Глава 13

На следующее утро пришло время попробовать окрашивание. Замоченные травы отдали все свои красители, поэтому вода в тазиках была различных насыщенных цветов.

Естественно, нам понадобился огонь, поэтому мы забрали приготовленные к покраске ткани, таз и направились на кухню. Ингрид это очень не понравилось. Она ворчала, бросала на нас гневные взгляды, делала вид, что не понимает, когда мы просили ее о чем-либо. В общем, всячески давала понять, что наше присутствие на кухне ее выводит из себя.

Это заметила не только я, но и остальные женщины. Многие поглядывали на Ингрид недоуменно, изредка бросая на меня опасливые и любопытные взгляды, словно хотели узнать: когда же мне это надоест?

И мне надоело.

— Советую тебе перестать вести себя так, как ты себя ведешь, — спокойно сказала я, палкой переворачивая ткань в большом казанке.

Изначально ткань была белой, сейчас же ее цвет стал изумрудно-зеленым. Если после этого ее не стирать, то окраска такой и останется. А если выстирать, то полиняет до едва заметно зеленого.

Ингрид замерла. Я даже слышала, как она скрипнула зубами. Не пойму, в чем, собственно, дело? Это ведь не нормально, настолько неуважительно себя вести. Неужели причина просто в дрянном характере? Или же такому поведению есть иное объяснение?

— Прошу прощения, госпожа, просто если мы не успеем приготовить обед, то ярл будет винить меня.

— Не стоит волноваться, я ему все объясню, — отозвалась я, окинув Ингрид взглядом. Сомневаюсь, что она волнуется именно об этом. Скорее уж едва терпит мое присутствие рядом. Личная неприязнь? Вполне возможно.

Пока ткань окрашивалась, я решила, что самое время помочь девушкам с приготовлением обеда. Мы и в самом деле занимали место над огнем, да и к тому же отвлекали их и мешали.

Когда я предложила всем принять участие, женщины с энтузиазмом отозвались. Всё-таки здесь почти нет развлечений, так что люди хватаются за любую возможность заняться чем-нибудь интересным.

Времени до обеда осталось мало, а приготовить нужно было довольно много.

— Сегодня мы будем готовить бешбармак, — оповестила я всех, а потом быстро пояснила, что это такое.

С тестом мудрить не стала, взяла самое что ни на есть простое, состоящее из воды, соли и масла. Им занялись сразу несколько человек, так как народу в замке жило немало. Еще несколько женщин мелко порубили мясо и репчатый лук. Отправили все это жариться. Казан с тканью на время убрали, а вместо него на огонь поставили большой котелок с водой.

Раскатывать сочни слишком тонко не стали, а затем порезали еще и на удобные ленты. Некоторые предпочитают тонкое, почти прозрачное тесто, которое после готовки расползается на вилке, но я так не люблю.

К обеду новое для этого мира блюдо было готово. Самое простое, но сытное. Сваренное тесто выложили на большие продолговатые блюда, сверху добавили жареного мяса с золотистым луком. Конечно, кроме этого были еще и неизменные каши и хлеб.

Когда мы все сели за стол, я заметила, как женщины, участвовавшие сегодня в приготовлении обеда, с нетерпением поглядывают на мужчин. Те оправдали все наши ожидания. Сначала многие удивились, начали переговариваться, осторожно пробовать, а потом с удовольствием уплетать. Женщины заулыбались, довольно переглядываясь.

— Твоя работа? — спросил Тор, накладывая себя в тарелку тесто с мясом и луком.

— Мы все готовили, — ответила я.

— Этому тоже на западе учили? — поинтересовался он, прожевав. — Это ведь тесто? Неожиданно, но вкусно.

— Не совсем, — ответила я туманно. — Просто я наблюдательная и любознательная. Если меня что-то интересует, то я не боюсь задавать вопросы.

— Это замечательно.

— Ты сегодня как никогда хмур. Что-то случилось?

— Из Унграба пришли неутешительные вести, — спустя пару секунду признался муж. Я же чертыхнулась про себя. Мне бы еще кто-нибудь сказал, что это такое — Унграб. Спросить я не могла — муж произнес это название так, будто я должна была знать и сама.

