Глава 15

BEN WOODWARD – GHOST (ACOUSTIC)

Джейк

– Открыт! – кричит с левого фланга Дикман.

Поворачиваюсь на его голос и одновременно с этим пытаюсь сохранить мяч. Двое из «Меммингена» явно забыли о понятии «личное пространство» и уже буквально сидят на мне. Пробить по воротам мне сейчас точно никто из них не даст, но и в диагональ сработать не выйдет.

Жду, чтобы кто-то из двух ушлепков сфолил на мне, но они играют чисто. Во всяком случае, с ракурса рефа все выглядит именно так. Придется выбивать за кромку поля, но тогда будет удар от ворот, и их голкипер наверняка запульнет мяч через всю поляну, а это рискованно, ведь мы и так проигрываем ноль – два.

До конца второго тайма еще пять минут, и не удивлюсь, если сейчас все станет еще хуже.

Все задолбались, а замен больше нет – это раз.

Мы в меньшинстве и в полной заднице турнирной таблицы – это два.

Шмидт получил два горчичника за болтовню, что привело к тому, что сейчас мы играем без одного защитника. Причем довольно неплохого защитника, если бы он хотя бы иногда включал мозг и закрывал рот, когда это требуется.

Мы тут собрались, чтобы мячик пинать, а не языком работать. Пусть языком ублажает жену дома.

Кретин.

Мюллер наступает мне на ногу, напоминая, что нужно действовать, и я решаю отомстить ему за свои любимые бутсы, по которым он только что прошелся, и вспоминаю, что такое дриблинг. Обвожу двух ушлепков на раз-два и несусь к воротам.

Могу, когда хочу.

С этого фланга бить неудобно, я левша, и рабочая нога у меня другая, но упускать такой шанс я не могу. Обвожу защитника, что хватает меня за футболку, мысленно его проклиная, и все же отдаю пас Дикману.

Он ускоряется, но его тут же атакует защитник соперников.

– Спина! – кричу я, пытаясь спасти положение.

В одно касание Дикман отдает передачу мне, и мяч едва не перехватывает тот самый Мюллер, что наступил мне на бутсы, а я очень злопамятный, поэтому я включаю ускорение и в подкате бью по мячу.

Он попадает в нижний угол ворот.

Го-о-о-ол!

Все происходит так быстро, что вратарь «Меммингена» даже не успевает прыгнуть в нужный угол, чтобы предотвратить попадание мяча в сетку.

Забить лежа? Новый уровень, Эванс.

Ну и кто здесь папочка?

Да, да, это я, ваш покорный слуга Джейк Эванс.

Мужики подбегают ко мне, чтобы поздравить с первым забитым мячом в составе клуба, пока с трибун доносятся радостные крики. Несмотря на то что в Ротенбурге проживают всего десять тысяч человек, местное футбольное поле гигантских размеров полностью заполнено болельщиками. Ощущение, что здесь собрался весь город.

Фанатский сектор скандирует мою фамилию, и сердце пропускает удар. Каждый забитый мяч дарит восхитительные эмоции. Даже несмотря на то, что я забил их уже больше сотни. Это невероятное чувство, когда твои старания приносят результаты. А поддержка болельщиков и их звонкое скандирование моего имени на весь стадион – запредельный кайф, особый вид оргазма (я был бы не я, если бы не привел такого рода сравнение).

И я в очередной раз ловлю себя на мысли, что карьера футболиста – мой лучший выбор по жизни. Я никогда и ни за что на свете больше не рискну этим.

Бегу на свою половину поля, чтобы не мешать «Меммингену» ввести мяч в игру в центре поля. Уверен, сейчас будут катать его по газону, лишь бы потянуть оставшиеся три минуты игрового времени. Но я намерен их расстроить, ведь когда я выходил на замену, то отчетливо расслышал слова тренера: «Выпускайте Кракена».

И вот я здесь. И я чертовски сильно не люблю проигрывать.

Мяч разыгрывают, и я тут же устремляюсь вперед.

Я вышел только пятнадцать минут назад, а потому полон сил. А если начать бегать так, словно меня ужалили в задницу, то и вовсе можно заставить защитников ошибиться. Ладно, возможно, я все же не настолько тупой, когда дело касается дальнейшего планирования во время игры. Анализировать и выстраивать какие-то схемы атаки – не мое, но вот придумывать, как обвести соперников, – то, что надо.

Окидываю взглядом левый фланг и лечу к Зайберту. Зайберт хорош в защите, но сегодня он знатно побегал и уже устал, ведь ему тридцать два.

Мужичок, для футбола это уже пенсионный возраст.

