Глава 13

Сиреневое помещение, парящие над полом кровати, зеленые шарики сканеров, отсутствие запахов и громких звуков… Все, как я запомнила. Не хватало лишь одного – Риса.

Я сидела возле мамы, наслаждалась тем, что она жива, рядом, и молчала, глядя на Нину. Знакомые медики Бриолиса, чьи имена мне так и не назвали, сославшись на секретность, сновали возле других кроватей. Пациент сфинкса с драконом по-прежнему не подавал признаков жизни. Синюшная кожа и черные синяки вокруг впалых глаз говорили сами за себя. Очень мощный маг и определенно сильная личность, он не сдавался, боролся, но травмы пока побеждали.

Колдун с аурой, испещренной дырами, исчез со своей койки. Умер или выкарабкался… Одно из двух. Что именно – меня не волновало. Я вспоминала Риса. Будто поймав мои мысли, Нина всплеснула руками и произнесла негромко, но отчетливо:

– Он жив. Они все живы.

Сердце замерло, остановилось и вдруг выдало один сильный удар. Заколотилось как заполошное – нервно, неровно, торопливо. Онемевшие губы с трудом приоткрылись. Я сглотнула колючий ком в горле, но он только разросся.

– Р-рис? Не погиб? – выдавила я.

Нина кивнула. Я собиралась соскочить с кровати, но начальница придержала, а мама подстраховала с другой стороны. Две самые важные женщины в моей жизни не дали соскользнуть с постели. Ноги были еще слишком слабыми, колени не гнулись. Я просто растянулась бы на полу, а может, и больно ударилась. Медики не обернулись, продолжили заниматься другими больными. Мы очнулись, выжили и больше не интересовали их как объекты исследований.

– Он жив? – переспросила я, потому что в это верилось слабо. Я ведь собственными глазами видела магический взрыв. Ощущала ударную волну энергий. В таком кошмаре не выжил бы никто. Никакой самый сильный маг, никакой высший оборотень.

Нина помотала головой, будто сетовала на мою недоверчивость, и спокойно произнесла:

– Они успели создать портал. У агентов была заготовка, на самый крайний случай. Лайгилар активировал, остальные помогли энергией. Но взрыв нарушил баланс пространственного коридора, немного изменил его… и мужчины…

– Попали на другой полюс? – догадалась я. Предположение не основывалось ни на чем. Я понятия не имела, как действуют заготовки порталов, никогда с ними не сталкивалась. Не представляла, как они могут измениться от магического взрыва. Просто интуитивно ляпнула первое, что пришло на ум. Нина слабо улыбнулась.

– Ты умница, – сказала почти ласково, а мама пожала мне руку. – Да, их выбросило на другой полюс. Мужчины смогли связаться со спецслужбами совсем недавно. Скоро за ними пошлют поисковую бригаду.

Я сглотнула. Шальная мысль пронзила стрелой, сердце больно кольнуло.

– Но ведь они же там замерзнут? Там нет ни капли погодной магии? Как они выживут?

– Успокойся. – Нина положила руку мне на плечо, будто предупреждала очередной отчаянный поступок. – Они смогли с нами связаться, значит – живы. Обратились, значит, смогут какое-то время сопротивляться холоду. Закопались в снегу, если верить посланию. Это поможет тоже. Главное, чтобы спасатели прибыли вовремя.

Не помню, как вскочила с постели, очутилась возле двери, выскочила наружу и напоролась на очередного агента Бриолиса. Плотный колдун с чуть наметившимся животиком приостановил меня – бережно и почти по-отечески.

– Меня предупредили, что вы можете выбежать, – сказал в лицо. Сзади подоспела Нина.

– Тайна, если хочешь поехать с ними, поторопись, – произнесла так, словно точно знала, что я делаю и зачем, существовала в моей голове неведомым фантомом.

– Удачи, доченька, – прилетело из комнаты, согрело изнутри и придало сил. Еще недавно казалось, я и шага-то сделать не смогу, а сейчас я двинулась за магом, словно отдыхала недели две. Состояние аффекта, второе дыхание… По-моему, это называется так.