— Что за вести? — постаралась спросить как можно более естественно.

— Ярл Унграба вместе с семьей погиб во время бунта. Говорят, что новым ярлом стал человек, выдающий себя за бастарда. Вот только народ сомневается в его словах.

— Почему?

— Во-первых, уж больно черняв и непохож. Во-вторых, появился внезапно в конце осени. И в-третьих, старый ярл не признал его своим сыном, но позволил остаться в замке до весны, за что и поплатился.

— И как же ему за такой короткий срок удалось перетянуть на свою сторону достаточно народу для того, чтобы убить ярла вместе с семьей? — удивилась я.

Тор хмуро на меня поглядел. Я поняла, что его тоже крайне беспокоит этот вопрос.

— Я тоже об этом думал. Не могу сказать, насколько хорош и справедлив был Тогвуд, но я никогда не слышал, чтобы люди жаловались на него. Мне сложно поверить, что воины, служившие и дравшиеся с Тогвудом бок обок столько лет, так просто предали его, перейдя на сторону врага. Для этого Тогвуду нужно было совершить нечто поистине ужасное.

Тор замолчал, возвращаясь к ужину. Я же задумчиво покатала мысль в голове, а потом решила ее всё-таки озвучить.

— Мне кажется, стоит узнать, как обстоят дела у остальных ярлов.

— Ты ведь не думаешь?.. — Тор сжал вилку так, что та согнулась в его кулаке.

— Почему? Думаю. Если бы не ты, Асгрим тоже принадлежал бы не пойми кому. К тому же во время «битвы за Асгрим» кто-то ведь ударил меня по голове так, что я едва пришла в себя.

Лицо Тора потемнело.

— Думаешь, это как-то связано? — оглядевшись по сторонам, муж вздохнул и залпом выпил целую кружку пива.

Я тоже огляделась. Люди веселились, вроде бы не обращая внимания на нас. Да и сидели все довольно далеко, так что наш разговор вряд ли при таком шуме кто-то мог бы услышать.

— Слишком много странностей в последнее время, не находишь?

— Предатели, — тихо прогудел Тор. — Но откуда? Северные народы вряд ли бы пошли на такое. Они слишком…

— Юг, — отозвалась я, а потом поднялась. — Я устала, муж мой, сегодня был долгий и утомительный день.

Тор тоже встал и, прижав меня к себе, звонко поцеловал в губы. Люди вокруг одобрительно загудели. Не знаю, к чему такие жесты, но здесь так принято.

Стоило нам войти в комнату, как мы оба, словно заговорщики, понизив голос, продолжили разговор.

— Ты думаешь, юг? — слегка сомневаясь, спросил Тор.

— Впрочем, это вполне может быть и восток. Но не запад, отец не стал бы отправлять меня туда.

— Только неясно, почему он оставил тебя в замке и уехал.

— Думаю, он посчитал, что зимой со мной здесь ничего не случится. Наверное, он планировал вернуться ранней весной. А уехал… Зачем же он мог поехать к возможным врагам?

— У меня есть только одно предположение — договариваться.

— Это если он действительно отправился к врагам.

— Другой причины, чтобы вот так резко уйти в поход, я не вижу, — Тор лег на кровать, закинув руки за голову. Я тоже забралась на постель и легла ему на грудь. — И ударили тебя, потому что хотели избавиться, как и от отца.

— Тогда зачем Глауд пришел к замку?

— Полагаю, он был с ними заодно. Асгрим все-таки весьма непростой замок. Он стоит на стратегически важной точке. Ты им не нужна была, даже в виде жены Глауда. Ведь ты всегда могла убить своего мужа и поднять восстание.

— Не боишься? — спросила лукаво, подняв на него взгляд.

— Нет, — хмыкнул Тор. — Мне тебя предсказали, так что не боюсь.

— Предсказали? — удивилась я.

— Как-нибудь потом расскажу, — пошел на попятную муж, и я не стала его торопить. Захочет — расскажет. Всё-таки у меня и самой есть от него тайна.

— Как скажешь.

— Осталось понять, как их вычислить, — задумчиво пробормотал Тор, поглаживая меня по спине.

