, а не на кострах в глазах медноволосого.

Тот рассказывал размеренно и негромко, а его серебристый баритон разливался весенним ручьём и эхом улетал под свод прозрачного купола. Сперва он говорил о границах, балансе стихий и магических потоков, о чём мы уже слышали на других занятиях. Потом подошёл к моей парте и пробарабанил пальцами по столешнице. Я невольно вскинула взгляд и, конечно же, встретила пламя в чайных глазах.

– А теперь о тыквоглавах, – произнёс он. – Начнём с того, что тыквоглавы – очень древняя раса, от которой остался только я. Вернее, так было до недавнего времени.

При этих словах он так выразительно на меня посмотрел, что пальцы мои разжались, и ручка с тихим стуком упала на столешницу.

– Наша история уходит корнями туда, где феи и пикси жили свободно и не прятались, а единороги табунами носились по лугам.

Я охнула.

– Единороги?

Медноволосый кивнул.

– Когда две тысячи лет назад случилось нашествие гоблинов, в битве на пустоши Роголана…

Название показалось знакомым, я промычала:

– Кажется, мистер Стальбород говорил о рудниках.

– Так и есть, – согласился Джек и оперся бедром на стол. – Рудники Роголана как раз под Роголанской пустошью. Там месторождения мирилиума. Это руда, которая источает магию. Она основа многих других пород. Так вот. В те далёкие века в битве при Роголане погибло почти всё население земель тыквоглавов.

Несмотря на то что случилось это очень давно, в груди у меня всё сжалось.

– Какой ужас…

– Так и есть. Я был юн, Пламя моего Очага ещё не успело инициироваться. И меня спасали особенно рьяно, потому что в старой тыквоглавской легенде говорилось:

Сразу вспомнился старенький домик в деревне, и бабушка, что пела песенку, которую помню до сих пор, так что изумление скрыть не получилось.

– Что-о-о?

Поверить, что бабушка знала слова легенды, трудно, но, судя по всему, так и есть. Выяснить бы – откуда.

Мистер Лантерн реакцию мою понял по-своему и пояснил:

– Была ещё нестихотворная версия. Что-то о том, как «в одном будет сила миллионов, и он встанет супротив тени. Его мощь сгорит, но удвоится, и отступят несметные орды». Но ясности она не добавляет. Хотя со временем мы с коллегами пришли к выводу, что речь обо мне, потому что гоблины продолжали нападения. Содружество успело вмешаться, но к этому моменту из всего рода тыквоглавов остался только я.

– И никто из тыквоглавов не смог победить гоблинов? – тихо спросила я.

Мистер Лантерн поморщился.

– У некоторых тыквоглавов есть сила последней вспышки, – произнёс он. – Когда тыквоглав жертвует собой, он взрывает в себе Пламя Очага. Эта вспышка так сильна, что выжигает всё вокруг метров на пятьсот. В нашем племени таких тыквоглавов было четверо. Но, к сожалению, гоблинов оказалось больше.

Рассказывая, медноволосый смотрел куда-то в пол, а у меня в груди всё сжималось: столько времени он был один, и мне даже представлять не хотелось, что он испытывал. Очень хотелось спросить, о чём эта легенда, что значит «в единой силе два» и всё остальное, потому что прозвучала она как тарабарщина.

Однако я удержалась от расспросов потому, что вид у медноволосого слишком отстранённый. Порыв взять его за руку я тоже сдержала и только произнесла:

– Это ужасно… Мне жаль.

Джек Лантерн ещё немного помолчал, разглядывая песок под ногами, затем глубоко вздохнул и вернулся в реальность.

– С тех пор я стою на страже границ миров, чтобы никто без разрешения не проникал на другую сторону.

– Один?! – не поверила я.

– Нет, конечно, – хмыкнул медноволосый и отлип от столешницы. – Существуют и другие хранители. Но в этой части мира охраной занимается тыквоглав. То есть я.

Удивлённо распахнув глаза, я выдохнула:

– Но в одиночку, наверное, очень тяжело это делать.