Подлетаю к нему и наблюдаю панику в его глазах. Он отдает пас назад вратарю, тот выбегает из своей зоны и… не успевает забрать мяч, ведь я быстр и силен. Если вдруг мне предложат сняться в рекламе какого-нибудь мерча по «Сумеркам», я обязательно попробую посетить кастинг.

Перехватываю передачу и с лету наношу удар по воротам. Точно слева под крестовину.

Девяточка.

Болельщики подрываются на своих местах. Аплодисменты оглушают, как и громкие вопли, что эхом проносятся по стадиону.

Обожаю. Все это. Рев толпы. Мурашки, что бегут по коже в моменты осознания, что ты чего-то стоишь. Вибрации адреналина, растекающегося по телу, пока ты снова и снова чувствуешь себя на своем месте.

Как же чертовски восхитительно играть в футбол.

Сначала футбол, потом все остальное. Лишь он помогает мне чувствовать себя не пустым местом. Лишь он позволяет мне дышать.

Тренер поздравляет меня с бровки, чем не на шутку меня удивляет. А что, такое бывает? Тренер может не только орать? Я не привык к подобной нежности. Это заставляет меня потерять дар речи.

Реф добавляет к основному времени две минуты, тем самым заставив задницу «Меммингена» подгореть, ведь у них уже нет сил пытаться заработать свои три очка вместо одного за итоговую ничью. И наконец звучит финальный свисток.

Мой дубль, что привел к ничьей, прервал серию из пяти поражений подряд у «Ротенбурга», так что равный счет на табло сейчас кажется болельщикам восьмым чудом света. Они вскакивают на своих местах, обнимают друг друга и поздравляют. Невольно губы расплываются в улыбке, пока я покидаю поле, аплодируя и благодаря их за поддержку.

Полчаса спустя мы с Штутгетхарном, нашим вратарем, оказываемся на улице. Свежий ветер ударяет мне в лицо и ощущается как дар божий после духоты в раздевалке. Провожу рукой по мокрым после душа волосам, пока Конрад говорит о предстоящем выездном матче против «Баварии».

– Кстати, как твое колено? – спрашивает он, когда мы подходим к парковке.

– Скорее всего, будет немного ныть завтра.

– Это третья операция?

Киваю.

– Играешь с огнем, Джейк.

– Я Овен.

Штутгетхарн сводит брови к переносице:

– Чего?

– Знак огня, – поясняю я со смешком. – Забей. Моя бывшая любила гороскопы.

И трахаться с моими сокомандниками. Но это ему знать необязательно. Да и про то, что она любила гороскопы, – тоже. Зачем я вообще снова про нее вспомнил?

– Ого, новенькая из школы Всех Святых, – кивает в сторону моей машины Конрад.

Я перевожу взгляд и вижу Амелию. Она сидит на бордюре рядом с моим «Мерседесом» с телефоном в руках. Сегодня на ней пальто цвета шоколада и ботильоны на толстом каблуке. Ее светлые волосы развевает ветерок, и она пальцами убирает пряди с лица.

– Горячая штучка, – растягивает мой сокомандник, вынуждая меня сцепить зубы. – А мне так холодно, сейчас бы отжарил ее…

– Конрад, она не кусок мяса, – цежу сквозь зубы. – И она занята.

Формально – нет. Она меня отшила. Но, черт, я не позволю ему подкатывать к ней.

Конрад ей совершенно не подходит. Ему тридцать, у него залысина и пивное пузо. А еще он живет с мамой и не бреет подмышки.

А даже если побреет, все равно он ей не подойдет. Похотливый придурок.

Когда мы подходим ближе, Амелия наконец нас замечает. Она поднимается и прикусывает губу.

– Привет, – с придыханием произносит она.

– Привет, – тяжело сглатываю я.

– Мы… – Амелия прикусывает губу. – Можем поговорить?

«Вчера наговорились», – почти срывается с моих губ, но устраивать здесь сцену я не собираюсь. Тем более в присутствии Конрада.

– Наедине, – добавляет она, посмотрев на Штутгетхарна.

– Понял, – противно усмехается он.

Ладно, может, и не противно, но мне противно. После его попытки подкатить к Амелии мне противно даже просто на него смотреть.

– Увидимся в понедельник, бро.

Конрад протягивает мне кулак, и я отбиваю его, лишь бы только избавиться от его присутствия. Какой я ему бро?

Он уходит, оставляя нас двоих, но Амелия не спешит начинать разговор.

– Ты пришла вернуть телефон? – перехожу к делу я.

Она мотает головой.

– Вот как, – фыркаю. – Что, решила вдруг забыть о своей гордости?

Я мудак. Но мне не стыдно. Она буквально станцевала сальсу на моем сердце.

– А зачем тогда ты здесь?