Лестница, кишка перехода, лифт, моя комната и новая синяя униформа. Я действовала словно во сне, думала лишь об одном. Рис жив! Он не погиб! Я должна спасти своего лельдиса! Он выручал меня тысячу раз, помог исцелить маму. И… я люблю его.

Так странно и страшно признаваться себе в том, что зависишь от другого существа – целиком и полностью. Ждешь его ласкового взгляда, улыбки, доброго слова. Надеешься на его заботу и понимание. Я старалась никогда не влюбляться, и мне удавалось это в полной мере. Пока не встретился Рис.

Нина отправилась вместе со мной. Пока мы ехали в белоснежной кабинке лифта, выбирались на крышу здания, садились в огромную машину, похожую на вертолет без лопастей и шасси, я не уставала поражаться начальнице. Она успевала всегда и везде и будто совсем не уставала. Помогала каждой из своих химер в отчаянных ситуациях и никогда ничего не просила взамен. Иногда мне чудилось, что Нина действительно эльфийка. Вот только я видела ее зверя. Оранжевую химеру, покрытую коротким жестким мехом, с львиной пастью и хвостом, похожим то ли на змеиное тело, то ли на шланг.

В салоне нас ждали сфинкс, дракон и четыре серых вербера. Бриолис не ошибся в выборе. Высшие оборотни чуяли двусущих такой же силы, а серые верберы почти равнялись им в магии и энергии. Этот редкий вид почти не мерз, как настоящие белые медведи, и нюхом обладал просто потрясающим. Серые верберы работали спасателями в горах. Выискивали незадачливых альпинистов и туристов на крутых склонах и ледопадах. Там, где прежде гибли десятками.

Мягкие кресла, мерное движение машины сквозь недопорталы, тепло и уют салона, слабый запах сандала успокаивали, убаюкивали. Но я не могла сомкнуть глаз – думала о Рисе.

Он где-то там, среди вечных льдов, и борется за жизнь. Противостоит ледяным ветрам и свирепым метелям. Прячется в безжизненной белой пустыне… Я обязана спасти Риса, помочь ему. Потому что он бы меня точно выручил и выходил. И любил, как никто другой.

Мысли беспорядочно роились в голове. Эмоции прибывали штормовыми волнами. Страх накрывал с головой, заставлял сердце сжиматься, а тело ежиться от озноба. Надежда согревала теплом изнутри. Тревога взвивала пульс до невиданных высот.

Нина пришла на помощь опять. Пожала руку, почти как мама, и отвлекла так, как умела только она:

– Тайна. Готовься. Соберись. По прибытии сразу обращаемся. Мы не сможем существовать там в человеческом обличье. Вернее, сможем, но лишь с помощью техномагии. Внутри спецкостюма или машины. А надо взять след, отыскать мужчин как можно скорее. Единственный шанс – обратиться и положиться на чутье. Так сделают остальные оборотни. И нам придется соответствовать. Погодный купол окружит нас, так что холода не бойся. Но поиск целиком ляжет на наши плечи. Сконцентрируйся. Мы еще никогда не использовали звериное чутье. Надо учиться, пытаться, тренироваться.

Плечистый сфинкс, похожий на легкоатлета, улыбнулся с другого конца салона. Худощавый дракон слабо кивнул. Самый крупный серый вербер – немного нескладный, массивный, с копной курчавых белых волос – настоящий человек-гора – взял слово:

– Девочки. Я раньше не встречал химер в зверином обличье. Но пользоваться нюхом просто. Аурным и физическим одновременно – сложнее. Но нам придется использовать и тот и другой. Техномагия спецслужб определила примерное местонахождение оборотней. Но речь идет о километрах, возможно, десятках километров. Дальше дело за нами.

Черт! Как же я забыла про аурное обоняние! Вот что значит двусущий, который обращался пару раз от силы! Все как в первый раз!

Серый вербер ободряюще улыбнулся и даже подмигнул.

– Меня зовут Навист. Ребят из моего клана – Годзи и Трал. Чешуйчатого, – он указал на дракона с острым подбородком и носом, – Малколлис. Лохматого, – махнул на широко улыбнувшегося сфинкса, – Шадни.

– Тайна и Нина, – ответила за нас обеих начальница. – Рассказывайте. Любые рекомендации для нас бесценны.