Чуть обернувшись, мистер Лантерн послал мне одну из своих невероятных улыбок, а костры в его зрачках полыхнули так, что я в который раз зарделась.

– Понимаю, к чему ты клонишь, – произнёс он очень мягко и терпеливо. – Но тебе ещё нельзя инициироваться.

– Это нечестно…

Его взгляд стал ещё теплее и ласковее, у меня от него по рукам побежали приятные мурашки.

– Пока Пламя твоего Очага не инициировано, никто не может его отнять, – произнёс Джек Лантерн. – Будь ты опытной, ты могла бы за себя постоять. Но как тыквоглав, ты пока не вызрела. Я просто хочу тебя защитить, Алиса.

Впервые Джек Лантерн назвал меня по имени. С его губ оно слетело по-особенному мягко. Я не сдержала глуповатой улыбки, а мысли потеряли строй. Теперь я снова просто глазела на медноволосого Джека Лантерна, который прошёл к доске и прочертил в воздухе клинописные символы.

– Запиши, – попросил он. – Это схемы общих пассов для тыквоглавов. Ты уже поняла, что можешь перемещаться и проходить через границы миров. Но делать это я тебе крайне не рекомендую. Ты пока нестабильна. Кто знает, куда тебя зашвырнёт. Мы уже несколько раз с этим сталкивались. Тогда я думал, что ты использовала заклинания.

– Но я оказалась тыквоглавом, – смело проговорила я. – И мои перемещения вполне неплохо заканчивались.

Джек отозвался:

– Да. Благодаря Мелодику и мне. Так что с перемещениями пока повремени. Делать это будешь только со мной.

Звучало убедительно. Управлять перемещениями я пока не умею. Однако на запрет пользоваться силой закипел внутренний протест, а медноволосый продолжил:

– Давай немного поупражняемся.

Он отошёл от парящей доски и кресла, затем сделал приглашающий жест. На меня накатило лёгкое волнение, и сердце забилось чаще. Даже не от того, что сейчас буду делать, а потому что делать это буду с ним.

И всё же, несколько раз коротко вдохнув и выдохнув, я поднялась и приблизилась к медноволосому.

– Поработаем пока с Пламенем, – сказал он и встал у меня за спиной так близко, что я ощутила тепло его тела. – Не бойся. Нам нужно научить тебя управлять потенциалом. Я видел, как ты зажгла стену, это немногие с первого раза умеют.

Я была с ним согласна, но, когда собралась кивнуть, его тёплые ладони легли мне на локти, аккуратно поддерживая, и я моментально забыла, что хотела сделать.

– Давай, не спеши, – произнёс он негромко мне на ухо, обдав его тёплым дыханием, и у меня по шее пробежали мурашки. Какое там занятие, если теперь я думаю о сильных руках медноволосого и его губах, которые рядом с моей щекой.

Каких усилий мне стоило собрать волю, только небесам известно. Сделав глубокий вдох, я вытянула руку и раскрыла ладонь, стараясь сосредоточиться.

Разумеется, ничего не произошло, потому что спиной я чувствовала широкую грудную клетку медноволосого, а его крепкие пальцы поддерживают меня под локти.

– Алиса, – снова произнёс он негромко над ухом серебристым баритоном, – направь мысли в нужное русло. Постарайся зажечь пламя на ладони.

Я хмыкнула – легко сказать.

И все же снова усиленно посмотрела на ладонь. Видимо, сделала я это с должным старанием, потому что по телу начало разливаться тепло. А потом на ладони вспыхнул маленький огонёк. Хрупкий и блёклый, но он озорно заплясал и замерцал.

– Получилось! – обрадовалась я.

– Не сомневался, – произнёс он за спиной, и я чуть не расплылась в лужу. – Теперь попробуй с ним поиграть.

Вот этого я не поняла и вопросительно обернулась. Наши лица оказались друг к другу очень близко, взгляды встретились, и я охнула, затаив дыхание. Джек Лантерн смотрел на меня сверху вниз и даже не пытался отстраниться, костры в его зрачках плясали всё сильней и становились больше, а сердце у меня в груди уже не просто стучало: оно грохотало и отдавало в шею и голову.

