Глава 6

Тайна

Мы с Ниной сидели у окна и беседовали, пока за начальницей не пришла Алиста. Открыла дверь, почтительно поклонилась и поманила в коридор, на выход. Начальница сжала мою ладонь, намекая, что мысленно меня поддерживает. И неторопливо покинула помещение.

Я вздохнула, сжалась на краю кровати, и в дверях появился… взбудораженный Дарлий…

…Тонкая ткань льняных брюк, видимо местного аналога пижамных, совершенно не скрывает свидетельства возбуждения. Сверкающий взгляд кошачьих глаз гипнотизирует гораздо сильнее обычного. Тело вожака напряжено до предела, мускулы натянуты плотными лентами, бронзовая кожа золотится в свете фонарей за окном и звезд на небе.

Шрам на боку практически зажил. Дарлий двигается пластично, неспешно, смакуя мою растерянность, симпатию и восхищение. Он великолепен, без малейших сомнений. Каждое движение исполнено грации. Великан с бесшумной поступью барса, телом греческого бога войны и лицом, достойным запечатления в камне.

Он меня спас, дал кров и пищу… Мог принудить, но не собирался. Мысли путаются, тепло растекается по телу, лицу, окутывает дымкой. Боже, как жарко, томно и страстно! Как горячо и неумолимо…

Внизу живота собирается спазм – одновременно приятный и болезненный, и я забываю советы Нины. О том, что можно вытеснить инстинктом другой инстинкт, даже очень сильный, перевести эмоции в безопасное русло, попробовать переключить внутреннего зверя.

У меня совершенно ничего не получается. Безвольная тряпка, восторженная и беззащитная перед диким обаянием альфы сфинксов, оглушенная и отравленная его феромонами, придавленная к месту уважением и благодарностью…

И снова я взываю к образу Риса. К снегам и айсбергам Северного полюса, что таяли и плавились от нашей страсти. Душа пылает от теплых воспоминаний, тело горит, а мысли путаются.

Рис… Дарлий… Рис… Дарлий…

Кошачьи глаза смотрят пристально, взгляд пронзает насквозь как рентгеном. Сфинкс все понимает, чувствует, хмурится. Прыжок, быстрый перелет через комнату, мягкое бесшумное приземление – и Дарлий легко опускается передо мной на колени. Горячее дыхание касается губ, запах слив с молоком впитывается в кожу, дурманит сильнее алкогольного яда. Я теряю себя, перестаю понимать, что происходит вокруг и с нами. Дарлий берет мое лицо за подбородок и жадно впивается в рот поцелуем. Так, что сердце мгновенно останавливается, все внутри выворачивается наизнанку. Я плавлюсь в его руках словно мед под щедрым солнцем знойного юга. Внизу живота тепло и томно, губы и пальцы приятно покалывает, руки сами собой ложатся на литые мускулы бронзовых плеч.

И все вокруг кружится, теряется в дымке – страсти и похоти, радости и печали.

Кошачьи глаза – зеленые и сверкающие, мужские поцелуи – властные, но ласковые, огромные ладони, что стискивают грудь, дрожат, обжигают, спускаются на бедра. Внушительное свидетельство возбуждения сфинкса толкается, пульсирует в районе пупка. Я чувствую животом, как оно усиливается.

Дарлий привстает, расправляет плечи, прижимается всем телом, трется и касается. Бугор на брюках сфинкса выпрямляется, предельно натянув плотную ткань.

Властные, чуть обветренные губы снова завладевают моими губами. Горячий язык касается неба, нежно, но настойчиво поглаживает щеки… Сильные руки окольцевали объятьями…

Я вздрогнула, встрепенулась и… ощутила, как тело настойчиво отторгает Дарлия. Рис… Лельдис… Вот кто мне сейчас нужен. Только он один сделает счастливой химеру Тайну даже здесь, на Сварайе. Даже в отчаянной кровопролитной схватке, я буду счастлива со своим лельдисом. Потому что мы вместе сражаемся бок о бок, прикрываем друг друга, дорожим и любим…

Я не успеваю ничего сделать, даже ахнуть, не то чтобы оттолкнуть Дарлия. Он сам отскакивает – торопливо, суматошно, будто спасается от пламени пожара. Выпрямляется и молча вылетает из комнаты. Ни слова, ни жеста, ни скомканного прощания. Ни мимолетного взгляда напоследок. Лишь слабый стук деревянной двери да вздох в коридоре – тяжелый, обреченный. Вязкий воздух с трудом прорывается в легкие. Я жадно втягиваю спасительный кислород, но он втекает как густая жидкость.