Я лишь уставилась в лицо Нависта. Он посерьезнел и объяснил:

– Когда люди что-то вынюхивают, они просто втягивают носом воздух. Ваша задача – действовать несколько иначе. Представьте, что в носу у вас универсальный сканер. Он улавливает обычные запахи так же, как запахи ауры. Вы привыкли видеть ее, верно?

Я кивнула, Нина тоже.

– А теперь попробуйте учуять. Обычно аура оборотней пахнет фруктами. Сливами, яблоками или грушами. Очень редко специями. Там, куда мы направляемся, вряд ли есть что-то еще с таким же запахом. Главное – учуять, поймать след и двигаться по нему, несмотря ни на что.

Мы с Ниной переглянулись, беспокойно поерзали в креслах.

– Ну же, девушки! У вас все получится! – пробасил сфинкс.

– Все будет хорошо, – поддержал дракон.

– Не бойтесь. Если что, мы поможем. Нашего опыта на сорок жизней хватит, – пообещал коренастый рыжий вербер Годзи, весь в родинках и веснушках. – Только не забудьте: раздеваемся здесь, перед выходом. У нас, конечно, есть запасная одежда и даже греющие вещи для тех, кого ищем. Но лучше не разбазаривать дорогую униформу.

Мы молчаливо согласились. И еще некоторое время в салоне царила напряженная тишина. Я не знала, что сказать, Нина что-то обдумывала, агенты-оборотни позволяли нам путешествовать в полном комфорте. В том числе и психологическом. Ждали, когда мы сами будем готовы к диалогу. Спустя полчаса или чуть больше я завязала беседу.

– Скажите, а после обращения только у нас такая слабость?

Вопросов накопилось море. Смена ипостаси всегда казалась мне самой таинственной, самой невероятной частью жизни двусущих. Я думала, что, испытав ее, уже ничему не смогу удивляться. Но загадки лишь множились и разрастались.

Оборотни переглянулись, будто решали, кто возьмет слово. Серьезно… Значит, нам готовят очередную лекцию.

Навист сделал короткий жест, и спутники откинулись на спинки кресел, будто соглашались с его кандидатурой.

– Вы просто только начали обращаться.

Низкий, грудной голос серого вербера звучал очень приятно. Особенно сейчас, когда он не инструктировал, скорее, делился опытом.

– Вначале смена ипостаси почти истощает ауру, и она начинает восстанавливаться в ускоренном темпе. Пока мы звери, упадка сил не чувствуется. Но когда снова становимся людьми, получаем отдачу в полной мере. В вашем случае она, наверное, особенно сильна. Я почти в этом уверен.

Я посмотрела на Нину, она ответила тем же и озвучила общий вопрос:

– А почему в нашем случае отдача мощнее? То есть откуда такие выводы?

Навист повел могучими плечами – будто две горные гряды пришли в движение. Сложил на коленях руки, размером с садовую лопату каждая, и подался вперед.

– Моя логика проста. У большинства оборотней в звериной ипостаси боевой магии нет. У вас она появляется. Даже больше того. Женщинами вы не можете управлять аурным огнем, а вот химерами – да. Значит, помимо облика зверя вы обретаете еще один дар. Вот вам еще одна потеря энергии. Я уже не говорю о самом использовании огня. Каждый выброс – новая трата магии. Думаю, обращаясь назад, вы просто падаете без сил. Так?

Нина поддакнула, я промолчала.

– А можно с этим что-то поделать? Или так будет всегда? – спросила начальница через пару секунд томительной паузы.

Оборотни переглянулись вновь, будто молчаливо решали – можно ли рассказать нам о чем-то важном. Сфинкс чуть повел пальцем, дракон отмахнулся, верберы просто обменялись с Навистом взглядами.

– Можно попробовать, – осторожно начал он. – В момент обратного превращения попытаться черпануть энергии. Только проблема вот в чем. Вы должны впитать большое количество магии за считаные секунды, пока тело меняется. Если возьмете до превращения – не сработает, после – бессилие гарантировано.

Я покосилась на Нину. Она выпрямилась в кресле, грациозно сложила тонкие руки на подлокотниках и погрузилась в раздумья. Похоже, представляла, как лучше сделать. Я решила попробовать. В конце концов, иного выхода все равно не было.

