Глава 32. «Ва-банк»

Я думала, что самым трудным в нашей с Петей новой жизни – это будет момент, когда мне нужно будет уходить от него. Жить от часа утром до часа вечером.

Но это оказалось не так. Самым сложным было видеть, как с моим ребёнком общается чужая женщина – жена его отца. И у неё не было этого ограничения по времени. Она могла находиться с ним сколько угодно и когда угодно.

Прошла всего лишь неделя, как мы жили во дворце, но мне казалось, что минули месяцы. Душа билась и болела, будто с неё живьём снимали кожу.

Нафиз не разлучил нас навсегда, не сделал это резко, он отнимал у меня сына медленно. Плавно приучал его жить без меня, показывая, что и без мамы ему может быть хорошо. Понемногу, по чуть – чуть вкладывал мысль, что другая женщина тоже может о нём заботиться. И ему не о чём беспокоиться, ведь маму у него тоже никто не отнимал.

А я металась, сгорая изнутри, но ничего не могла поделать. Убеждала себя, что у меня всё ещё есть эти два часа в день, а это уже что-то. И что я обязательно что-нибудь придумаю.

Но ничего не придумывалось. Голова напоминала пустой гулкий чан, а мысли смазывались в какую-то кашу. Я не могла взять себя в руки.

А вот так в панике и на столь сильных тяжёлых эмоциях было опасно что-то предпринимать. Да и… будем честны: что я могла? Сейчас единственным выходом было быть послушной и покладистой, делать всё, что скажет Нафиз.

Надеяться на то, что он оттает, вновь почувствовав ко мне что-то, не стоило. Это я тоже понимала предельно точно. Он был женат на красивой молодой девушке и, наверное, любил её.

В дверь раздался короткий стук, и я встала из-за стола, разрешив войти. Меня больше не запирали в комнате, но дальше коридора, небольшой столовой и заднего маленького дворика ходить не разрешалось.

В комнату вошла Фарида с ведром и шваброй. Она по-прежнему презирала меня и недолюбливала. О чём не забывала намекнуть или даже сказать открыто.

– Сидит тут, бездельница, – бормотала она себе под нос. – И почему только господин не заставит тебя работать? После всего-то, что ты сделала для него, после того, что натворила… Был у нас добрый и милосердный хозяин, а превратился… ох…

Речь её была уже для меня не нова, я продолжала молча сидеть, пытаясь читать книгу, когда обратила внимание на некоторый сказанный вскользь факт.

– Шейха Рамира – прекрасное дитя. Чистое, светлое, дар Божий… Только беда у неё такая, не может она наследника господину родить… А ты! Неблагодарная. Дал тебе Аллах возможность, так…

– Что ты сказала, Фарида? – я прикрыла книгу и отложила её в сторону.

Женщина будто очнулась. Посмотрела на меня с удивлением. Привыкла бормотать себе под нос, не ожидала, что я вступлю с ней в разговор.

– Что сказала? – закудахтала она. – То и сказала, что из-за тебя господин теперь совсем другой. И что шанс, данный Аллахом, ты…

– Нет. Про шейху Рамиру.

Фарида занервничала. Не думаю, что она сболтнула какой-то секрет, никому не известный факт, но, видимо, оказаться сплетницей ей не хотелось. Хотя, как мне показалось, именно ею она и была. И только сейчас я поняла, насколько эта ворчливая тётка может быть мне полезной.

– Добрая она, замечательная. И господина любит. Но отец её умолчал, когда замуж выдавал за шейха, что бесплодна она. Потому и отдал младшую, а не старшую. Обязательным условием поставил свадьбу взамен поддержки шейха аль-Айада. А ему в тот момент никак без поддержки… Карим аль-Айад совсем озверел, шайтан его попутал…

В моей голове стала складываться определённая картинка. Противостояние братьев, по-видимому, лишь обострилось. Нафизу нужна была поддержка других влиятельных семей, и он заключил сделку. Политические браки способом достижения нужных договорённостей были всегда.