— Для начала, думаю, нужно разослать гонцов и узнать, как дела в других замках. Но надо сделать это так, чтобы не вызвать подозрений. А вычислить… — я задумалась, а потом нахмурилась. — Говоришь, бастард тот чернявый больно?

— Верно, — Тор кивнул. — Наверное, южанин, они все волосами черны да кожей смуглы, — сказал он и замер. — Южанин!

— Учти, что предателями могут оказаться и свои люди. Купить можно любого, нужно лишь знать цену. К тому же никто не отменял шантаж, — торопливо предупредила я.

— Ты права, но это уже кое-что.

— Согласна.

Мы замолчали, а я вернулась мыслями к письмам. Что-то мне подсказывало, что говорить о них Тору не стоит. Если прежняя Хильдегарда на самом деле склонялась к предательству во имя своей первой любви, то это может бросить тень на меня. Понятно, что девчонке просто заморочили голову. Если эта история всё-таки по невероятному стечению обстоятельств всплывет, стану все отрицать. Проклятие! А ведь письма могли сохраниться не только у меня.

Глянув на Тора, решила повременить с признанием. Сначала прочитаю их более вдумчиво. Если там действительно будет что-то подозрительное, скажу. Буду напирать на то, что была молода, повелась на сладкие речи о любви и прочую ерунду.

Странно только, что Хильдегарду все-таки решили убрать. Почему? Из-за того, что она все же одумалась и вернулась к отцу? Или была какая-то иная причина? И почему мне не досталось от нее никакой памяти? Было бы замечательно.

На следующий день Тор ушел раньше. Да и ночью он плохо спал. Его явно все происходящее весьма тревожило. Впрочем, я его отлично понимала.

— Ингрид странные речи ведет, — сказала Хельга, наливая мне в таз теплой воды.

— Насколько странные? — спросила, сбрасывая с плеч нижнее платье. Кожа тут же покрылась мурашками.

— Она заметила изменения. Я, как вы и приказали, слухи пускала, но Ингрид говорит, что все это глупость и такого просто быть не может. Ее толком никто не слушает, так как знают, что у нее вздорный характер. Но всё-таки.

— И чем же она тогда объясняет изменения во мне? — фыркнула я, размышляя, что делать с кухаркой, которая вполне может оказаться врагом. И даже не моим лично, а врагом северной вольницы.

— Говорит, что не вы это более, — Хельга вздохнула и подняла на меня взгляд, принимаясь обтирать мое тело влажной тряпкой.

— Не я? А кто же тогда?

— Рагна.

— Рагна? — спросила удивленно. — Что за ерунда? Как такое может быть?

— Говорит, что при передаче силы ведьма перемещает не только ее, но и душу, захватывая тело. Душа же бедной госпожи сейчас томится в старом умирающем теле Рагны. И сказать она об этом не может, так как на нее наложено заклятие.

— Складно. Что-то больно много она знает о делах ведуний. Говоришь, остальные не верят?

— Не особо. Но сами понимаете, чем дольше людям говорить о чем-то, тем больше сомнений у них рождается.

— Понимаю, — я задумчиво покусала губу, а потом вздохнула. — Хорошо бы заткнуть ей рот. И не потому, что слова ее правдивы, просто чтобы не сеяла в сердцах людей смуту. Вот только чем?

— Не подумайте, госпожа, я не хочу напоминать вам, — осторожно начала Хельга. — В год, когда умерла ваша матушка, погибло еще несколько человек. И все они умерли от болезни живота.

— Хочешь сказать, что мою мать отравили? — я глянула на служанку, осознав, что все это время спрашивала только об отце Хильдегарды, а про мать как-то не вспоминала.

— Ну, — неуверенно потянула Хельга, — может быть, и нет. Но ведь…

— Все возможно, — закончила я за нее. — Ты справишься с этим?

— Да, госпожа.

— Тогда я разрешаю тебе пустить осторожный слух. Главное, больше тумана.

Нехорошо, конечно, трепать имена мертвых, но им уже все равно. Тем более если Ингрид на самом деле замешана в делах юга, то недолго ей осталось болтать. Можно было бы просто запереть ее в темнице. Вот только стоит так сделать, как люди начнут думать, что раз кухарку закрыли, значит, она, возможно, говорила правду. За что и пострадала. Бедняжка! Надо срочно пожалеть!

