Глава 34

PAPA YA – OUTTA HERE

Амелия

Этим утром у меня есть две новости.

Первая: я совершенно не знаю значения слова «немного».

Вторая: временную амнезию можно заработать, если выпить на троих четыре бутылки мартини с тоником.

Какой сейчас вообще век? Не уверена, что способна ответить на этот вопрос.

Я даже не уверена, что я вообще человек. Я же человек, правда?

А то мало ли.

Сажусь на диване и тру виски. Голова болит так, словно вчера я плясала брейк-данс на гвоздях.

Будто бы я знаю, как болит голова после брейк-данса на гвоздях.

Господи… Будто бы брейк-данс вообще танцуют на гвоздях!

Мне так плохо. Голова кружится, словно диско-шар под потолком. Все рябит, и от разноцветных зайчиков в глазах хочется прикрыть веки и снова завалиться обратно на диван.

Кстати, а почему я на диване, а не в комнате Джейка? И, самое главное, где Джейк?

Нахожу в себе силы осмотреться по сторонам: я полулежу на диване в гостиной. В кресле справа от меня похрапывает Мари, а прямо рядом со мной лежит Урсула. Мы одеты, на столе – куча пачек из-под чипсов, пустые бутылки, бокалы и остатки обацды[2], а в доме идеальная тишина.

Морщусь от не самого презентабельного вида гостиной, но тут же начинаю морщиться еще сильнее из-за боли в висках оттого, что поморщилась из-за разбросанного мусора.

Круговорот пульсирующих висков в природе. Боже помоги!

Заставляю себя встать с дивана, и у меня даже получается не упасть обратно. Я считаю, что уже прогрессирую и становлюсь похожей на человека.

Решаю, что для начала нужно принять душ и почистить зубы, иначе, когда я найду Джейка, он рискует просто не выжить со мной в одном пространстве. От меня разит похлеще, чем от диффузора в доме моих родителей, который пахнет словно постапокалиптический морг. Фу.

Увидев в зеркале ванной комнаты свое отражение, морщусь гораздо сильнее, чем морщилась пару минут назад. То, что от меня разит, – ничто в сравнении с моим внешним видом. Выгляжу так, словно я и в самом деле умерла и лежу в этом постапокалиптическом морге. И лежу уже давным-давно. Сотни лет после апокалипсиса.

И зачем я так много пила?

Точно. Я хотела набраться храбрости, чтобы переспать с Джейком.

Что ж, очевидно, я хотела просто набраться. И на этом точка.

Ну, с этой миссией я справилась на все сто.

Кошмар.

С выражением отвращения к своему отражению в зеркале отворачиваюсь от него и захожу в душевую кабину. Страшно закрывать дверь – вдруг я задохнусь от собственного запаха. Но весомым аргументом закрыть ее становится тот факт, что я хотя бы умру чистой!

Минут пятнадцать спустя я, хочется верить, снова похожа на человека. Расчесываю мокрые волосы и, прежде чем выйти, делаю глубокий вдох.

В гостиной все еще тихо, подруги спят. На цыпочках крадусь мимо в одном полотенце, ведь вчерашняя одежда пахнет мертвецами, и тихо нажимаю на ручку спальни Джейка. Интересно, который сейчас вообще час?

Медленно открываю дверь и заглядываю внутрь. Сквозь большое треугольное окно комнату озаряет яркий солнечный свет. В его лучах синее шелковое белье на большой кровати мерцает, словно стразы. Джейк лежит в постели, его веки прикрыты, а на лице – умиротворение. Прикусываю губу, разглядывая его обнаженный торс, и пытаюсь тихо прикрыть за собой дверь. Но не выходит – ее скрип будит Джейка.

– Прости, – чувствую неловкость.

– Доброе утро, Принцесса. А можно мне всегда просыпаться и первым делом видеть тебя?

Уголки его губ дергаются в подобии улыбки. Он садится на кровати, внимательно смотря на меня своими глазами цвета индиго, которые в лучах солнечного света кажутся еще ярче. От его пристального взгляда мне приходится задержать дыхание. Прислоняюсь спиной к прикрытой двери и крепче хватаюсь пальцами за край полотенца.

