Эпилог

Тайна

Просторный зал кафе «В гостях у бабушки» сегодня принадлежал только нам с Рисом и нашим гостям на агентской свадьбе. Тем, кого любили, кем дорожили и кого очень хотели видеть рядом. Особенно в такие радостные дни.

Над вывеской кафе временно появилась другая – светло-оранжевая, с магической подсветкой внутри.

«Зарезервировано для семейного торжества. До завтрашнего утра кафе закрыто для посетителей».

Рис лично заказывал вывеску и диктовал формулировку. Помню, я тогда еще очень удивилась. А чего семейного-то? На нашу свадьбу приглашены друзья, товарищи и даже те, с кем бок о бок сражались в первой битве магической войны.

Рис обернулся, посмотрел так, что у меня комок застрял в горле и непрошенные слезы навернулись на глаза. Синий взгляд лельдиса лучился счастьем сквозь боль потерь и одиночества. Он словно заново вспоминал все: маму, с ее маленькой родинкой на веке – Рис наконец-то показал мне фотографии. Отца – сурового, всегда серьезного лельдиса. Даже на семейных торжествах этот мужчина с резкими, будто высеченными из камня чертами, смотрел так, что срочно хотелось выложить всю правду, не таясь, не пытаясь скрыть хотя бы самое интимное. Бабушку… Она выглядела чуть старше мамы Риса, как и положено долгожителю-высшему оборотню. Открытое простое лицо, крупные черты и смешинки в уголках глаз, длинные, заплетенные в тугую косу черные волосы и неизменно слабая, но очень добрая улыбка.

Они не должны были погибнуть… Такие домашние, такие милые и такие…

Я не находила слов. И вот тогда, в минуту, когда Рис выпустил наружу боль потери, язык онемел опять. Я просто подошла к своему лельдису, крепко обняла и затихла на его широкой, мускулистой груди. Стальные объятия на долю секунды лишили способности дышать, но затем стало тепло и комфортно… Рис молчал, жарко дышал в шею, прижимался, все больше возбуждаясь, и без слов сообщал – как я ему дорога.

Нам стоило ждать друг друга столетиями, искать среди сотен чужих лиц и судеб… И сегодня стоило наконец-то узаконить отношения.

Голубые столики, словно вырезанные из цветного мыла, расставили вдоль стен кафе полукругом. По металлическим ажурным вазочкам привычно плыли изящные лебеди – искусно сложенные оригами из салфеток.

Светильники в виде бордовых тюльпанов светили неярко, создавая приятный глазу полумрак. В освобожденном центре зала возвели арку, усыпанную цветами всех стран мира. Чувственные, нежные орхидеи, алые маки размером в две ладони, экзотические калы, синие, как море ирисы… Чего тут только не было! Пушистые листики плюща, резные – декоративного винограда разбавляли эту цветочную феерию.

Пахло так, словно мы в изысканной оранжерее.

Нина с Татушкой наряжали меня часа три. Белое платье с облегающим лифом, пышной юбкой и кружевами по всему подолу, напоминало наряд сказочной принцессы. Рис в белой шелковой рубашке и черных брюках выглядел словно настоящий сказочный принц.

Сама начальница выбрала голубое платье из тонкой, струящейся полупрозрачной материи. И как всегда напоминала эльфику. Невист в темно-синем брючном костюме сопровождал ее на праздник, не отпускал ни на шаг.

Хорошо хоть разрешил помочь мне принарядиться.

Лайгиллар неожиданно явился с Раминой. Худощавая, с трогательно острыми ключицами, она оделась в розовое платье в пол, с огромными рукавами-фонариками. И выглядела в нем вовсе не как актриса, что сбежала с детского утренника, забыв переодеться. Наверное, только таким гуттаперчевым девушкам идут подобного вида туалеты. Лайгиллар нарядился попроще – в свободную тунику и брюки.