Слово за слово, и мы с агентами-оборотнями постепенно начали узнавать друг друга, общаться как старые знакомые. Навис оказался главой клана, его спутники – братьями. Малколлис учился на математика и почти все переводил в цифры. Шадни не просто внешне походил на легкоатлета – на самом деле долго занимался мужской спортивной гимнастикой. До сих пор тренировался, поддерживал форму, хотя в состязаниях не участвовал уже очень давно.

За приятным общением дорога показалась короче. Подготовиться морально не успела, как машина начала притормаживать, а за окнами раскинулась белая пустыня. Снег и лед искрились на ярком солнце миллиардами алмазов, переливались всеми цветами радуги. Даже смотреть в окно стало холодно. Я поежилась, а мужчины принялись раздеваться. Оборотни разоблачались без лишнего стеснения и сантиментов. Первое время людей это ужасно смущало, колдуны даже возмущались. Но сейчас почти все привыкли.

Двусущие редко обращались в толпе или в присутствии смертных. Но иногда приходилось. В основном тем из них, кто выбрал профессию, где дар оборотня особенно полезен. Как те же спасатели. Вот они учиняли стриптизы сослуживцам по сто раз на дню.

Мы с Ниной разделись вслед за мужчинами и обратились тоже. Сейчас это вышло почти естественно. Стоило лишь представить себя зверем, и руки стали лапами, лицо – мордой, а изо рта повалил пар. Огромный серый медведь-Навист выставил вперед лапу, будто просил не палить в него. Кажется, он даже усмехнулся, в зверином обличье.

Внутри машины погодный купол не чувствовался. Я даже немного струхнула, переживая – сработает ли он. Но стоило дверям открыться, стало очевидным – заклятье исправно трудится на наше благо. Я прямо ожидала поток ледяного воздуха. Холодный ветер, что гонял снежную пыль туда-сюда, не оставлял надежды. Но… ничего не случилось. Мне было так же тепло, как и прежде. Агенты-оборотни первыми выпрыгнули из салона и мягко приземлились на снег. Дракон отряхнул перепончатые крылья, сфинкс прочистил шерсть от снежинок. Пять пар глаз уперлись в нас с Ниной, пять хищных морд поднялись, приглашая наружу. Я нехотя пригнулась и почти без усилий вылетела из дверей. Лапы мягко приземлились на снег, и он заскрипел под мощным телом химеры. Хр-р-р… Шр-р… Это Нина последовала за мной.

Впервые я опередила ее. Удивление на морде начальницы свидетельствовало о том, что она тоже это заметила, оценила мое рвение в спасении Риса.

Впрочем, я ничего не скрывала и не собиралась. Погодный купол накрыл нас комфортным теплом. Даже снег под лапами словно грел пальцы.

Момент истины… Надо включить чутье… Агенты уже вовсю принюхивались к снегу. Я прикрыла веки, сосредоточилась на том, что воспринимает нос. Но ничего не почувствовала. Попыталась вообразить, как вдыхаю энергию, ауру, магию всего вокруг, ощутить их запах… Но вновь потерпела фиаско.

Еще несколько бесплодных попыток стоили мне остатков самообладания. Я покосилась на Нину. Начальница мотнула львиной головой с ярко-голубыми глазами, похожими на электрические лампочки.

Агенты поняли все. Медведь-Навист махнул лапой, почти по-человечески, и медленно двинулся в сторону трех гигантских снежных барханов.

Мы шли и шли, а вокруг ничего не менялось. Белое полотно снега уходило назад с отпечатками наших лап, солнце продолжало светить, а снег похрустывать. Ветер до нас не добирался – погодный купол исправно создавал комфортную температуру и атмосферу.

Время тянулось бесконечно. Солнце висело на небе как приклеенное, как и положено на Южном полюсе в полярный день. Серые облака изредка разбавляли синеву над головой. Снежные пылинки водили причудливые хороводы под слабое завывание ветра. На многие километры мы не ощущали ничего живого.

Я попыталась включить аурное зрение. Но в облике химеры оно вышло таким слабым, что почти ничего не давало. Нина выглядела усталой, злой и растерянной. Агенты казались собранными и спокойными, но время от времени тревожно переглядывались. Их успехи явно не сильно отличались от наших.

