Глава 19

Наряжать зал Виола меня все-таки утащила. Несмотря на то что я сперва упиралась, когда увидела зал, не впечатлиться не смогла. Оказалось, под мероприятия в академии отведено специальное помещение с красивыми колоннами, большими окнами в пол и лепниной по потолку и стенам. Это всё полагалось украсить, чем уже занималась бригада студентов из пяти человек.

– Может, они справятся без нас? – поинтересовалась я, глядя, как Рона и Софи ловко балансируют на парящей платформе и накручивают гирлянды с тыковками на потолочную лепнину.

– Даже не пытайся улизнуть, – проговорила Виола и подскочила к ящику размером с колодец, из которого торчали украшения. – Мы отлично проведём время.

Отнекиваться бессмысленно. Пришлось присоединиться и начать действо. Для Виолы этот процесс, судя по всему, что-то вроде выступления на сцене – она бегала туда-сюда, деловито указывала, что и где будет лучше смотреться, перевешивала то, что, на её взгляд, висело не там. А когда одна из девушек попыталась ей возразить, брюнетка устроила двадцатиминутную лекцию о композиции, чувстве прекрасного и об интерьерном дизайне.

Её увлечённость даже немного забавляла, и я по чуть-чуть начала увлекаться процессом. До того момента, как в зал вошли Джек, Белолия, мистер Стальбород и миссис Голдвинд, я чувствовала себя даже бодро. Но когда их делегация вошла и леди Лист начала рассказывать о том, как было бы здорово перевесить гирлянды из листьев, которые я только что накрутила вокруг колонны, настроение сникло. В частности, потому, что остальные её внимательно слушали. Я же с этой гирляндой возилась минут пятнадцать и перевешивать её – значит потратить ещё кучу времени.

– Мне нравится, как она висит, – чётко сказала я, когда леди Лист подошла и предложила повесить её на напольный канделябр.

– Но она закрывает фреску на колонне, – заметила лесовичка.

В целом на гирлянду мне плевать, гораздо ценнее мой труд и время, которое я потратила. И может, я бы все-таки смирилась с предложением лесовички, но когда она развернулась к Джеку и расцвела в улыбке, что-то ему пропев про исторический посыл зала, я не выдержала и сказала:

– Если хотите, можете сами попробовать.

После чего я демонстративно отшагнула в сторону и жестом пригласила заняться гирляндой. Рассчитывала, что леди Лист не снизойдёт до работы по залу, но она с большим энтузиазмом приняла предложение.

– Сейчас, мисс Арбис, я вас научу, как работать с листьями. Тем более гирлянды свиты из настоящих листьев чарующих клёнов. Не расстраивайтесь, вы просто не лесовичка. Но ничего. Всему можно научиться.

Пока я молчаливо кипела, леди Лист лёгкой походкой приблизилась к колонне и взмахнула рукой. Если мне для накручивания гирлянды пришлось пользоваться стремянкой, то в случае лесовички она самостоятельно раскрутилась и полетела, куда приказала леди Лист.

– Вот, смотрите, – довольно произнесла она и сделала несколько замысловатых узоров пальцами, после чего лиственная гирлянда послушно намоталась на канделябр и подняла его в воздух метра на три. – Во-первых, так мы не перекроем фрески. А во-вторых, парящий подсвечник куда удобней. Его никто не собьёт во время танца. И свет от него льётся дальше.

Преподы и студенты закивали, что-то одобрительно заговорили, но для меня досаднее всего стало то, что Джек тоже согласен с Белолией. Обидно даже не потому, что так действительно красивее, а из-за того, как он улыбается ей.

Возникшая слева Виола подкинула дров в топку моей досады словами:

– Не знала, что преподы тоже участвуют в украшении.

– Правда? – спросила я, потому что сейчас показалось, что против меня сплотились все.

Выражение лица Виолы сделалось преданно-страдальческим, она проговорила клятвенно:

– Да если бы я знала, я тебя сюда не потащила бы. Ты что, мне не веришь?

Я вздохнула, глядя, как преподы пошли дальше по залу, обсуждая, как лучше расставить столы с угощениями.

– Верю…

Смотреть на Белолию и Джека, которые ходят вместе, оказалось невыносимо. Я отложила фигурку паука, которого собиралась вешать под полоток, обратно в коробку, и сказала:

– У меня пропало настроение. Пойду пройдусь.

