Глава 16

SHAKING STEVENS – GOT MY MIND SET ON YOU

Джейк

Тесное пространство паба переполнено людьми. Тусклый свет потолочных ламп озаряет маленькие деревянные столики, за которыми все пьют пиво, бурно обсуждают прошедший матч и спорят по грядущему. Игра на большой плазме транслируется без звука, а из колонок звучит что-то из плейлиста Остина, то есть – древнее.

– Мили? – доносится удивленный голос парня рядом с нами. – Я думал, ты собиралась домой после игры.

Амелия делает глубокий вдох и поднимает на меня глаза.

– Мы с Джейком решили на минутку забежать сюда, чтобы со всеми поздороваться, – тараторит она нервно. – Джейк, это Даниэль, мой брат.

– Мы уже встречались, – протягиваю ему свободную руку, пока другой крепко обнимаю за талию его сестру.

– Ага. Я должен знать, почему ты обнимаешь мою сестру? – крепко пожимая мне руку, спрашивает он.

– Она вроде как моя девушка.

– Вроде как? – Даниэль вскидывает бровь.

– Ей нужно время, чтобы осознать, что мы созданы друг для друга.

– Мне нужно говорить тебе, что, если ты ее обидишь, я оторву тебе яйца?

И почему всем в этом городке так хочется оторвать мне мои яйца?

– Даниэль, – сквозь зубы цедит Амелия, а затем берет меня за руку и переплетает наши пальцы.

– Я бы не хотел обсуждать свои яйца в публичном месте. Но ты можешь не волноваться. Уверен, стоит мне ее обидеть, она отрежет мне их сама.

Даниэль усмехается:

– Ладно. Хочешь выпить?

Наверное, сейчас не лучшее время рассказывать ему о том, что я алкоголик.

– Я за рулем. Принцесса, хочешь что-нибудь? – поворачиваюсь к Амелии.

– Воды.

– Воды? – удивленно переспрашивает Даниэль. – Ну хорошо. Джозеф, можно стакан воды для Амелии?

Джозеф тут же выглядывает из-за барной стойки и устремляет взгляд на наши сплетенные в замок пальцы рук. Я сжимаю ладонь Амелии еще сильнее, делая себе мысленную пометку, что Джозеф – еще один похотливый самец, которому ничего не светит с Амелией. Никому не светит.

– Классная игра. – Джозеф протягивает мне руку.

– Спасибо, – пожимаю ее свободной рукой.

– Амелия, не ожидал, что ты… что ты с Джейком, – удивляется он и наливает воды Амелии.

– Да, мы…

Она делает глоток, и я заканчиваю за нее.

– Мы просто почувствовали химию между нами и решили больше никогда не расставаться, – пожимаю плечами я. – Да, любимая?

– Конечно, любимый. – Она поднимает на меня глаза, в которых волнение смешивается с азартом.

Вижу, как Амелия прикусывает губу, сдерживая усмешку.

– Прости, Джозеф, но нам пора. Мы заскочили буквально на минутку повидаться со всеми, но уже пора бежать. Нужно будет посидеть с малышкой сестры Амелии. Потренируемся, прежде чем заводить своих спиногрызов, так сказать.

Глаза Джозефа широко распахиваются. Он тяжело сглатывает и теряет дар речи.

Я расцепляю наши с Амелией пальцы и закидываю руку ей на плечо, притягивая к себе.

– Пока, Джозеф, – машет ему на прощание она, и мы разворачиваемся в сторону выхода.

– Нужно как-нибудь выпить вместе пива, – ухмыляется мне Даниэль, определенно заметивший весь этот цирк.

– Обязательно. Рад встрече, – улыбаюсь я.

– Пока, Дани, – смущенно произносит Амелия.

По дороге я жму руку еще паре болельщиков. Кто-то не рискует подойти ко мне и просто выкрикивает что-то о том, как хорошо мы сыграли, и я искренне благодарю их за эти слова. Нас с Амелией с интересом провожают взглядами и девушки, которых я видел на трибуне. И к тому моменту, как мы проходим через весь бар, определенно каждый заметил нас вместе. А это значит, что больше никакой Штутгетхарен с волосатыми подмышками не попытается подкатить к Амелии. И это меня радует.

Когда мы выходим из бара, уличный фонарь озаряет своим свечением светлые волосы моей фальшивой девушки. Легкий ветерок развевает их, тем самым рассеивая вокруг меня вкусный аромат ежевики.