На душе становилось все более муторно. Где-то там, в ледяной пустыне, боролся за жизнь мой Рис. А я ничем не могла помочь. Я стремилась к нему душой и телом. Но нас разделяли мертвые белые пустоши, царство льда и снега.

Спустя какое-то время мерный хруст под лапами стал раздражать. Страх прокрался в душу мерзкой гадюкой и леденил грудь. Я старалась сохранять бодрость духа, веру в победу. Нина выглядела деловитой, но нервной. Агенты продолжали усиленно принюхиваться.

Мое звериное обоняние так и не проснулось. То ли я что-то делала не так, то ли химерам животный нюх просто не полагался, но запахи не чувствовались совершенно.

И чудилось мне – погодный купол защищает лишь тело. Свирепый холод проникает все глубже, поселяясь в душе, лишает надежды и веры. Белое поле казалось бескрайним. Снег начал слепить так, что глаза заслезились, а беспощадное солнце и не думало садиться. Все здесь выглядело опасным, враждебным, пугающим… И лишь спустя секунду я поняла, что проснулось шестое чувство. Звериное чутье кричало о близкой беде.

Навис вскинул лобастую голову, втянул носом запах и поднялся на задние лапы. Издалека раздался рев, затем еще и еще… И навстречу нам вышли четыре белых медведя.

Оборотни! А как же иначе? Когда-то на Южном полюсе жили только пингвины, а белые медведи облюбовали Северный. Но затем на Землю пришла магия – и с ней существа, которым с обычными животными стало тесно. Теперь все смешалось, перепуталось. Оборотни стремительно захватывали любые территории, где могли выжить. Белые верберы легко освоились во льдах Южного полюса. Построили здесь дома, города. Снабдили их последними чудесами науки и магии.

Мы зашли на их территорию. И, судя по свирепому виду зверей, явно очень не вовремя.

Верберы поднялись на задние лапы – одновременно и наши, и местные. Рычание, подобное близкому грому, разорвало морозный воздух. Сфинкс тряхнул белой гривой. Зеленый, как трава, дракон, такой нелепый в царстве вечных снегов, встали плечом к плечу с серыми верберами.

Не знаю почему, скорее всего, на чистых инстинктах я тоже шагнула вперед, встала в шеренгу агентов, поднялась на задние лапы и… прорычала.

Рев казался чужим, немного хриплым и слишком громким. Чуть выше вторила мне Нина.

Белые верберы не могли превратиться в людей посреди ледяной пустоши. Не могли объяснить, почему мы не к месту. Навист обернулся, будто поймал мои мысли, и помотал головой.

Возможно, неподалеку разгорелись схватки за место вождей. Возможно, брачные гонки. Некоторые оборотни их еще практиковали. Догнал невесту – твоя, до кончиков пальцев. Добралась до финиша первой – тебе от ворот поворот, не взыщи.

В любом случае дозорные не пропустят без боя. Навист так стремился вперед, что становилось ясно – нам очень нужно туда. Погодный купол вместил бы лишнего оборотня. Тот мог принять человеческий облик, рассказать – в чем загвоздка. Но тогда нам не хватило бы энергии заклятья, чтобы согреть потерянных агентов. Так или иначе, мы теряли шанс их спасти.

Положение выглядело критическим, неприятным, безвыходным.

Верберы заревели, и низкие вибрирующие звуки сотрясли воздух. Белые медведи прислушались, переглянулись, издали новый рык. Я понимала – идет какое-то общение. Вот только приведет ли оно к результату? Сфинкс изогнул львиную спину, разминая задние лапы, как кот перед охотой. Так-с… Значит, бой тоже возможен.

Впрочем, какая разница? Нам надо прорваться. Чего бы это ни стоило. Дракон застыл, как змей перед атакой.

Белую пустыню накрыла гробовая тишина. Казалось, напряжение можно пощупать руками. Оно давило на грудь даже сквозь погодное заклятье. Будто атмосферное давление за секунду выросло в сотни раз.

