Глава 23. «Осознание»

– Ашура, что происходит? – спросила я, резко встав. Голова от слабости и резкого подъёма закружилась, поэтому пришлось придержаться за спинку кресла.

– Отдыхай, сайеда, ты слаба.

– Я ещё раз спрошу, – повторила я, неудовлетворённая и рассерженная таким ответом. – Что происходит, куда забрали Вафию и по какой причине?

Я была не той испуганной чужестранкой, которой меня привезли два месяца назад. И если Вафия изначально была предназначена мне в компаньонки, то Ашура скорее в надсмотрщицы. Но с тех пор всё изменилась. Я больше не нуждалась в том, чтобы меня контролировали, и Ашура это чувствовала.

– Сайеда Хэриб, – она поклонилась и поубавила тон. – Есть подозрения, что Вафию к тебе подослали. Точнее её подослали во дворец, чтобы шпионить за господином и его возлюбленной, которой оказались ты.

Ощущение шока горячей волной сдавило где-то под желудком. Верить в это не хотелось совершенно, ведь Вафия была тут единственным человеком, с которым я общалась искренне и открыто. Кроме Нафиза, конечно.

Эта милая девушка была добра ко мне, заботлива, я видела её искреннее участие. Она не могла быть той, о ком сказала Ашура.

… или могла?

Я обхватила себя руками, потому что после того, как меня бросило от этой новости в пот, теперь стало морозить. Я начала шагать по комнате туда – обратно, вызывая в памяти моменты общения с Вафией.

Ну же, Ксеня, ты же журналист. Это почти как следователь, только ещё круче. Думай. Убери эмоции и выведи “на экран” факты.

И ничего такого, что могло её скомпрометировать, мне не вспоминалось. Милая, заботливая девушка. Смелая, если вспомнить момент со… со змеёй!

Она вошла в комнату именно в тот момент, когда я застыла у короба. Ворвалась практически, хотя повод был не особенно важный, а перед этим я сказала, что иду отдыхать. Смело так подошла к коробке… Потому что знала, что змея там неядовитая?

Сама положила? Она ведь возвращалась за палантином, когда мы уже вышли к водителю. Или провела кого – то? К моей комнате, как я понимаю, доступ есть мало у кого.

А потом “спасла”, чтобы ещё сильнее закрепиться в доверии?

– Почему ты сказала мне отставить чай? – я посмотрела сначала на чашку, напиток в которой уже перестал дымиться, а потом подняла взгляд на стоящую у кресла Ашуру.

– Есть предположение, что в нём яд.

– Хочешь сказать, что Вафия могла сейчас отравить меня? Убить? – как бы мне не хотелось в это не верить, страх, что это правда, стремительно побежал с кровью по венам, разнося мерзкое леденящее ощущение.

– Вряд ли убить. Думаю, она добавляла яда совсем немного, чтобы ты чувствовала себя больной. Потому что, когда ты больна, сайеда, ты не можешь проводить время с господином.

– И отдаляюсь от него… – уже я сама закончила мысль, кивнув. – По их задумке.

Я снова почувствовала спазм в желудке, и колени ослабли. От мысли, что я несколько дней употребляла яд, стало ещё более дурно. Захотелось засунуть пальцы в глотку и исторгнуть из себя эту гадость.

Только вот это бы не помогло, потому что сегодня я чай, принесённый Вафией, ещё даже не пригубила, а тот что пила последние четыре дня, уже не в желудке.

– Отдыхай, сайеда. Я заберу чай, его исследуют. Думаю, доза там минимальная, только лишь чтобы вызвать недомогание. Можешь выпить сорбенты или просто пей больше воды, через день – два следы уйдут и тебе станет лучше. Но если хочешь, можем позвать доктора.

– Хорошо, – кивнула я в ответ. – Спасибо, Ашура. Доктора пока не нужно.

Женщина попрощалась и ушла, а я легла на кровать и замоталась в покрывало, поджав колени к груди. Я чувствовала себя опустошённой и уязвимой. Предательство всегда ранит. Я ведь доверяла Вафии, уже считала её подругой.

А если она не виновата? Этот её взгляд, когда уводили… Она смотрела так, будто просила о помощи, умоляла. Скорее всего, ей сейчас несладко придётся.

Но если Вафия действительно засланный казачок, то это может быть просто игрой, а я оказалась слишком доверчивой.

В памяти всплывает превью – заставка к какому-то сериалу про восток: “дворцовые интриги, тайны, смертельная борьба за принца”

Я такого не хочу. Ни интриг, ни тайн, ни тем более смертельной борьбы.