Годзилла и Трейлер пришли в черных джинсах и белых хлопковых рубашках навыпуск.

Маме я подобрала платье по фигуре – алое, что так идет брюнеткам. С тех пор как мама начала осваивать магию, она похорошела и помолодела. Выглядела лет на тридцать пять максимум. Вернулись точеные, женственные формы и черные, как вороново крыло, волосы.

Татушка пришла в синем платье на бретельках, демонстрируя весь свой бодиарт в полной мере.

Зато Ковалль явился в белоснежном костюме, вошел в зал вместе с Бриолисом, одетым в том же стиле. Нос явился сочетать нас браком. Химеры агентства заняли места за столиками. К ним пристроились и наши знакомые агенты спецслужб. С десяток верберов из племени Нависта, лельдисы, сфинксы, колдуны и драконы… И конечно же, ворожея Юлианна. В своем излюбленном почти цыганском наряде.

Гости расселись, мы с Рисом прижались друг к другу, вышли под арку, и Бриолис зачитал клятвы. Мы слушали их в полуха, пропитываясь теплом и близостью друг друга. Мы давно друг другу все это обещали.

Хранить верность, даже если чужие феромоны дурманят разум. Выручать, даже если придется отправиться на чужую планету. Помнить и верить, даже если остальные забыли. Помогать родным и близким любимого человека. Уважать друг друга и прощать собственнические замашки. Терпеливо относиться к недостаткам своей пары.

Когда Бриолис закончил, Навист принес нам кольца. Я с радостью надела на палец Риса золотое кольцо с надписью Тайна. Рис окольцевал меня следующим. На моем украшении капельками росы сверкали бриллианты и складывались в надпись «Таврис».

Но и это было еще не все. Рис вытянул вперед руку, и в ней заплясало аурное пламя, сложилось в изящный, изогнутый символ, похожий на перевернутую букву М. Лельдис осторожно приложил ладонь к моему плечу.

Легкое покалывание прошлось по коже – от шеи до самых кончиков пальцев. Теплая волна охватила тело.

– Теперь ты моя, – прошептал Рис. И столько всего крылось в этой простой фразе. Любви, нежности, страсти и обещаний. Что у меня сладко засосало под ложечкой и дыхание сбилось, будто марафон пробежала.

Лельдис остановил на мне синий взгляд. На долю секунды я купалась в нем, ощущала все и сразу: желание Риса, которое вспыхивало неукротимым огнем в его глазах. Чувства, от которых становилось тепло и томно. И заботу, что заставляла успокоиться и с оптимизмом смотреть в далекое будущее.

Мама подошла и ласково чмокнула в щеку. Обняла Риса и поцеловала в лоб, как сына. Невист захлопал, Нина присоединилась. Зал взорвался аплодисментами и поздравлениями.

Юлианна поднялась из-за стола, выбросила руки вверх – и нас окутало облако сверкающего риса. Крупинки посыпались, мерцая в воздухе, закружили диковинными хороводами.

Я знала – чего стоит такая «карнавальная магия». Юлианна долго готовилась и энергетически потратилась немало.

И вопреки человеческим обычаям я заранее бросила за спину букет. Самое любопытное, что он ударился в арку, срикошетил и понесся куда-то вправо. Я обернулась и успела увидеть, как цветы приземляются аккуратно на колени Нины. Она пораженно посмотрела на букет. Невист поднял цветы и положил рядом с химерой. Думаю, у них все давно решено. Просто Нина не собиралась озвучивать раньше времени. Как обычно, тщательно хранила свои тайны. Пока не наступит день очередного торжества химеры. Праздника радости, любви и единения.

Потом мы ели, и Кэтлин с помощницами едва успевали приносить добавки. Сегодня заведение расстаралось на славу. Впрочем, здесь всегда отлично готовили.