Из моего рта и носа вырывались кусочки пламени. Белые верберы опасливо покосились и заметили, что Нина тоже плюется огнем. Их настроение слегка изменилось. Хозяева Южного полюса протяжно завыли, почти по-волчьи. Навист бросил на нас с Ниной радостный взгляд и прорычал так, что у меня затряслись поджилки. Угрожал нашим аурным пламенем, вдруг поняла я. Еще недавно язык зверей выглядел абракадаброй. И вдруг стало ясно – белые верберы опасались атаки химер. Серые этим воспользовались. Клятвенно пообещали спалить тут все дотла прежде, чем нас остановят.

Дома, города, женщины и дети – ничто и никто не спасется в свирепом аурном огне. Он беспощаден и непобедим. Редкие сильные колдуны могут выставить против магического огня защитный купол. И уж точно не низшие оборотни.

Хозяева Южного полюса выпрямились во весь свой гигантский рост. Снова рыкнули – коротко, предупреждающе. Сообщали, что пропустят, если будем вести себя тихо и никого не тронем. Навист кивнул и ответил так же – быстро, резко и коротко.

Соглашался.

Белые верберы разошлись по сторонам – по двое, будто образовывали живой коридор. Мы двинулись между ними. Почти торжественно, как по красной дорожке. Я немного успокоилась, глубоко вдохнула воздух, энергию и… почувствовала слабый запах. Цитрусовых и корицы. Почти так же пах безалкогольный глинтвейн на виноградном соке.

Рис!..

Я огляделась, до боли напрягая слезящиеся глаза.

Зрение резко перестроилось, адаптировалось к белой пустоши. Вдалеке показался городок белых верберов. Светлые дома, похожие на юрты, вихрастые клубы пара из вентиляций и труб, выглаженные почти до льда снежные дороги, узкие змейки-тропинки. Справа высилось несколько ледяных скал. Острые пики кристаллами взмывали в бесконечную небесную синь, нанизывали на себя клочья облаков. Слева распростерлось новое снежное поле. Несколько барханов показались мне странными, живыми. Они шевелились, будто кто-то двигался под снегом.

Не помня себя, я рванула туда. И лишь потом поняла – заклятье погодного купола едва успело выручить от трескучего мороза. Остальные бросились следом.

«Аделина, моя Аделина…» – я будто услышала голос Риса наяву. Он звал меня так, как в последний раз называла лишь мама. В тот день, когда умерла.

Черт! Это не должно повториться. Я не смогу… не выдержу… не переживу! Я припустила быстрее. Сильные лапы отталкивались от земли почти беззвучно. Лишь слабый хруст напоминал, что мы все еще на Южном полюсе, в мертвой белой пустыне.

Далекие снежные холмы пришли в движение. Шапками приподнялись барханы, и… я увидела Риса, Лайгилара и остальных наших мужчин-агентов. Они метнулись навстречу дергаными, рваными скачками. И только мой лельдис по-прежнему двигался с невероятной пластикой дикого кота.

Мы встретились в погодном куполе. Я даже не подумала, что сейчас в облике зверя Рис может не узнать, не догадаться, не сориентироваться. Но не тут-то было. Он прильнул, прижался, прошелся шершавым языком по морде, потерся головой о висок. Стало уже не тепло – жарко. Лельдис задышал чаще, быстрее. Тем временем Навист обнюхивал спасенных – одного за другим, выясняя, в каком они состоянии. Остался более-менее доволен. Махнул лапой, привлекая внимание, и стремительно порысил назад.

Мы с Рисом неслись, не чуя ног. Ощущая лишь одно – мы вместе, рядом и оба живы. Внезапно пришло понимание – лельдис страшился за меня не меньше, чем я за него. С ужасом думал о кровавом бое с осколками мощных заклятий. Он ведь надеялся помочь, а в крайнем случае – увести из-под удара. Но оказался не у дел. Я кожей чувствовала, каково было Рису понимать, что я подвергаюсь смертельному риску и сделать ничего нельзя. Наверное, нечасто этот властный, сильный мужчина попадал в такие передряги, переживал такие ситуации.