В порыве приступа подозрительности и ощущения какой-то болезненной незащищённости, я вскочила с кровати, игнорируя головокружение, шатаясь, пошла к двери и проверила, заперт ли замок. Судя по всему, это так себе защита, но мне стало спокойнее.

Снова умостившись на постели, я никак не могла найти удобную позу. Раньше мне нравилось спать на животе, но сейчас, едва перевернувшись, я аж охнула – так заболела придавленная грудь. Только сейчас поняла, что она ужасно саднит. С чего бы? Может, сбой какой гормональный или ПМС такое зверское.

Я, кстати, совсем уже забыла про свой цикл. Надо глянуть, когда там месячные, чтобы не попасть в неловкую ситуацию.

Потянувшись к тумбочке, я взяла свой смартфон и открыла нужное приложение.

Сначала даже не поняла, что не так. Бред какой-то. Глюки у приложения, что ли?

Но потом в груди будто жар вспыхнул и стёк огненным потоком по внутренностям. Смартфон едва не выскользнул из пальцев, потому что они резко стали влажными и задрожали.

Приложение показывало, что сегодня у меня восемнадцатый день задержки…

Тошнота, уже от резкой нервной встряски, подкатила к горлу отвратительным клубком. Я соскочила с кровати и понеслась в ванную. Едва успела открыть унитаз, как вывернула весь тот скудный ужин, который смогла в себя впихнуть, но даже после этого болезненные спазмы не стихли. Казалось, что даже рёбра от них сейчас надломятся.

Насилу продышавшись, я кое-как встала и открыла кран с холодной водой. Подставила сначала запястья, а потом набрала воду в пригоршню и опустила туда пылающее лицо. Резкая смена температур заставила сделать резкий вдох и помогла немного прийти в себя.

Я подняла лицо и посмотрела на себя в зеркало. Зрачки были расширены, губы от тяжёлого дыхания приоткрыты, на скулах выступили алые пятна. Вид был весьма не очень, но разум прояснился.

Итак, Ксения, что мы имеем.

Первое: меня предали и пытались убить. Ну или покалечить. У меня в этом чужом месте совершенно точно были могущественные враги, недовольные моим появлением. Опасные враги. С длинными руками.

Второе: я была беременна.

И сомнений у меня, почему-то, не осталось в этом и без теста.

Мой цикл никогда не давал сбоев. Вообще никогда. Ни во время стресса, ни во время гриппа, ни когда я за двое суток несколько раз пересекала часовые пояса. Чтобы в моей жизни не происходило, месячные были как часы: чётко, точно, вовремя. И совершенно безболезненно, поэтому – то я и удивилась набухшей саднящей груди.

Да и с Нафизом мы не предохранялись. Точнее, предохранялись, но путём прерванного акта. Я просила его вытаскивать, потому что к рождению детей была не готова. Нафизу это совершенно не нравилось, но он делал, что просила. А те несколько раз, когда сперма всё же попадала в меня, я считала, что было в неопасные дни.

Но я обсчиталась!

И теперь я была совершенно точно уверена, что жду от Нафиза ребёнка.

И ещё, так же совершенно точно, я осознавала, что должна скрывать это от любой живой души максимально долго. Если враги есть у меня и ненависть их настолько сильна, что мне намекают, что убьют без сожаления, то что тогда говорить о том, насколько неприемлем мой ребёнок.

Кто мой враг, я прекрасно понимала. И что узнав о ребёнке, действия её станут ещё более радикальными и решительными – тоже.

Меня убьют.

А если каким-то чудом дотяну до родов, то после них точно. И ребёнка тоже. И пусть сейчас двадцать первый век, борьба за наследие в семьях королевских кровей никуда не делась. А у Нафиза детей больше нет. Наш будет первым.

Или не будет, если я не приму меры. А я обязана, потому что, когда Господь посылает женщине под сердце ребёнка, он наделяет обязанностями хранить и защищать своё дитя.

Здесь, в чужом мире, я сделать этого не смогу. А значит, я должна выбраться отсюда. Должна сбежать.

Я полюбила Нафиза, даже почти приняла новую жизнь, но я ни за что не приму смертельную опасность для нашего ребёнка. Он не простит меня, но выбора нет.

Пульс вдруг выровнялся, тошнота отступила, головокружение прекратилось. Решимость пришла с осознанием, которое огненными буквами загорелось в мозгу: “Я. Должна. Бежать.”