– Я хочу съесть тебя.

– А я хочу тебя придушить, – шипит она.

– Почему? – удивляюсь я.

– Спиногрызов?! – Амелия выползает из-под моей руки и встает прямо передо мной. – Джейк, ты в городе пару недель. Никто не поверит, что у нас любовь до гроба за такой короткий промежуток времени. Люди решат, что я легкодоступна.

Наклоняю голову и пристально смотрю в ее небесные глаза.

– Принцесса, не все ли равно, что они там решат? Ты хотела, чтобы я стал идеальным парнем? Ну вот, мы почти идеальная парочка, от которой хочется блевать ванилью.

Амелия смущается и отводит взгляд. Уголки ее губ ползут вверх, и я тоже улыбаюсь, глядя на нее.

Я открываю перед ней дверь «Мерседеса», и она удобно устраивается в моей машине. Занимаю свое сиденье и вновь бросаю на нее взгляд, пытаясь понять ее истинную реакцию на то, что только что произошло.

– Ты в порядке? – тихо спрашиваю.

– Да. Все это… странно.

– Я не поступлю с тобой плохо. Я понимаю, что ты останешься в Ротенбурге, а потому ни за что на свете не опорочу твою репутацию. За это можешь не волноваться.

Она поворачивается ко мне и едва заметно кивает, глядя мне в глаза.

Устремляю взгляд на дорогу с облегченным вздохом. Мимо проносится вечерний город. Мы подъезжаем к центральной площади, где величественно возвышается башня из кирпича. Стрелка на ее больших часах показывает ровно шесть. Гирлянды из ретролампочек в арке под ними освещают маленькие деревянные столики бара, где уже гудит толпа, празднуя ничью. И я ловлю себя на мысли, что этот городок кажется очень даже… уютным.

– Так ты пришла на игру ради меня? – озвучиваю то, что вертелось на языке все время с момента встречи на парковке.

– Нет, – усмехается Амелия. – Если ты не заметил, у нас очень маленький городок, и нет ни одного человека, который бы не посещал игры нашей команды. Ну и я люблю футбол.

Ого.

– Я был хорош на поле?

– Да, Джейк, ты определенно был хорош на поле.

– В постели я еще лучше.

Хоть я ее не вижу, я определенно слышу, как закатились ее глаза. Обычное явление.

– Ты всегда жила в Ротенбурге? – перевожу тему я, не желая выводить Амелию из себя.

– Я здесь родилась и выросла, а в восемнадцать переехала в Мюнхен.

– И как ты снова оказалась здесь?

– Это очень долгая история, а мы почти приехали.

– Ну, теперь у нас будет много времени. Как раз хватит на долгие истории.

Она улыбается:

– Неужели тебе правда интересно?

– Почему ты удивляешься? У нас впереди три месяца отношений, Принцесса. И если эти самые отношения будут лишь фальшивыми, то вот твоим другом я бы мог стать самым настоящим.

Амелия прикусывает губу и, стоит мне припарковаться у ее дома, тянется к ремню безопасности, чтобы отстегнуться.

– Я не знаю, получится ли у нас… – начинает она.

– Получится, – перебиваю ее я.

– Мы ведь даже не нравимся друг другу.

– Принцесса?..

– Да?

– После психиатра зайдем к окулисту, ладно?

– Зачем?

– Ну, ты сказала, что я тебе не нравлюсь. И мне жизненно необходимо узнать, почему ты не видишь, насколько я восхитительный. Надеюсь, дело в твоем плохом зрении.

Она поворачивается ко мне и наклоняет голову набок.

– Что? – улыбаюсь я.

– Дверь, – кивает она.

– Дверь? – Я непонимающе смотрю на нее.

– Мы приехали. Открой, пожалуйста, дверь.

Шумно выдыхаю, но все же послушно выхожу из машины, чтобы открыть ее дверь и помочь ей выйти из машины.

– Спасибо, – победоносно улыбается она, вкладывая в мою руку свою.

– После окулиста заедем к сексологу. У тебя странный фетиш на открытые двери.

– У меня фетиш на джентльменов.

– Ага. Фридрих – тот еще джентльмен. Единственное, что он открывает, – это лепестки киски Франчески.

Щеки Амелии становятся пунцовыми, пока я коротко смеюсь.

– Пока, Джейк. – Она делает шаг к дверям.