– Ты помнишь, что было этой ночью? – вдруг спрашивает он.

Мои глаза заметно увеличиваются в размерах. Я с трудом сглатываю, а затем с губ срывается вздох.

– Мы?.. – задаю немой вопрос.

Джейк коротко смеется:

– Нет, у нас ничего не было.

– Совсем? – уточняю я, надеясь на то, что все же хоть что-то было. Я что, зря так напилась?

Он облизывает губы, пытаясь не рассмеяться:

– Ну, ты ворвалась ко мне в туалет и сделала комплимент моему члену.

Открываю рот, но вновь закрываю.

– А почему ты не закрылся? – задаю вопрос, который меня интересует меньше всего.

– Потому что была середина ночи, я пошел в туалет, который находится в спальне, и даже не думал, что ты решишь воспользоваться именно этим, а не другим.

– Прости! – Хочется сгореть со стыда.

– За то, что ворвалась без стука в туалет, или за то, что ты только что доказала мне, что мой член не такой уж впечатляющий, раз ты уже забыла о том, что видела его?

Мимолетно улыбаюсь и чувствую, что краснею.

– Мы очень много выпили, – стону я. – Я не помню ничего.

– Я уже понял, – хмыкает Джейк. – Врать не буду, я разочарован. Может, в качестве извинения ворвешься ко мне в душ трезвой?

– А ты бы этого хотел? – затаив дыхание, задаю встречный вопрос.

Джейк некоторое время молчит, не сводя с меня взгляда. А затем хриплым голосом произносит:

– Ты не захочешь узнать ответ на этот вопрос.

Губы приоткрываются в беззвучном «о», а удары сердца замедляются и громко отдаются в висках.

– Знаешь, чего я еще не хочу?

– Чего?

– Я не хочу, чтобы ты уезжал, – шепчу я.

Кажется, я все еще пьяна. Не могу поверить, что сказала это.

Но это правда. Чертовски горькая правда.

Каждый раз, когда он уезжал на выездные игры, я словно теряла частичку себя, но, стоило ему вернуться домой, я снова ее находила. В нем. Он и есть частичка меня, ведь ему принадлежит мое сердце.

– Принцесса…

С прикроватной тумбочки доносится громкий звонок айфона. Джейк прикрывает веки и стискивает зубы, а затем все же тянется к нему и отвечает на звонок.

– Да! – Злость в его голосе удивляет. – В каком смысле Патрик отказался приезжать на игру? – Джейк потирает переносицу и устало выдыхает. – Сейчас я доеду до него.

Когда он сбрасывает звонок, я вижу в его взгляде чувство вины.

– Все в порядке, – шепчу я.

– Нет, не в порядке, – возражает Джейк.

– Поговорим позже.

Меж его бровями появляется складка, и некоторое время он так и продолжает просто сидеть и пристально смотреть на меня, а затем все же медленно встает с постели и подходит ко мне. Все мои чувства обостряются, едва он оказывается рядом. Складывается впечатление, что Джейк заполнил собой все пространство вокруг меня, стал центром моей собственной вселенной. Он касается моего лица кончиками пальцев, и я вдруг понимаю, что никогда прежде не сходила с ума от подобных едва уловимых прикосновений. Я смотрю в синеву его глаз и словно тону в своем собственном космосе.

– Мы оба знаем, что если я перейду черту, то лишь усложню все, – тихо произносит он, убирая мою челку мне за ухо.

– А ты не проводи ее. – Тоска в моем голосе обескураживает.

В его глазах загорается пламя. Дышать становится все тяжелее. Я вдруг отчетливо осознаю, какой он необыкновенный, раз я без раздумий впустила его в сердце.

– Любишь сложности? – шепчет он, зарываясь ладонью в мои волосы и пропуская их сквозь пальцы.

Люблю тебя.

Чувствую, как глаза наполняются слезами. Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы не разрыдаться.

Джейк мотает головой, прикрывая веки, а затем притягивает меня к своей груди. Я крепко прижимаюсь к нему, позволяя себе заплакать. Его теплота, запах, каждая деталь. Я растворяюсь в нем. Ощущаю тошноту. Мне плохо. Плохо оттого, что совсем скоро он исчезнет.