— Нужно проследить за ней. Очень тщательно, — сказала я задумчиво. — С кем общается больше всего. Куда ходит. О чем говорит. У тебя есть среди кухонных работников кто-нибудь, кто ее не любит и будет готов нам рассказывать о ней все?

— Ее очень многие не любят, — хмыкнула Хельга.

— Замечательно. Хочу знать о ней все.

— Как прикажете, госпожа.

Хельга отчего-то поклонилась, а потом протянула мне платье, помогая одеться. Сегодня меня ждал еще один насыщенный и длинный день.

Не успела я со своими неизменными стражами дойти до кабинета, как нас догнал незнакомый мне парень.

— Госпожа! — крикнул он, но тут же резко остановился, подняв руки вверх. Его приближение было стремительным, поэтому стражи вытащили мечи и закрыли меня собой. — Простите, я не хотел… Я… Там, — зачастил он, отдуваясь. — Ярл!

— Тор? — я выглянула из-за спины одного из стражников и вопросительно посмотрела на парня. — Он хочет меня видеть?

— Нет. Ярла ранили!

Сердце кувыркнулось в груди и рухнуло. Схватившись за горло, я судорожно вдохнула ледяной воздух. Голова закружилась от накатившего волнения. Ноги вмиг стали ватными и слабыми.

— Тор… он? — прохрипела я, невольно хватаясь за руку одного из стражей.

Прикрыв глаза, пару раз вдохнула и выдохнула через нос, пытаясь отыскать утерянное равновесие.

— Он… жив?

— Да, но сильно ранен, там столько крови, — протараторил парень.

— Веди! — приказала я, открыв глаза и выпрямив спину до хруста. — Да побыстрее!

Пару секунд мы торопливо шли, а потом я всё-таки не выдержала и побежала, придерживая длинные юбки руками. Мальчишка привел нас в главный зал. Там уже собралась толпа. Мужчины скорбно молчали, женщины всхлипывали.

Приблизившись, мы кое-как протолкались к центру, где на столе на животе лежал Тор. Мое зрение заработало как-то странно. Я выхватывала лишь отдельные фрагменты.

Окровавленная на боку рубашка. Свисающая со стола безвольная сейчас рука. Растрепавшиеся светлые волосы. Закрытые глаза. И небольшая лужица крови на полу.

Реальность качнулась, надуваясь, словно мыльный пузырь. Казалось, я смотрю на мир через округлую линзу, искажающую все вокруг. Люди превратились в смазанные тени, которые толкались где-то за пределами мира.

Голоса стихли, оставляя лишь гул крови в ушах, а еще я слышала едва уловимое дыхание. Не свое! Его! Это было его дыхание.

Странно, я думала, что отношусь к Тору без особой любви. Да, муж, да, приятен, да, в постели с ним славно, но и только. Я воспринимала его скорее как друга и соратника, нежели любимого мужчину. А вот сейчас внезапно поняла, что и сама не заметила, как внутри меня родилась любовь. Спокойная, взрослая любовь, но от этого не менее горячая.

Хотелось тряхнуть головой, выбрасывая из нее глупости. Разве можно влюбиться за такой короткий срок? Не знаю, но мне нравился этот человек. Я поняла, что, когда он смеется, всегда замираю, вслушиваясь в гулкий, отдающий в груди дрожью смех. Люблю смотреть на улыбку и появляющиеся во время нее тонкие лучистые морщинки около глаз. Мне нравится быть рядом с ним, обнимать его, слушать, разговаривать. Меня привлекает его ум, хотя Тор и пытается чаще всего выглядеть этаким добродушным увальнем, но это совершенно не так.

— Госпожа. — Я ощутила, как меня кто-то схватил за локоть. Повернув голову, встретилась взглядом с Ливольфом.

— Да?

— Рагна ведь…

— Я все сделаю сама, — перебила я, стряхнув его руку.

Подойдя к столу, глубоко вдохнула, отчего в нос ударил запах крови, от которого снова закружилась голова.