Мы рысили в ногу, синхронно и четко, будто не раз тренировались. Навист уверенно выбирал направление по запаху машины. Теперь и я учуяла его. Слабый, едва заметный аромат слив и персиков. Оборотням давались знакомые до боли ориентиры. Чтобы даже в бреду, в ужасном состоянии смогли добраться до спасительной машины. Похоже, тот, кто послал нас, предполагал и не очень хороший исход. Готовился к худшему.

Мы запрыгнули в салон один за другим, как дрессированные цирковые животные. Дверца закрылась, и мы с Ниной замерли. Мужчины обратились и ждали. Рис осторожно гладил по гриве, касался морды, носа. Я понимала – надо попробовать сменить ипостась так, чтобы не растерять последние силы. Энергии мы вбухали в предприятие немало. А если учесть потери во время сражений, исцеления, обращение может стать почти фатальным. В лучшем случае мы потеряем сознание, в худшем – впадем в кому. Откуда я все это знала? Просто знала, и все тут.

Рис догадался, прижался, зарылся лицом в гриву. Отступил, замотал руками в воздухе, умоляя одуматься.

– Тайна. Мы довезем вас до медблока. Там вам помогут. Не обращайтесь! – почти прорыдал он. Было так странно, неожиданно слышать в голосе Риса столько отчаяния, мольбы. Он больше не приказывал, не убеждал, как привык, не давил авторитетом и знаниями. Просто умолял.

Я посмотрела на Нину, Нина на меня. И мы молчаливо решились. Мужчины отступили, понимая, что нас уже не остановить. Процесс пошел. Обращение оказалось медленным, болезненным, тяжелым. Все тело заныло, колени подогнулись сами собой. Я рухнула на пол и поняла, что теряю сознание, уплываю в небытие.

– Тайна! Хватайся! – завопил Рис.

– Нина! Держите! Не отпускайте! – прорвался сквозь пелену полудремы вопль Нависта.

Я ощутила энергетический удар. Очередной уже за последние сутки. М-да… Не лучший способ восстановиться, скорее уж – временно обрести форму и заработать новую неприятную отдачу. Взять ли? Отказаться ли? Моя аура вопила о желании поглотить долгожданную магическую подачку. Но разум твердил, что это неправильно.

Я расслабилась, перестала думать о том, что может случиться, страшиться неведомого – немощи, болезни, комы… Просто ощутила потоки энергий вокруг. Они вихрились, вились вдоль ледяной пустыни внизу. Поднимались столбами, будто стремились дотянуться до неба. Южный полюс больше не выглядел мертвым. Все-таки не зря белые верберы так быстро его оккупировали, не позволив больше никому поселиться в царстве вечных снегов и льдов.

Просто они знали… Чуяли, скорее всего. Действовали наугад, повинуясь звериному шестому чувству. Теперь и я познала его мощь, правоту.

Я отбросила сомнения, растерянность и впитала в себя энергию. Она влилась в тело как родная. Чистая магия, не замутненная остатками аур живых существ, что страдали, жили и умирали в плодородных землях. Энергия в исходном ее виде… У-ух!.. По венам стремительно потекла кровь, забурлила в артериях сила. Мышцы пришли в тонус быстрее, чем от всяких техномагических примочек и чужеродных подачек. Я отразила энергетический выброс Риса, вернула ему и приоткрыла глаза.

Лельдис рухнул рядом, прижался, абсолютно голый. Он даже одеться не успел, не подумал. Хотя Навист первым делом достал для спасенных свежую униформу. Мы лежали рядом, на полу, чувствуя, что живы и принадлежим друг другу от макушек до пяток. От носов до кончиков хвостов.

Нам было не важно, что вокруг столько народу. Мы просто прижались, слились, соединились. Страсть потекла по венам так, как еще недавно в спальне. Мы больше не сдерживались, не оглядывались на ситуацию, на невольных свидетелей нашего праздника жизни и страсти. Рис взял меня – упоительно властно, невыносимо нежно, быстро и настойчиво. Мы задвигались в унисон, ощущая, что наше слияние – не просто секс после бурной встречи, ужаса перед потерей дорогого существа навеки. Это нечто космическое, невероятное…

Я выгибалась, царапала спину лельдиса, льнула к нему, ощущая, как растекается внизу живота жар, охватывает все тело. Мы дрожали в нетерпении, стремились соединиться снова, как только чуть расставались. И целовались так, словно пытались высосать жизненную энергию друг из друга досуха.