– С тобой сходить? – с участием спросила брюнетка.

Я покачала головой.

– Хочу побыть одна.

Покидала зал я в расстроенных чувствах. Трудно смириться, когда тот, кто тебе небезразличен, выбрал другую из-за того, что ты недостаточно вызрела в магии. Во всяком случае, так говорит дух, и после демонстрации с гирляндой его слова кажутся не лишёнными смысла. Может, действительно стоит взять на себя решение доказать всем, что я не недозрелое зерно, а вполне тыквоглав?

Дальше додумать я не успела, потому что справа меня кто-то дёрнул за локоть. Кто этому причина я определила по запаху, и начала оборачиваться, чтобы как следует высказать ему всё, что накипело.

– Да как же ты меня доста… – начала я, но слова замёрзли на губах.

Закарий выглядел как двуногий волк с оскаленной пастью и глазами, похожими на жёлтые фонари, в которых светится безумие. Его когтистые пальцы вцепились мне в локоть, из глотки вырвались рычания и хрипы, он будто попытался что-то сказать, а потом начал валиться на меня всей массой.

Не знаю, как смогла вывернуться из его хватки, но удирала я из коридора очень быстро. И бежала целенаправленно к Виоле, потому что решение наконец доварилось.

Брюнетка очень кстати расставляла свечи возле самого входа в зал, так что мне даже не пришлось снова попадаться на глаза преподам.

– Пойдём! – быстро скомандовала я ей и схватила за руку.

Та едва не выронила свечку, но успела её сунуть в подсвечник.

– Куда?

– Проводить ритуал.

Глаза Виолы засветились воодушевлением и распахнулись, а улыбка стала загадочной и широкой.

– Наконец-то! – выдохнула она. – Решилась.

Я не ответила, позволив Виоле перехватить инициативу и потащить меня куда-то по коридору. В правильности решения я все ещё не уверена, но в груди клокочет обида и страх. Именно они подтолкнули к действию.

– Нам нужно заглянуть в комнату, – сообщила Виола. – Там фолиант.

– Даже спрашивать не буду, где ты его достала.

Брюнетка на это покачала головой и ответила:

– Люблю нарушать правила.

До комнаты добрались быстро, Виола оставила меня ждать у дверей, а сама нырнула внутрь. Меня от волнения начало потряхивать. Самой не верилось, что я иду на такой шаг. Но он того стоит: я докажу Джеку, что готова.

Об этом я думала, пока в дверную щель наблюдала, как Виола на коленках что-то вытаскивает из-под кровати.

– Фух… – выдохнула она и вытянула фолиант в чёрном кожаном переплёте размером с системный блок компьютера.

Клинопись на обложке выбита на неизвестном языке.

Я поинтересовалась:

– Где ты её взяла?

– Где взяла, там уже нет, – усмехнулась Виола, вставая и с трудом поднимая тяжеленный с виду фолиант. – Говорю же. Он умеет держать обещание.

Уточнять я не стала. И так понятно, о ком речь.

Книгу пришлось тащить вдвоём, так что мы шли по коридорам академии, прижимаясь к стенам, чтобы не попасться студентам или преподам на глаза. А таких в ночь перед Хеллоуином достаточно. Фолиант оттягивал руки, я поглядывала на его испещрённую символами обложку, и в свете синих тыковок казалось, что они шевелятся.

– Думаешь, сработает? – нервничая, прошептала я и на всякий случай оглянулась.

– Не дрейфь, – отозвалась Виола, пыхтя. – Надо выйти за стены академии. Внутри не получится. Тут защита. Уйдём подальше, чтобы не увидел никто.

О том, как мы выбирались на улицу через главное фойе, можно писать баллады. Потому что переть громадную книженцию посреди зала, где ходят студенты, так, чтобы не вызвать подозрений, – целое искусство. И, судя по всему, мы с Виолой его постигли.

На крыльце прохладный воздух ободрил и придал уверенности. Кристаллы свода мягко мерцали белизной, широкий, отсыпанный ракушечником двор академии ровный и пустой. Но мне отчего-то не по себе.

– Может, все-таки где-нибудь здесь проведём… мероприятие? – спросила я Виолу.

Та покачала головой.