И чего я застыла? Вдруг счет идет на секунды, а я тут стою, разнюнившись!

Гнев на себя заставил все внутри вскипеть. Сжав пару раз кулаки, я сосредоточилась на Торе. Хорошо бы снять с него рубашку, но боюсь, что мы только потревожим рану. И вообще, я никогда ранее не лечила людей (не считая Рагны), поэтому понятия не имела, как нужно действовать.

Впрочем, красное марево послушно затянуло меня в себя. Я даже успела услышать собственный голос, высокий, тонкий, ни на что не похожий.

Спустя некоторое время кое-что насторожило меня. Я еще толком не разбиралась во всех нюансах, но, по-моему, здесь имелось нечто странное. Во-первых, алое марево вокруг меня почти сразу сменилось золотой пыльцой. Во-вторых, золотой пыли было очень мало. В-третьих, лечение закончилось как-то подозрительно быстро.

Вернувшись в реальность, я нахмурилась. Тор в этот момент как раз шевельнулся, а потом с кряхтением поднялся. Он потер лицо, словно только что очнулся ото сна, и огляделся вокруг.

И я вдруг поняла, что его рана была совершенно несерьезной. А сам он все это время пребывал в полном сознании!

Я уже открыла рот, чтобы спросить его, что происходит и к чему весь этот спектакль, как Тор, словно поняв, спрыгнул со стола и сгреб меня в объятия, запечатывая рот поцелуем.

Я возмущенно пискнула и уперлась ему в грудь, но спустя мгновение слегка расслабилась, решив, что на публике устраивать скандал всё же не стоит.

Оторвавшись с влажным и звонким звуком, Тор улыбнулся мне.

— Спасибо.

Люди вокруг пришли в восторг. То ли оттого, что Тор всё-таки не умер, то ли им снова пришлось по душе публичное проявление нашей близости.

— Я все объясню, — шепнул Тор мне на ухо.

Мрачно кивнув, я отступила от него на шаг, давая воинам возможность поприветствовать «не ушедшего к милосердному богу Ашу» ярла.

Наблюдая за тем, как воины радостно похлопывают Тора по плечам, всем своим видом показывая, как они счастливы, я пыталась понять: что это было? Зачем Тору понадобилось изображать из себя смертельно раненного? Мог бы и предупредить, подумала сердито, решив, что прощение он будет вымаливать у меня долго.

— Госпожа, как вы? — спросила подошедшая удрученная Хельга.

— Все хорошо, — отозвалась я. — Чем ты так расстроена?

— Испугалась за вас. У вас было такое лицо, словно это вас смертельно ранили, — прошептала служанка.

— Знаешь что-нибудь о том, что случилось? — задала я вопрос, решив не развивать тему того, как именно я отреагировала.

— Говорят, на ярла коварно напали, несколько раз ударили кинжалом в спину, — охотно поделилась Хельга.

Я поджала губы. Если это правда, то дело принимает очень серьезный оборот. Вот только меня смущает характер раны. Она совершенно точно не была смертельной, скорее простая царапина.

Отбившись от своих воинов, Тор подошел ко мне.

— Принеси в наши покои воды, хочу смыть с себя кровь, — приказал он Хельге, а сам положил руку мне на спину и мягко подтолкнул к выходу, а потом и вовсе подхватил меня на руки, чем привел людей вокруг в восторг.

Мне оставалось только подивиться силе мужа, ведь тот умудрился донести меня до самой спальни. Поставив меня на пол, Тор вернулся к двери и закрыл ее.

Сложив руки на груди, я всем своим видом давала понять, что хочу все знать, желательно немедленно.

Повернувшись, Тор глянул на меня и неожиданно опустил взгляд в пол.

— Прости, — прогудел он.

— Прости? Объясни мне, что это было? — потребовала я, подавляя желание начать расхаживать по комнате.

— Так надо было, — отозвался тихо Тор, а потом подошел к кровати и сел. Расставив ноги, он наклонился вперед, положил локти на колени и сцепил пальцы в замок.

— Кому? — спросила шепотом, понимая, что громко говорить нельзя. Подслушать ведь могут.

— Мне. Пойми, сейчас все предатели начнут шевелиться, делать глупости.