Я встала и подошла к Фариде. Взяла из контейнера одну из тряпок, окунула в ведро с водой и отжала под взглядом удивлённой женщины. Белоручкой я никогда не была, так что мне было это совсем не сложно, особенно если это поможет немного расположить к себе Фариду и разговорить её.

– А Саффана Хафури? Разве не она была его невестой? – спросила я, протирая письменный стол и снова ополаскивая тряпку.

– Даже имя её в этом дворце не называй! – исказилось от злости лицо Фариды. Кажется, я попала туда, куда нужно. – Эта вероломная …(дальше следовало арабское ругательство, которое я перевести у себя в голове быстро не смогла, а что смогла, было похоже на набор слов), пыталась пригреться возле шейха Нафиза, убеждала его, что ты его предала. А потом выяснилось, что она-то тебе и помогла сбежать.

– И шейх прогнал её? – спросила я, а сама наклонилась, чтобы тщательно протереть ножки стула. Фарида же была так увлечена, что совершенно не понимала, что я намеренно тяну из неё информацию.

– Да! Так она так на него злобу затаила, что вышла замуж на брата шейха!

От неожиданности и шока, я едва не ударилась головой о ножку стола, возле которой сидела.

Вот это новость.

Бедный Нафиз… Сердце сжалось. Ему было непросто. Горько от моего предательства, обидно от предательства Саффаны. Против него играли крупные игроки.

А милая и нежная Рамира стала его утешением…

– Но на то он и шейх Нафиз бин Абади аль-Айад, правитель эмирата Аль-Дахи, – она гордо вскинула голову и подняла вверх указательный палец. – Он всех этих змей разогнал по норам. Никто не смеет оспаривать его положение.

Фарида собрала инвентарь и гордо удалилась, даже не взглянув на меня, а я отёрла влажные ладони о платье и села на кровать, задумавшись.

Что я имела.

Очерствевший, всеми преданный, но одержавший верх Нафиз и его милая, любящая, но бесплодная жена. И мой сын – его единственный наследник.

И я. Ненужная, лишняя я.

От сложенного пазла и сформировавшейся картинки я почувствовала удушье. Я не ошиблась – он действительно плавно отдалял меня от сына и сближал со своей женой, которая не могла ему родить.

Как бы Петя меня не любил, он просто маленький мальчик, легко поддающийся манипуляциям взрослых. При плавной, осторожной, правильной подаче через время он отдалится от меня. У него будет на два часа в день появляющаяся мать, которая ничего не решает, а дети такое чувствуют, и будет прекрасная и добрая жена отца, которая на многое может влиять и может быть рядом столько, сколько захочется.

Под ложечкой больно засосало от представившейся картины, как я наблюдаю из тени за счастьем троих: Нафиза, Рамиры и моего Пети. Моего любимого, ненаглядного мальчика, которому я больше не нужна…

Я не могла этого допустить. Не имела права. Петя – мой! Он мой! Я однажды уже выбрала между безопасностью сына и любимым мужчиной. И сделаю этот выбор снова, каким бы болезненным он ни был.

Я встала и силой воли выровняла дыхание. До боли вдавила ногти в ладони, выравнивая эмоциональный фон. Я пока не знала, как мне добиться этого, но знала, чего именно.

Мне нужно нацелиться на Нафиза. Я снова должна стать ему нужна.

С этой мыслью я провела весь день в ожидании вечерней встречи с сыном. Думала, размышляла. Старательно игнорировала противный голос совести, называющий меня расчётливой сукой.

Ему, этому голосу, стоило заткнуться. Слишком высоки ставки. Это мой ребёнок, и плевать мне на средства.

Вопрос только, как и в чём я могу стать полезной Нафизу настолько, чтобы он позволил быть мне с сыном чаще?

Начать соблазнять будет глупо. Нафиз не идиот. Да и подозрительно это, он сразу же заподозрит меня в неискренности. И вообще, с чего я решила, что он меня захочет? Я его предала, а милая и нежная Рамира отогрела и обласкала.

Мозгами? Однажды я уже ему помогла в важном вопросе. Но сколько мне ждать, пока представится случай? И представится ли вообще?

