Глава 15. «Условия»

Я сидела на краю бассейна, подобрав ноги и оперевшись подбородком на колени, и наблюдала за Нафизом. Он плыл неспеша, загребая воду размашистыми движениями вытянутых рук. Красиво. Даже чисто эстетически было приятно наблюдать, как скользит в воде его стройное сильное тело.

Он доплыл до конца бассейна, оттолкнулся от противоположного борта и двинулся обратно. Где-то посередине нырнул под воду и высунул голову уже у самой кромки с этой стороны, проскользив под водой тихой вытянутой тенью.

Вынырнув, он вдохнул и тряхнул головой, разбросав мелкие капли воды.

– Ты грустишь, – чуть прищурился, глядя на меня. – Пойдём в воду.

Нет, я не грустила. Точнее, это было не совсем верным определением. Я размышляла. Пошла рефлексия того, что между нами только что произошло. Я анализировала и в Тае, и когда домой приехала. Но то было что-то из разряда “бли-и-ин, я сумасшедшая! Настоящая Ксюша бы такого не натворила”, а потом “да и ладно! Один раз живём! Я тоже имею право оторваться и насладиться жизнью”.

Теперь же ситуация была иная. Я была в растерянности. Нафиз не взял меня силой или измором, я хотела его и получила невероятное наслаждение. Но меня не покидало горькое ощущение предательства. И предала себя я сама.

Этот раздрай, эта биполярность желаний больше всего и удручали. И где из этой ситуации искать выход – я понятия не имела.

– Ну же, – он взял меня за руку и сжал пальцы, – пойдём.

Шикарный мужчина, настоящий шейх арабской страны у моих ног – зовёт меня поплавать в его великолепном бассейне после умопомрачительного секса. Кому рассказать – не поверят. А узнают, что я ещё и выделываюсь – пальцем у виска покрутят.

Сжав его руку, я прыгнула к нему в воду. Нафиз поймал меня и прижал к себе, но уже не так жадно, а нежно и расслабленно. Он был удовлетворён и спокоен, в прекрасном настроении. Даже в игривом немного, потому что вдруг плеснул в меня водой, словно мальчишка.

Я, признаться, была шокирована. Разве шейхи играют в детские водные игры? И даже не сразу ответила, и только уже когда он плеснул ещё раз, шлёпнула по воде ладонью в ответ.

У нас завязалась настоящая битва. Это действительно меня в некотором роде отвлекло от тяжёлых мыслей. Мы брызгались водой друг в друга, смеялись и веселились, пока он не догнал меня и снова не заключил в объятия.

– Моя неземная чужестранка, – прошептал и поцеловал.

Я ответила. Мне хотелось.

– И ты невероятный, – призналась ему, глядя в глаза. – Как бы я была рада встретить тебя в своём мире.

– А чем плох мой мир? – он сдвинул брови, глядя с искренним непониманием. – Чего тебе не хватает, Хэриб? Скажи откровенно. Что мне сделать, чтобы ты чувствовала себя комфортно?

– Я хочу принадлежать сама себе, понимаешь?

Мне показалось, что именно сейчас за всё время, что я нахожусь в его дворце, мы впервые были так близки к пониманию друг друга. Я даже начала надеяться, что он услышит меня.

– А принадлежать мне совсем плохо для тебя? – кажется, он искренне пытался понять.

– В сексе – не плохо. Мне нравится. Но в жизни… Женщины нашей культуры привыкли принимать решения сами за себя.

– Тогда мне жаль ваших женщин, – сказал он честно. – Но я понимаю, о чём ты говоришь. Кажется, понимаю. Скажи, Хэриб, мы можем найти вариант, который будет устраивать нас обоих?

Внутри меня всё вздрогнуло от радости. Нет, Нафиз явно не намеревался отпустить меня прямо сейчас – посадить на самолёт и отправить в Москву. Но он, кажется, слышал меня и даже пытался пойти навстречу. И это была уже победа.

И ответить мне нужно было, подумав. Чтобы разрушить то хрупкое равновесие, что могло бы установиться.