– Представляешь, что будет, если нас поймают? – отозвалась она, покосившись на меня, как на дурную. Именно таковой сейчас я себя и ощущала, уже только потому, что решилась на этот ритуал.

Но ничего. Когда я во всей красе предстану перед Джеком, он перестанет меня презирать. А Закарий не осмелится ко мне лезть.

Поглядев по сторонам и убедившись, что вокруг никого, мы с брюнеткой посеменили к воротам, что неудобно, когда на двоих несёшь большую книгу. Как и в прошлый раз, их мы преодолели без проблем, видимо, никто бы не додумался покидать стены академии. Так что, добравшись до полупрозрачного моста, мы его пересекли и направились к роще.

Ночь тихая. Деревья молчаливо стояли в бледном свете кристаллов купола, лишь пару раз где-то вдалеке крикнула сова. Виола шла уверенно, и мне делалось не по себе от того, как хорошо она знает, что делать. Но ради цели я была готова преступить страх.

– Здесь, – сказала брюнетка, указывая на поляну в окружении густых деревьев и кустарников. – Тут нам не помешают.

Дотащив книгу на поляну, мы приставили её к небольшому камню и немного отдышались. Смятение накатывало на меня всё больше, я даже оглянулась на академию, которая кажется огромной даже с такого расстояния. Может, зря я всё затеяла?

– А я сегодня в столовке видела, как Джек передавал Белолии какую-то коробочку, – будто услышав мои мысли, сообщила Виола. – Что в ней, я, конечно, не знаю. Но, по-моему, не честно, что он морочит тебе голову, а сам крутит шашни с этой кикиморой.

В груди всё опалило жаром, я до боли сжала кулаки. Нет уж, я докажу всем, что не тряпка. И я могу побороться за того, в кого влюблена. Пусть даже с Белолией.

– Готова? – с таинственной улыбкой спросила Виола и открыла фолиант.

Страницы зашелестели, а я закусила губу и кивнула. Найдя нужную, Виола начала негромко читать заклинание. Сперва ничего не происходило, и я даже испытала некоторое облегчение, но она продолжала, и через какое-то время неподвижные кроны деревьев зашумели.

Я вскинула голову.

– Что-то происходит.

Виола кивнула, не прерывая чтения, и указала, чтобы я встала в середину поляны. Когда я выполнила просьбу, читать брюнетка перестала и, наклонившись, стала рыскать по земле, приглядываясь и принюхиваясь.

– Ты что делаешь? – почему-то шёпотом спросила я.

Но она отмахнулась, всем видом показывая, чтобы я стояла и молчала. Рыскала она так долго, что у меня замёрзли ноги.

– Если ты решила заняться прополкой сорняков, то время не самое подходящее, – решила пошутить я.

Виола опустилась на четвереньки и стала шарить пальцами в траве.

– Наш благодетель должен послать нам кое-что, – сообщила она и наклонилась ниже.

– Вряд ли это корнеплод.

Заглядывая под листья лопухов, брюнетка отозвалась:

– Как, по-твоему, из мира духов он должен что-то передать?

– Понятия не имею, – честно призналась я.

– Земля, – коротко пояснила Виола, а когда я продолжила с многозначительный ожиданием молчать и обхватывать себя за озябшие плечи, добавила: – Усопших часто хоронят в земле. Так что через неё можно что-то передать. Ну, если сил, конечно, хватит. Есть ещё варианты через огонь или камни. Но огонь непредсказуем, а ты у нас пока не очень с ним управляешься. Но ничего, мы всё исправим. А камни вообще очень твёрдые. Я точно так же фолиант получила.

Пока я представляла варианты, каким образом можно что-то передать из мира усопших, Виола воскликнула:

– Ага! Вот оно!

Когда я наклонилась влево и заглянула ей через плечо, то застыла, потому что под одним из лопухов земля шевелилась. Виола отодвинула широкие листья и победно произнесла:

– Смотри!

Земля продолжала шевелиться и пушиться, потом образовалась ямка, как если бы в ней поселился муравьиный лев. Ямка быстро расширялась, а когда достигла диаметра сантиметров тридцать, из середины стало что-то вылезать. Я охнула, а Виола радостно захмыкала. Вылезло сперва что-то продолговатое и в комьях земли. Приглядевшись, я с холодком на спине узнала пальцы, которые что-то сжимают. Они продолжали вылезать из ямки, пока в её середине не появилась вся рука, грязная, бледная и в каких-то пятнах.