– Я хотела извиниться, – тихо говорит Амелия, пристально глядя мне в глаза. – Мне жаль, что я… судила книгу по обложке. Я ведь действительно тебя совсем не знаю, и… Если ты еще хочешь попробовать… эм-м-м… отношения… То у меня есть несколько условий.

– У тебя есть несколько условий? – переспрашиваю, чтобы удостовериться в том, что она и в самом деле согласна быть моей девушкой.

Амелия кивает.

– Ладно. Садись в машину, расскажешь.

Я снимаю машину с сигнализации и занимаю водительское сиденье. Амелия не двигается. Открываю окно с пассажирской стороны и спрашиваю:

– Ты будешь садиться?

– Ты должен открыть мне дверь.

Хмурюсь:

– А у тебя что, рук нет?

– Джейк… – Она наклоняет голову вбок.

Тянусь через салон и открываю дверь изнутри. Амелия одаривает меня убийственным взглядом.

– Что? – издаю смешок. – Ты же просила открыть дверь.

– Не так.

– А как?

– Выйти, обойти и открыть передо мной дверь.

– Зачем, если я уже сижу в машине?

– Так делают джентльмены.

– Я за них очень рад. Пусть продолжают делать, – смеюсь я. – Так это и есть твое условие? Чтобы я открывал перед тобой дверь?

– Одно из, – пожимает плечами Амелия, вызывая у меня очередную усмешку.

– Хорошо, я учту в следующий раз, а сейчас садись.

Она складывает руки на груди, но затем все же занимает пассажирское сиденье.

– Ладно, что еще?

– Там много пунктов.

– Я, кажется, знаю, чего ты добиваешься.

– Чего?

– Чтобы я расхотел быть твоим фальшивым парнем?

Амелия не сводит с меня взгляда:

– Я хочу идеального парня.

– Идеального парня? – переспрашиваю, опешив.

– Да. Идеального парня.

Кажется, мои брови сейчас улетели в галактику Андромеды.

– Эти отношения спасут твою задницу, но мне они ни к чему. Ты сам сказал, что готов сделать для меня все, что угодно. Так вот… – Амелия набирает полные легкие воздуха. – Я хочу, чтобы ты стал моим идеальным книжным парнем.

Она спятила. Психопатка.

– Можно я тоже озвучу свое условие? – в ступоре интересуюсь.

– А у тебя оно есть?

– Конечно, – прыскаю я. – Принеси мне справку от психиатра, что ты здорова. Потому что, кажется, у тебя проблемы с головой.

– Ну, тогда я пойду, – фыркает Амелия и тянется к дверной ручке.

– Ладно, – иду на мировую. – Прости. Но ты в своем уме? Каким, к черту, идеальным парнем?

– Таким, – пожимает плечами она. – Ты должен будешь забирать меня из дома, привозить по утрам кофе, дарить цветы, открывать передо мной двери, помогать надевать пальто и, самое главное, каждую неделю устраивать романтические свидания.

До этого момента я надеялся, что она шутит. Но нет. Она психопатка. Теперь стопроцентная уверенность.

– Еще идеальные книжные парни заставляют хлюпать дырочки, Принцесса, – вставляю свою колкость.

Щеки Амелии заливает румянец.

– Ты… ведь хотел, чтобы я помогла тебе с воздержанием.

– Но ради тебя я готов на подвиги, моя Принцесса, я заставлю твою дырочку гореть, – беру ее руку и подношу к губам. Она смущенно улыбается, раскрасневшись. Оставляю скользящий поцелуй на запястье и с придыханием продолжаю: – Неужели ты действительно думаешь, что я соглашусь на всю эту хрень собачью и буду говорить подобные приторные фразочки из твоего порно?

Она выхватывает руку:

– Если тебе нужно, чтобы я сделала вид, что я твоя девушка, тогда тебе придется сделать вид, что ты настоящий джентльмен.

– Я бы понял, если бы мы при этом хотя бы занимались сексом. А так это просто какой-то садомазохизм. Ты жестокая.

– Ну, ты ведь сам заявил о своих предпочтениях, признавшись в том, что ты сабмиссив, – саркастично напоминает она.

– Если я решу покончить с собой, знай, что это из-за твоей жестокости. – Я устало прикрываю веки.

Уголки губ Амелии ползут вверх.

– Так… что скажешь?

– Принцесса, а разве у меня есть другие варианты? – фыркаю я.

– Хорошо, – облегченно выдыхает она. – Тогда нужно проговорить несколько моментов.

– А что мы делали до этого?! – воплю я, пока Амелия усмехается.

– Не отвлекайся.

Спасибо за совет.