Я гоняла всё это по кругу в голове до самого вечера и не могла предположить, что случай сам представится. И довольно скоро – уже этим же вечером.

В условленное время я пришла к комнате Пети. Мы собирались немного поиграть во дворе, а потом идти укладываться спать.

Петя был очень рад меня видеть. Он, как и в предыдущие дни, выбежал навстречу и начал рассказывать, как провёл свой день и чем занимался. Петя вообще теперь болтал без умолку. Вот бы Марина удивилась, что не понадобились нам никакие нейропсихологи, логопеды и неврологи.

– А ещё я катался на лошадке. Большой! Настоящей! – Петя продемонстрировал мне, как именно двигалась лошадка, а я напряглась. – А вон и папа, смотри!

Он сорвался и вдруг побежал вперёд. К Нафизу. А в моей груди заледенел ещё один кусочек в сердце.

Нафиз вышел из арки, ведущей в открытую внутреннюю галерею дворца, и через секунду поймал Петю на руки и подбросил несколько раз, а потом поставил на землю. Я тоже подошла к ним и поздоровалась, учтиво кивнув.

– Здравствуй, господин.

– Здравствуй, Хэриб, – ответил он.

Попросив ребёнка вернуться в песочницу за ведёрком, я обратилась к его отцу.

– Нафиз, Хаджира сказал, что его катали на лошади. Мне кажется, он ещё слишком мал, ему и трёх лет нет. Это может быть опасно.

– Тебе не стоит беспокоиться. С ним был я.

– Пожалуйста, осторожнее. Он правда ещё слишком мал.

Это был первый разговор после того, как я снова оказалась во дворце, который в принципе был похож на нормальный. Я решилась спросить о том, кто присматривает за малышом, но тут у Нафига прозвучал сигнал сообщения. И так как смартфон его был в руке, то я краем глаза увидела мелькнувшую на весь экран фотографию мужчины.

Нафиз тут же отвлёкся от меня и набрал кому-то.

– Мне плевать, как вы найдёте его, – грозно сказал он. – Мне нужно хотя бы имя. Срочно! Обещайте любое вознаграждение за любую информацию.

Не знаю, что ему ответили, но он, отключившись, выглядел крайне недовольным, даже злым. Развернулся, чтобы уйти, но я, осмелившись, позвала его.

– Ты же ищешь этого человека? – от напряжения я аж дыхание задержала. – Я не знаю, где он и кто, но я слышала, как его называют.

И это было чистой правдой. Я видела фото на экране всего мгновение, но и его было достаточно, чтобы узнать в мужчину, который был за рулём машины, когда меня вывозили из Аль-Дахи. У него были две примечательные родинки, которые сразу бросались в глаза – сбоку возле носа и под бровью. И я слышала, как его называли другие, когда он отвечал по телефону. В этот момент мы как раз проезжали плавно, не газуя, и я смогла разобрать его имя – Абид Рабах.

Но Нафизу я его имя называть не спешила.

Он медленно повернулся и прищурился, всматриваясь в моё лицо, а я ещё раз отметила, насколько жёстким стал его взгляд. Острым, словно лезвие. Но я его выдержала.

– Уверена? – переспросил, нахмурившись.

– Думаю, да. Покажешь фото ещё раз?

Нафиз включил телефон и протянул мне.

– Да, это точно он, – сомнений у меня не было.

– Имя?

Вот он тот самый момент, когда у меня либо выйдет поторговаться, либо меня поставят в ещё более жёсткие условия.

Я подняла на него глаза, но молчала.

И он понял.

Не дышала, пока Нафиз, поджав губы, боролся с собой и принимал решение.

– Чего ты хочешь, Хэриб? Эта информация важна для меня. Человек на фото – убийца матери Рамиры.

Я бы и просто так сказала, тем более, что это действительно важно. Но сейчас для меня важнее было выбить для себя преференции. На кону моя близость с ребёнком.

И тогда я пошла ва-банк.

– Я хочу, чтобы ты на мне женился, Нафиз. Возьми меня второй женой.