Пока я с вытаращенными глазами искала, что сказать, Виола разжала её пальцы и поймала на ладонь небольшой пузырек с чёрной жидкостью.

– Ну наконец-то, – с облегчением проговорила она и поднялась с колен.

Рука тем временем с хрустом покрутила кистью и втянулась обратно в ямку, земля по краям присыпалась, и перед нами снова ровная и самая обычная полянка.

– Я это брать не буду, – предупредила я и отшагнула.

Лицо брюнетки сделалось таким скучающим и разочарованным, что стало стыдно.

– Я, значит, тут для тебя стараюсь, ломлюсь среди ночи в рощу, нарушаю правила. А ты не хочешь брать? Ну что ж, ладно, можешь и дальше терпеть приставания Закария. Кто знает, может, он тебя и не сожрёт перед первым превращением. И может быть, когда-нибудь Джек Лантерн соблаговолит допустить тебя к инициации. Правда, к этому моменту Белолия уже может затащить его под венец. Возможно, у них даже появятся дети. А ты давай, жди у моря погоды.

Каждое её слово хлёстким ударом отозвалось во мне, страх хоть и не исчез, но решимость, может даже и скоропалительная, всё же забурлила, и я протянула ладонь.

– Ладно, Виола. Что я должна делать?

Губы брюнетки тут же растянулись в лисьей улыбке, она проворковала:

– Ну вот это другое дело, подруга. – Откупорив бутылочку, она протянула её мне. – В книге сказано, что всё содержимое нужно втереть себе в грудь до полного впитывания.

– И всё?

Виола пожала плечами, а я с облегчением забрала у неё пузырек, радуясь, что хотя бы не придётся это пить. Затем расстегнула верхние пуговицы блузки и аккуратно налила в ладонь содержимое.

Поднесла к носу. Запахло чем-то приторным, но непонятно, чем конкретно. Что ж, вперёд, к борьбе за любовь и безопасность.

Начала втирать я снадобье осторожно и медленно, прислушиваясь к каждому ощущению. Когда ничего не произошло, стала делать это смелее, снадобье впитывалось быстро и уже минут через пять я всё втёрла.

– И что дальше? – спросила я Виолу, которая, как надзиратель, за мной наблюдала.

– Не спеши, – сообщила она.

Когда спустя пару минут так ничего и не произошло, я собралась сказать, что затея глупая, бестолковая и больше похожа на розыгрыш. Но едва открыла рот, как в груди что-то загорелось.

– Ой… – вырвалось у меня, и я ухватила себя за солнечное сплетение, где сейчас весьма тепло.

Виола победно воскликнула:

– Получилось!

Я же всё больше ощущала, как во мне пульсирует что-то огненное, не обжигающее, но тёплое. Правда, пульсирует оно слишком неравномерно, непредсказуемо и непонятно. Меня качнуло в сторону, пришлось растопырить руки, чтобы не упасть.

– Виола, что-то не так…

– Всё в порядке, – как-то приглушённо ответила брюнетка и, когда я подняла на неё голову, то смотрела она на меня как-то совсем недобро.

– Нам нужно вернуться в академию… – проговорила я и сделала несколько шагов, но мир поплыл, и я осела в траву.

– Не спеши, – все так же глухо произнесла брюнетка, – ты ведь хотела инициацию побыстрее? Теперь пожинай плоды.

Прозвучало так угрожающе, что я стала перебирать в голове изученные заклинания защиты. Но там сейчас такая каша, что вспомнить бы номер собственной комнаты. Какая глупость! Какая дичь, вся эта затея! Как я могла на неё согласиться? Пошла на поводу у собственных страхов и неуверенности. Сколько раз я повторяла: нужно себе доверять. Вот уж правда, не перепутать настойчивость и самостоятельность с безрассудством и самонадеянностью тот ещё опыт. А теперь… А что теперь?

Мир продолжал плыть, а в груди теплело. С запозданием я догадалась, что это Пламя Очага, которое побеспокоили раньше времени, прыгает и дёргается, как огонь, в которого плеснули розжиг.

– Виола, кажется, меня сейчас перебросит, – чувствуя, как меня затягивает в знакомую центрифугу, выдохнула я.

Виола не ответила, а только улыбнулась хищно, мрачно и как-то по-птичьи.