Не может так смотреть мужчина, которому всё равно.

Эта мысль вспыхнула, как Пламя Очага, и заплясала в диком безудержном танце. Не знаю, сколько мы так стояли. В какой-то момент мне даже показалось, что медноволосый чуть приблизился, но в последнюю секунду передумал и отшагнул назад.

Внутри у меня всё завопило от разочарования, но ликование никуда не делось.

– Алиса, – проговорил он негромко и непривычно робко опустил взгляд, – нам нужно заниматься.

Вернуться к мыслям о практике теперь стало непросто, я шумно сглотнула и кивнула:

– Хорошо…

– Я встану здесь, а ты попробуй бросить мне этот огонёк, – всё так же негромко попросил Джек.

– Хорошо…

– Мы… Ты должна сосредоточиться.

– Угу…

Отойдя ещё на пару шагов, медноволосый тыквоглав остановился и поднял голову. Мне в глаза он старался не смотреть, а остановил взгляд на огоньке.

– Представь, что это мячик, очень хрупкий, но при этом мощный, – произнёс он негромко, и на его лицо вернулась привычная, немного лукавая улыбка. – А потом бросай.

Наверное, мне не стоило смотреть ему в глаза, потому что я тоже заулыбалась и швырнула в него огонёк. Сделала я это самозабвенно, потому что в полёте он превратился во вполне себе шар, и Джек успел поймать его в прыжке, как вратарь, прежде чем огненный мяч врезался в парту.

Держа в ладонях крутящееся пламя, он восхищённо присвистнул:

– Мисс Арбис, да вы леди с огоньком.

– Не знаю, как это вышло, – призналась я, но улыбку с губ убрать не смогла.

Джек произнёс с ухмылкой:

– Я бы предложил обратный вариант. Но ты пока не готова ловить.

– А если готова?

– А если нет?

– Может, проверим? Или боишься? – стала подначивать его я, незаметно тоже перейдя на «ты», хотя, по правде, пока не уверена, что уже могу ловить огненные шары.

Крутанув пламя на пальце, как баскетбольный мяч, медноволосый отозвался:

– Боюсь. За тебя.

В груди снова вспыхнуло, захотелось петь и танцевать, но я удержалась, чтобы медноволосый не решил, будто второй в мире тыквоглав сбрендил.

Мистер Лентерн подошёл и бережно вложил полыхающий шар мне в ладонь. Я хотела отдёрнуть руку, но шар оказался тёплым, от него исходило спокойствие.

– Поглоти его, – попросил Дежек. – Пусть он станет частью твоего Пламени Очага.

Я не придумала ничего лучше, чем представить, как огненный шар всасывается в ладонь. И каково было мое удивление, когда это он и сделал.

Медноволосый поднял на меня голову с нескрываемым восторгом:

– Ты не просто сильная. Ты мощная.

– Это же хорошо?

Он кивнул.

– Именно поэтому я еще больше не хочу торопиться с твоей инициацией.

Последние слова стеганули обидой. Даже понимание того, что поступает он так ради моей защиты, не успокоили. У меня есть магия, я имею право пользоваться ею в полной мере. Имею право решать за себя. Я не фарфоровая кукла, которую нужно посадить под колпак.

Аудиторию я покидала со смешанными чувствами восторга и негодования. Восторг, разумеется, от того, что негласно проскользнуло между мной и Джеком. А второе – из-за вопиющей несправедливости. Но в целом первое занятие прошло лучше, чем ожидала. Может, мне и не придется проводить самостоятельный тайный ритуал, который сейчас показался глупым и безответственным. С другой стороны, тогда дух так и не увидит близких. А ведь мы пожали руки.

Окрылённая, воодушевлённая и немного озадаченная, я почти вприпрыжку отправилась по коридору, ненадолго забыв о духах, дрязгах и интригах. Правда, они обо мне не забыли.