Сытные сырные салаты как всегда поражали изысканностью вкуса. Мясные – быстро утоляли голод. Сочные жульены таяли на языке. На гигантских плоских кругах пиццы шкворчали жаренные сосиски и ветчина. Большие, округлые виноградины свисали с веточек, блестя черными боками. Оранжевые солнышки мандаринов пахли на весь зал торжеством и подарками. Экзотические фрукты сочились пряными и сахарными ароматами.

Мятный, малиновый, черничный чаи разливали всем – по желанию. Мы обсуждали жизнь после войны. Новые районы Мейлимира, отстроенные на далеких окраинах города. Модную сеть магических пекарен, где готовили хлеба и пироги всех народов мира. От сладкой, приторной русской сдобы до хрустящих и нежных европейских круассанов. От тортов, похожих на произведения искусства – морские пейзажи, сценки из мультиков, до хрустящих и нежных графских развалин. От татарских традиционных сочных эчпачмаков до осетинских пухлых пирогов с рыбой.

Жизнь шла своим чередом. Бриолиса пытались раскрутить на тему Ковалля и того, зачем он понадобился спецслужбам. Нос сделал нам скидку – все-таки свадьба, но особенно ничего не поведал. Только сказал, что готовится экспедиция на Сварайю. Есть идея попытаться очистить планету, восстановить магическую атмосферу и создать там нормальные поселения. Перенаселенность Земли еще не особенно заметна, но со временем начнет сказываться на уровне жизни.

Я поневоле вспомнила о Дарлие. Его сфинксах и наших отношениях. Мысленно пожелала могучему альфе: чистого неба, чудесной экологии и… другой, любящей его пары. Может для такого великолепного мужчины, настоящего вождя своего народа, природа двусущих сделает исключение? Мне очень бы хотелось в это верить…

Мы с Рисом долго кружили в танце. Прижимались друг другу и просто молчали. Маму пригласил на танец Ковалль и что-то рассказывал ей, кивая в нашу сторону. Возможно, описывал приключения на Сварайе – вначале с лельдисом и его маленькой командой спасателей, затем со мной, в поселке сфинксов Дарлия.

Ближе к вечеру, когда сумерки легли на Мейлимир густой фиолетовой вуалью и в воздухе заплясали оранжевые пятна магических фонарей, Кэтлин вывезла в зал свадебный торт.

Боже! Он оказался целым произведением искусства. От белоснежных, покрытых взбитыми сливками коржей взлетали в небо белые лебеди. По периметру торта рассыпались яркие ягоды. Алые клубнички пахли на весь зал, спелые бордовые малинки – одна к одной – добавляли медового аромата. Круглые и чуть приплюснутые чернички рассыпались между ними.

Мы с Рисом резали торт одновременно – с разных сторон, и раздавали гостям.

Приятные хлопоты отдавались болью в икрах – все-таки, церемония на ногах, танцы… Но мне было хорошо как еще никогда. А потом Рис унес меня на руках в машину. Я моментально уснула у него на коленях. Но первую брачную ночь мы провели как надо.

Я очнулась на нашей громадной кровати. Лельдис опустился рядом, обнял, вжал в матрас. Ждал ведь, надеялся, мой пылкий мужчина. А дальше мы сливались, как оборотни и люди. Не помня, в какой остановились ипостаси.

Просто соединялись до дрожи, до экстаза, до ощущения, что все вокруг исчезло. Только приятные судороги, томление, разрядка. Только жаркое дыхание на разгоряченной коже, только поцелуи, от которых бросает в дрожь, только бешеный пульс лельдиса под моими пальцами.

Хруст простыни, раздираемой когтями, аурные всполохи, что окутывают уютней пухового одеяла. И дыхание – изо рта в рот… В унисон, в одном ритме, в темпе страсти…

Мы словно не уставали от пылкого марафона, снова и снова даря друг другу себя без остатка…

И уснули, крепко прижавшись друг к другу… Муж и жена, лельдис и химера, Тайна и Рис – пара, единственные друг для друга.