– Подожди. – Я обхватываю пальцами ее запястье. – Поцелуй.

– Что? – Она хмурится.

– Поцелуй.

– Но… – Она запинается, пока ее красивые голубые глаза бегают по моему лицу.

Я достаю телефон из кармана и вытягиваю руку вперед.

– Поцелуй меня. Для фото.

– Зачем? – Амелия сводит брови к переносице.

– Для соцсетей, Принцесса. Ты уже была со мной в баре, а теперь готова ли ты заявить на весь мир, что ты моя?

Она тяжело сглатывает, а затем неуверенно шагает ко мне.

– У тебя семь миллионов подписчиков.

– Рад, что ты следишь за мной в соцсетях, – ухмылка срывается с губ.

– Весь мир узнает, что я твоя девушка.

– Семь миллионов – это не весь мир.

– Хорошо, – выдыхает она, взволнованно глядя на меня.

Я притягиваю ее к себе, обнимая за плечо. Учитывая нашу разницу в росте, она идеально умещается прямо у меня под подбородком.

– Не волнуйся. Никаких поцелуев в губы, я же говорил.

Наклоняю голову и подставляю ей щеку. Во фронтальной камере своего айфона вижу, как с губ Амелии срывается облегченный вздох, а затем она целует меня, мягко касаясь губами щеки. Я нажимаю кнопку «фото», пока широко улыбаюсь в камеру.

– Ты уверен, что мы справимся? – шепчет она, отстранившись.

– Да, – поворачиваюсь к ней, едва не касаясь ее губ своими. – Я готов ради наших фальшивых отношений на все, Принцесса, лишь бы только ты не исчезала, оставив одну хрустальную туфельку.

– Ненавижу сказку про Золушку.

– И почему я не удивлен?

– Потому что это ужасная сказка.

– Разве?

– Как принц мог забыть внешность принцессы? Неужели она не запомнилась ему? Это какая-то чушь, ведь туфелька могла подойти кому угодно. Мог бы хотя бы сказать, что у Золушки были светлые волосы или родинка над верхней губой, но он этого не заметил. Знаешь, почему он вообще отправился на ее поиски?

– Очевидно, нет.

– Потому что его эго не вынесло того, что девушка сбежала от него, великолепного принца.

– Ты слишком много думаешь о мужском эго. Поверь, у мужчин есть кое-что поинтереснее, – облизываю губы и убираю за ухо прядь светлых волос Амелии. – Когда на улице дождь, твои глаза меняют цвет. Становятся серыми. А на солнце они горят ярко-голубым. Когда ты смущаешься, то убираешь за ухо прядь волос и прикусываешь губу. А когда ты лжешь, то тембр твоего голоса меняется с мелодичного на гневный, будто ты ненавидишь за эту ложь саму себя. У тебя на шее вот здесь, прямо под ухом, маленькое родимое пятно. Оно похоже на штат Калифорния.

Амелия удивленно смотрит на меня, часто моргая.

– Мы виделись от силы пару раз, Принцесса, но, поверь, если ты решишь от меня сбежать, мне не нужна будет какая-то туфелька, чтобы отыскать тебя. Вопреки твоим мыслям, что я так увлечен самим собой, что не замечаю ничего вокруг, я внимателен к мелочам, – выдаю на одном дыхании. – И, кстати, мое эго гораздо меньше того самого, что поинтереснее, – добавляю я с усмешкой.

– Пока, Джейк, – фыркает она на прощание.

– Пока, Принцесса, – с широкой улыбкой произношу я.

Едва я переступаю порог дома, мой телефон начинает вибрировать в кармане. Достав его, отвечаю на звонок отца с улыбкой на губах.

– Привет, пап, – не могу скрыть радости. Наверняка он уже увидел мой пост с Амелией.

– У тебя что, появилась девушка?

– Что тебя так удивляет?

– Ну, последние три года единственные фотографии с девушками, которые у тебя были, – это те, где ты держал их за волосы, пытался достать до их гланд языком или обхватывал ладонями их ягодицы в клубах. Так что, поверь, мне есть чему удивляться.

Издаю смешок:

– Больше никаких подобных фотографий. Амелия… другая.

– И как давно это длится?

– Около недели.

– Около недели назад ты как раз выкладывал видео, как какая-то блондинка расстегивала ремень на твоих брюках, стоя перед тобой на коленях.

– По-моему, это была брюнетка.