Обменяться ей полностью…

Сумасшедший час звериной страсти и нежности. Животных инстинктов, помноженных на сильные человеческие чувства, переживания. Этого мне не забыть никогда. Только теперь я поняла, что такое «остаточные ощущения второй ипостаси», о которых столько слышала и читала. Казалось, я не человек и не зверь, не химера и не женщина. Я вобрала чувства и желания обеих сущностей. Они взвинтили порывы и страсти до предела, повысили градус ощущений до небывалых высот. Каждое касание обжигало огнем страсти, каждый поцелуй сводил с ума, лишал самоконтроля. Каждая ласка заставляла тело сгорать от желания, нетерпения, удовольствия.

И было нечто невыносимо чистое, правильное и честное в этом состоянии. Мы больше не могли скрывать своих чувств и желаний. Сдерживать их глубоко внутри, под толстым слоем наносного хладнокровия, наигранного спокойствия. Вести себя, как положено цивилизованному существу, плотно упакованному в униформу культурного поведения, этикета и правил приличий. Мы одичали и наслаждались упоительной дикостью. Именно тем, о чем предупреждали смертных – от мала до велика. Советуя не делать резких движений, не спорить и не смотреть прямо в глаза двусущим сразу после превращений. А лучше – в течение нескольких часов после этого.

Очнулись мы на полу, все еще нагие, едва дыша. Рис убрал с лица волосы, погладил по щеке и произнес:

– Я хотел выжить лишь затем, чтобы узнать, как ты. И не собирался лечиться, брать энергию, чтобы восстановить тело после мороза, если ты… с тобой…

Он замолчал. Скупая мужская слеза скатилась по щеке. Чувственные губы тронула слабая улыбка. Рис коснулся моего рта губами – осторожно, словно боялся сделать больно, а затем впился изо всей силы. С минуту мы не отрывались друг от друга. А затем наконец-то немного пришли в себя и обнаружили, что остальных оборотней отделили от нас синие перегородки. Непроницаемые для звуков, взглядов и запахов.

Рис перекатился на бок, подпер голову ладонью, и спросил:

– Вы их одолели?

Я кивнула.

– Я знал, что ты сможешь обратиться, – спокойно сообщил лельдис, как факт. – Я чуял, что ты очень близка к этому. Но нужен толчок. Пытался дать его. Но не смог.

– Смог… – едва выдохнула я.

Он удивленно приподнял брови и несколько секунд изучал мое лицо, всматривался в глаза. Понял, слабо кивнул, издал облегченный вздох и… промолчал.

Не стоило поднимать скользкую тему. Возвращаться в мгновения, которые не хотелось никогда вспоминать, рассуждать о пережитом. Я не нуждалась в жалости. Даже в жалости Риса. Я пережила этот длинный день, и все закончилось. Потери близких, проигрыш в войне, а затем – победу и воскрешение надежды.

Хотелось просто оставить все позади и жить дальше. Вместе с мамой и Рисом…

Тем более война еще не закончилась. Отголоски ее еще пройдутся по Земле. Армии заговорщиков схлестнутся с нашими. Но я чувствовала вкус победы так, как животное слышит ультразвук или чует недоступные человеку запахи.

А машина летела к офису Бриолиса. Туда, где нам позволят восстановиться, передохнуть, чтобы вернуться к прежней жизни.

Чувствую, работы предстоит немало. Особенно химерам, особенно теперь, когда мы вошли в полную силу.

Только сейчас я поняла, почему Рис ни разу не предохранялся. Знание появилось само собой, скорее всего, вместе с подключением второй сущности – высшие оборотни сами решали, когда стоит завести детей, а когда еще рано. Никаких случайных беременностей, залетов, как говорили в моей далекой молодости. Все получалось лишь тогда, когда лельдис хотел этого. И понимал, что половинка не против.

Надо же! Как многое я упускала в этой жизни, вместе с обращением, со второй ипостасью. Словно часть меня долго спала летаргическим сном. А вот теперь наконец-то пробудилась.

Мир расцвел всеми красками, обрел новые звуки и запахи.

Химера – сказочное чудище и женщина в одном лице – зажила в ладу с собой.