Мы доплыли до борта, сели на него, опустив ноги в воду.

– Не знаю, Нафиз, – пожала плечами. – Свобода передвижений для начала. Меня держат в комнате взаперти.

– С этого момента никто не смеет повернуть ключ снаружи твоей комнаты, Хэриб, – кивнул он. – Продолжай.

– Не только во дворце. Он великолепен, дух захватывает, но это клетка для меня. Золотая, с бриллиантами, но клетка.

– Я приставлю к тебе охранника. Одну из прислужниц тоже обязательно нужно брать с собой.

– Хорошо, – пришла моя очередь соглашаться. Я и так выторговала себе больше, чем надеялась. – Куда я могу поехать, если захочу?

– Куда угодно. Город открыт для тебя, Хэриб.

– Спасибо, – я улыбнулась искренне и с благодарностью.

– Нафиз, я видела, что женщины твоей страны не все закрывают лица. Я тоже не хочу. Я христианка. Согласна прикрывать волосы, но не лицо.

Нафиз нахмурился, и я подумала, не перегнула ли за раз.

– Я буду ревновать, Хэриб. Другие мужчины будут смотреть на тебя. Но если для тебя это важно – пусть будет только хиджаб.

– И ещё, – я решила идти ва-банк. – Я хочу, чтобы ты доверял мне, Нафиз. И хочу иногда летать домой. Раз в полгода, к примеру. Я буду возвращаться к тебе, если ты позволишь мне это.

Я замерла в ожидании его вердикта, затаила дыхание. Если он скажет да, то я тоже попробую открыться ему. Мне нравится этот мужчина. Очень. Чего уж тут скрывать. Но я не хочу задыхаться взаперти.

– Ты режешь меня без ножа, Хэриб, – он горячо посмотрел мне в глаза, и я заметила, как натянулись его желваки.

Сразу не отказал – хороший знак. Не вспыхнул яростью, не разозлился – надежда.

– Ты тоже отрезал меня по живому от моей жизни, – я решила до конца быть откровенной. И в словах, и в эмоциях. Если сейчас не получится – уже не выйдет.

Мы замолчали. Сидели друг напротив друга, мокрые и обнажённые, всего в нескольких сантиметрах и воевали взглядами. Он наседал, я держала оборону, не сдавалась.

– В ответ ты выйдешь за меня, – отрезал он. – Религию можешь оставить свою. Позже, если захочешь, сможешь принять ислам. Но дети будут мусульманами в любом случае. И мальчики, и девочки. И воспитаны в традициях моей страны и культуры.

– Мне запрещено будет говорить им о России и о том, как там живут люди?

– Конечно, нет. Ты сможешь показать им свою страну. Но обещай не насаждать противоречия втайне от меня.

Мы сейчас будто заключали договор. Это было так странно. Для меня странно. Но суть была в том, что всё то, что сейчас требовал Нафиз, он мог взять и так. Не спросив и не отчитавшись. Поэтому, пока была такая возможность, мне следовало согласиться.

– Что-то ты совсем изнежился в женских объятиях, брат мой, – послышалось вдруг громогласное откуда-то сверху. А потом по извилистой лестнице, с которой спустился до этого и сам Нафиз, когда я наблюдала, послышались тяжёлые шаги.

От неожиданности я вскрикнула и дёрнула на себя полотенце, что лежало, благо, совсем рядом. Заметила, что лицо Нафиза омрачилось, словно тучи набежали.

– Уходи, Хэриб, быстро! – негромко скомандовал он. – И лицо прикрой. Это важно!

Несмотря на то, что мы условились, что я могу не закрывать лицо, спорить сейчас я не стала. Я почувствовала какую-то смутную тревогу, даже угрозу, и мне и самой захотелось закрыть себя с ног до головы от того, кто спускался к нам по лестнице.

Я скользнула к накидке, которую сорвал с меня Нафиз, а потом, замотавшись в неё, быстро убежала в сторону двери, на которую он мне указал.