– Нет, сын. Это была блондинка. Поверь, мне в лицо столько раз тыкнули скриншотами этого видео, что я запомнил.

– Прости, пап, – шумно выдыхаю, потирая переносицу.

– Так и как же ты познакомился с Амелией?

– Я был знаком с ней и до этого. Она работает в школе Всех Святых учительницей. Один раз я подвез ее до дома, и она забыла в моей машине свои вещи. На следующий день после происшествия в клубе она приехала ко мне, чтобы забрать их, и… И я предложил ей выпить кофе. Ну а дальше… Она любит футбол, представляешь.

– Твоя мама тоже любила футбол.

– Я знаю. Ты говорил, – улыбаюсь.

Мама умерла в день моего рождения, наверное, именно поэтому я никогда его не отмечаю. Как можно праздновать то, что я отнял у нее жизнь?

В детстве я часто слушал истории о том, какой она была. По словам отца, прекрасной. Мне очень жаль, что я ее так и не узнал и что она так и не узнала меня. Думаю, причина того, что я так сильно хотел жениться в таком раннем возрасте, как раз таки в том, чтобы обрести семью. Да, у меня есть отец, и я действительно благодарен ему за все, что у меня было и есть. Я никогда ни в чем не нуждался: ни в деньгах, ни в отцовской любви и его внимании. Он и в самом деле занимался моим воспитанием и уделял много времени, несмотря на ведение нескольких бизнесов. Я путешествовал с ним по миру, мы вместе посещали футбольные матчи в разных странах, и он всегда был тем человеком, который поощрял любые мои стремления.

Но все же я никогда не знал, что такое расти в полноценной семье.

Отец так и не женился во второй раз, говоря, что мама – единственная женщина, которую он когда-либо любил, и что никто никогда не сможет ее заменить. Я знаю, что у него были другие женщины за эти годы, как может быть иначе? Но ни с одной из них у него не было ничего серьезного.

Мой отец определенно однолюб, как и я. И это одна из причин, по которой я не могу отпустить Элизабет. Я просто хочу семью.

– Ты тут? – доносится голос отца.

– Да, прости. Задумался.

– Так ее зовут Амелия?

– Да.

– И она учительница?

– Да.

– И как тебя угораздило?

Смеюсь:

– Она… забавная, пап. Пытается меня перевоспитать. Заставляет открывать перед ней дверь машины.

Слышу, как отец фыркает.

– Это ведь не связано с тем, что Элизабет выходит замуж за Кристиана?

Тяжело сглатываю и откидываюсь в кресле назад.

– Давай введем запрет на упоминание ее имени всуе.

– Лучше бы мы ввели запрет на твой алкоголизм.

– Я не алкоголик.

– Ну, по последним данным, очень даже алкоголик.

– Прости, пап, – снова повторяю я.

На другом конце линии слышится усталый вздох отца, поэтому я тут же добавляю:

– Я возьму себя в руки. Теперь у меня есть Амелия, и я уверен, что она не будет терпеть подобные мои выходки.

– Это радует. Я надеюсь, что ты включишь мозг. Иначе я бессилен, и тебе придется остаться в Ротенбурге.

– Спасибо, что раз за разом сыплешь соль на рану, пап.

– О, не нужно благодарностей. Ты отлично портишь себе жизнь без меня. Самостоятельный парень.

Едва сдерживаюсь, чтобы не цокнуть в трубку.

– Ты смотрел игру?

– Конечно. Твой первый гол был неожиданным даже для меня. Отлично сыграно.

Мой отец всегда поощрял мое желание играть в футбол и никогда на меня не давил. Он поддерживал любое мое начинание и действительно давал мне понять, что гордится мной.

– Спасибо, па. – Я тяжело сглатываю. – За все.

– Я отправил тебя в ссылку. А ты говоришь мне спасибо? Что ж, повторюсь: не нужно благодарностей. Здесь ты снова сделал все сам.

Обожаю, когда отец насмехается надо мной. Коротко смеюсь и слышу, что отец тоже усмехается в трубку.

– Хорошая игра, Джейк. Надеюсь, ты поможешь «Ротенбургу» немного выглянуть из той задницы, в которой клуб находится, а заодно достанешь из нее и себя.

– Аминь.

Отец фыркает, а затем еще некоторое время мы обсуждаем комбинации атаки и фолы «Меммингена», после чего я вешаю трубку и впервые за время пребывания в Баварии ложусь в постель, не думая об Элизабет.