— То есть в спину тебя никто не ударял? — для ясности уточнила.

— Нет, царапину мне оставил Ливольф по моей просьбе. Просто кожу рассекли. Кроваво, но совершенно неопасно.

— Почему меня не предупредил? — спросила и поняла, что в голос пробралась обида за недоверие.

— Все должно было быть достоверным, чтобы полностью ввести противника в заблуждение. Сейчас я могу начать открыто искать предателя. Все поймут меня. Теперь мне ничего не мешает перетряхнуть всех слуг. Мне уже доложили о том, что одна из кухарок слишком много болтает, — сказал Тор, глянув на меня виновато. — Теперь я могу спокойно делать, что мне надо, не опасаясь выглядеть в глазах своих людей самодуром.

— Тор, — я вздохнула и села рядом с ним. — Ты поступил ужасно, — сказала я, ощущая, как в глазах всё-таки вскипают слезы. — В следующий раз, когда надумаешь делать что-то подобное, просто представь себя на моем месте. Просто подумай, что бы ты ощутил, если бы увидел меня при смерти.

Тор замер, а потом стремительно побледнел.

— Прости, — снова повинился он, сгребая меня в объятия и целуя в шею. — Я такой дурак, прости меня, моя маленькая.

Затащив меня к себе на колени, он принялся покрывать мое лицо, шею, скулы короткими и пылкими поцелуями, обнимая так, будто я и в самом деле только что была на грани смерти.

Я же всхлипывала, обнимая его за шею, понимая, что истерика всё-таки добралась до меня.

Минут через пять я немного успокоилась, но слезать с его коленей не стала. Да и Тор перестал целовать, просто обнял меня крепко и замер, тяжело дыша.

Так мы и просидели, пока не пришла Хельга с водой и тазом. Заметив мое заплаканное лицо, она хмуро и недовольно поглядела на Тора. А потом громко шваркнула тазом о лавку, сделав вид, что он просто выскользнул из рук.

— Прошу прощения, — неискренне повинилась девушка. — Вам помочь? — спросила она, ставя ведро около лавки и упирая руки в бока. При этом ее тяжелый взгляд буквально впился в Тора.

— Спасибо, Хельга, — поспешила я на помощь мужу, заметив, что он слегка растерялся от такого напора. Подойдя к служанке, я подтолкнула ее к выходу. — Я сама все сделаю, — сказала я, а потом добавила чуть тише: — Все хорошо, правда.

Хельга недоверчиво глянула мне в лицо, всем своим видом давая понять, что не верит мне.

— Это от радости, что все обошлось, — слегка приврала я и улыбнулась.

Взгляд ее чуть смягчился. Хельга кивнула и всё-таки вышла.

— Что это было? — спросил у меня Тор, стаскивая с себя рубашку.

— Хельга со мной с самого моего рождения. Она знает меня как никто другой. Заметила мое заплаканное лицо и решила, что ты обижаешь меня.

— И поспешила дать понять, что спускать это мне не собирается? — хмыкнул Тор, наливая теплую воду в таз.

Наклонившись, он зачерпнул воды в ладони и плюхнул ее на себя, расплескивая половину на пол.

— Верно, — я задорно улыбнулась. — Запомни, Тор, — начала я, — Хельга — страшный враг.

Положив руки ему на спину, я принялась смывать кровь, отметив, что после лечения Рагны крови не осталось. Неужели эти двое из ларца еще и чужую кровь налили для достоверности?

— Что же в ней страшного? — отфыркиваясь от воды, спросил Тор.

— О, иногда талант сказать правильное слово в нужной ситуации бывает просто незаменим. К тому же она умеет слушать и слышать. Это тоже очень важно. Люди охотно верят в небылицы.

— Это уж точно.

— Тор, — позвала я.

— М-м-м? — отозвался он, плеская себе воду на грудь.

— Не делай так больше, — попросила.

Тор замер, а потом выпрямился и повернулся ко мне. Я проследила взглядом за каплями воды, стекающими по его груди, а затем подняла взгляд.

— Хорошо, — пообещал он со всей серьезностью.

Я вздохнула.

— Хорошо, — повторила эхом и потянулась за поцелуем, сразу же его получая.