– С моим братом Даниэлем ты уже знаком, – как ни в чем не бывало продолжает она, – но тебе придется познакомиться с моей сестрой и ее мужем, потому что я живу в их квартире. И рано или поздно это придется сделать.

– Ты живешь в квартире сестры и ее мужа?

– Я так и сказала.

– Значит, сексом будем заниматься у меня.

Ее брови взлетают вверх.

– Ну… не по-настоящему, – тут же добавляю я. – Мы ведь пара. Пары занимаются сексом. Где-то мы должны им заниматься? Значит, нужна легенда, и тебе придется иногда оставаться у меня на ночь.

– Логично. Но не так сразу. Хотя бы после десяти свиданий.

– Десяти свиданий?! – кричу я на весь салон. – Если по свиданию в неделю, то это три месяца, Принцесса. Никто в целом мире не поверит, что у нас не было секса три месяца! И у нас в принципе есть всего три месяца на наши отношения.

– Ладно. Восемь?

– Два.

– Ты спишь с девушками после второго свидания? – Она открывает рот от удивления.

– Я не вожу девушек на свидания.

– Тогда откуда тебе вообще знать, спустя сколько свиданий я бы с тобой переспала?

Шумно выдыхаю.

– Ладно. Три? – делаю попытку я.

– Шесть. По два свидания в неделю. По возможности. Это три недели. Мое последнее предложение.

– Извращенка, – морщусь я. – Ладно. Хорошо. Что еще?

– Никаких поцелуев в губы.

– Отлично. Я не целуюсь.

– В каком смысле?

– В таком. Я не целуюсь.

– Вообще?

Ее интонация меня смешит.

– Что тебя так удивляет?

– А как же ты занимаешься сексом?

– Какая разница? Если сексом мы заниматься не собираемся.

– Мне просто интересно.

– Я целую другие места, – выдыхаю я, пока Амелия краснеет. – Боже, не те, о которых ты подумала. Я имел в виду, что буду целовать тебя в висок или макушку. Но в целом больше никакого проявления чувств на людях. Да и вряд ли тебе придется с кем-то это обсуждать. Хотя… твои подруги?.. Девочки ведь постоянно обсуждают размер члена и все такое.

– Нет, – раскрасневшись еще сильнее, быстро произносит Амелия. – Ну… – Она опускает взгляд. – Иногда.

Я смеюсь:

– Я знал. Ну, так как тебе не доведется лицезреть размер моего члена воочию, просто скажи им, что он огромный. Как у твоих идеальных книжных мужчин. И что я могу всю ночь. И несколько раз подряд.

– Какие у тебя познания в области порнороманов.

– Поблагодари Фридриха, – лучезарно улыбаюсь я.

– Ты даже запомнил его имя?

– Конечно, ведь теперь я его официальный прототип в реальной жизни. Если подруги спросят, то не забывай, что ты кончила трижды. У наших отношений, кстати, может быть кодовое название. Например, хет-трик.

– И как же три гола связаны с нашими отношениями?

– Три гола никак. А вот три оргазма…

Громкий хохот Амелии проносится по салону машины.

– Но мы ведь еще не провстречались три недели.

– У тебя фетиш на цифру три. Так что идеально.

Пусть хоть такой хет-трик будет в моей жизни, раз на поле он мне не светит.

Она улыбается:

– Ты правда согласен на мои условия?

– Принцесса, я согласен на все.

– Ладно, – шепчет Амелия с восторгом в глазах.

– Ладно, – улыбаюсь я и завожу двигатель. – Куда едем?

– Мне нужно домой.

– А как же традиционный вечер в пабе после игры?

– Сестра просила посидеть с их малышкой сегодня, чтобы они с мужем могли сходить на свидание. Так что придется сегодня пропустить.

Обдумываю ее слова.

– Ну, мы можем хотя бы заехать туда на несколько минут? Заодно все увидят нас вместе.

Амелия приоткрывает рот.

– Прямо… сегодня? – Ее интонация вызывает у меня улыбку.

– А зачем тянуть? Пусть все знают, что ты моя.

Особенно этот гребаный Штутгетхарен, чтоб его. Пусть только попробует подкатить к ней. Озабоченный кретин.

Щеки Амелии становятся пунцовыми.

– Я… я буду нервничать.

– О, мой природный шарм часто заставляет нервничать всех вокруг.

Она закатывает глаза, и я даю себе мысленный подзатыльник за очередной тупой подкат.

Боже, дай мне мозгов.

– Так что скажешь?

Амелия нервно прикусывает губу, пока мои ладони на руле потеют от волнения.

– Да. Давай попробуем.

Улыбаюсь и давлю на педаль газа.

Добро пожаловать в психушку, Эванс.