– Тебе пора ехать, – шепчу я.

– Не хочу тебя отпускать.

– Мы скоро увидимся. Девочки хотят со мной посмотреть игру твоих «Акул».

– Правда?

– Ну, они хотят посмотреть на твою задницу, обтянутую тренировочными брюками, пока ты будешь стоять к нам спиной на бровке.

Джейк смеется, и его смех щекочет кожу на моей шее, вызывая мурашки.

– Но я этого не говорила, – добавляю с усмешкой я.

– Поужинаем после игры?

– У тебя есть на это время?

– На тебя у меня всегда есть время.

Улыбаюсь ему в грудь:

– Тогда я не против.

– Можем заехать в ту закусочную с хот-догами, в которой мы были в тот день, когда ты ко мне переехала.

– Ты помнишь? – Я свожу брови к переносице.

– Хватит удивляться тому, что я хочу запомнить каждую секунду с тобой.

Прикрыв веки, с улыбкой на губах прижимаюсь еще крепче к его обнаженному телу. Джейк касается губами моей макушки и шумно вдыхает запах моих волос.

– Если вы хотите поехать на игру, то нужно собираться сейчас. Даниэля нет в городе, и вас никто не сможет отвезти.

– А где он? – Я отстраняюсь от его груди и хмурюсь.

– Он поехал защищать свой проект «Умного дома» в Мюнхен.

– И почему ты в курсе, а я нет?!

– Ну, Принцесса, попробуй почаще общаться с собственным братом.

Громко цокаю:

– И когда он вернется?

– Через два дня.

– Не могу поверить, что он мне ничего не сказал!

– Ну… ты была слишком занята написанием своего порно.

Открываю от негодования рот:

– Это не порно! А драма!

– Драма? – морщится Джейк. – Кому нужны драмы? Пиши лучше порно. Порно – это всегда хорошая идея.

– Но это же книга мести. Какой там может быть секс?!

– Охренительный! – прыскает со смеху Джейк. – А зачем тебе вообще книга мести? Ты действительно хочешь потратить силы, время и нервы на то, чтобы увековечить на страницах именно это?

– Я не знаю. Таков был план.

– Планы чаще всего идут по одному месту, Принцесса.

– Так думаешь… что это того не стоит?

– Почему же? Если тебе от этого легче, то расскажи о своей боли с помощью текста, выплесни ее, если именно это требуется тебе для прощения. Вот только получается, что ты хочешь поделиться этой болью с людьми. А у них и так боли предостаточно. Лучше бы ты поделилась с ними качественным сексом. Он у большинства населения планеты в дефиците.

Прыскаю со смеху.

– Но писатель из нас двоих ты. Это лишь мое мнение.

– Я подумаю над твоими словами, – улыбаюсь я.

– Ну вот, я твоя муза, выходит, – усмехается Джейк, заставляя меня рассмеяться. – Я верю в тебя, Принцесса. И ты должна поверить.

– Я стараюсь.

– Вот и умница. А пока буди подруг, и нужно выдвигаться.

– Мне сначала нужно одеться, ведь я все еще в полотенце.

– Не буду делать вид, что не думал о том, чтобы сбросить его с тебя.

Прикусываю губу:

– Плохо думал, раз во время объятий я не познакомилась с твоей эрекцией.

Он приоткрывает от удивления рот. И я издаю смешок.

– Ты сейчас действительно это сказала?

– Ага, – смеюсь я и иду к шкафу.

– Чтобы ты знала, во время наших обнимашек мне приходилось про себя пропевать гимн Германии, чтобы у меня не встал.

– Не знала, что гимн Германии является причиной импотенции.

– Ну, не знаю, как немцев в целом, но моей – определенно. Это неуважительно, если у тебя стояк на гимн чужой страны. Понимаешь?

Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться, но проваливаю эту миссию и в голос хохочу.

– Все, я пошел в душ, – цокает Джейк. – Если вдруг решишь ворваться, то определенно увидишь собственными глазами, что без гимна Германии я вовсе не импотент.

– Ага, – смеюсь я, пока он выходит из комнаты.

И, черт возьми, я в одном шаге от того, чтобы и в самом деле ворваться к нему в душ.