Я еще чувствую прикосновения сфинкса, каждый поцелуй, силу объятий. Сижу и рефлексирую, не в силах очнуться и наконец-то осознать случившееся. Все кончено? Будет еще раунд соблазнения? Вдруг он вернется, решится продолжить? Долго ли продлятся наши мученья?

Впрочем… теперь, я уверена, что справлюсь. И никаких переключений не потребуется… Я поняла, что не смогу разделить постель не только со сфинксом Дарлием. В принципе, ни с одним другим мужчиной. Мне нужен Рис, мой черный лельдис, агент спецслужб, рожденный на Сварайе. И никому другому я не отвечу взаимностью.

Мне вспомнился давний разговор с Морганой. Однажды мы отправились в уютное кафе – мое любимое, «В гостях у бабушки». Несколько поколений хозяев заведения с чудесными светло-голубыми столиками, словно вырезанными из кусков цветного мыла, знали меня в лицо и встречали с радушием. Я никогда не меняла привычки, но случалось, что меняла спутников за трапезой.

Моргана тогда решила пооткровенничать. Скрытная, себе на уме химера, вдруг сама напросилась на совместный перекус и завела задушевную беседу. Что-то толкнуло на это нелюдимую, замкнутую бессменную помощницу Нины. Но я не интересовалась – что же именно. Долгая работа в агентстве по зачистке приучила хранить секреты заказчиков, а заодно и остальных – всех, с кем сталкивала полная приключений жизнь химеры.

Помню, Моргана расправила крылья аккуратному лебедю из розовой салфетки, будто собиралась научить бумажную птичку летать, и задумчиво обронила:

– Говорят, будто женщины любят ушами. Многие считают, что мы падки на внешность. А кто-то и вовсе убежден, что на деньги. Не-ет! Женщины просто любят – и все. Иногда самоотверженно, порой вопреки. Но не за что-то, а просто так.

И я откинулась на мягкие подушки, распласталась на широкой, смятой постели, прикрыла глаза и слушала стук сердца. Вначале быстрый, немного неровный. Затем ритмичный, сильный и громкий. И наконец, монотонно-спокойный. Тело охладилось, жар испарился. Я укуталась в теплое шерстяное одеяло, чувствуя, как приятно покалывают ворсинки. Веки слиплись сами собой. Я выдохнула, расслабилась и сладко уснула. Впервые абсолютно спокойно, безмятежно.

Все резко встало на свои места. Рис, я, наша пара и Дарлий. Но я по-прежнему уважала вожака, симпатизировала всем сердцем и желала ему счастья… Если такое возможно для двусущего, что нашел свою пару, но получил отставку. Потому что избранница принадлежит другому… Телом, душой, магией и аурой…

Рис

Магическая буря стихла лишь к вечеру. Грязно-сизая пелена сумерек окутала болота, придавая им еще более зловещий и неприятный облик.

Прохладный ветер частично отогнал удушливый смрад. Но затхлый воздух все равно просачивался, неприятно свербел в носу и горчил на языке.

Ближе к концу магической бури Ковалль начал заметно терять терпение. Кажется, даже он не ожидал, что ненастье разыграется не на шутку, не закончится до наступления вечера. Колдун оглядывался на энергетическую стену, словно надеялся, что с минуты на минуту ненастье уйдет в другую сторону. Но оно и не думало этого делать. Когда же буря, наконец-то, утихла, исчезло ощущения аурных вихрей, магическая защитная стена прекратила фонтанировать мощными струями энергии. Ковалль вскочил с непривычной торопливостью. Прежде он не спешил – никогда, никуда. Делал все медленно, обстоятельно, вдумчиво. Даже Годзиллу спасал без суеты. Теперь же в Ковалля словно что-то вселилось. Он разрушил защитную стену мощным потоком неведомой магии, хотя мог впитать или просто развеять. Но это бы заняло чуть больше времени. Не сильно – лишь несколько лишних минут. Ковалль не захотел терять ни секунды.

И не успели мы сообразить, собраться, как колдун уже манил за собой, по очередной извилистой земляной тропе. Вперед, по самому центру болота. Мы дружно рванули вслед за Коваллем, торопливо нагоняя рысящего первородного. Остаться выживать здесь без его помощи казалось опасным и самонадеянным.

До наступления глубокой ночи мы очень хорошо продвинулись к цели. Ковалль не использовал недопорталы и почему-то я знал, что он поступал правильно. Спрашивать об этом у колдуна, которого и без меня пытала Лера, представлялось сейчас не очень рациональным. Хватит на сегодня откровений и вопросов, что балансировали на грани дозволенного. После которых оставалось ощущение, что пробежался по острию бритвы, едва не раскроив пополам ноги.

Не хотелось вступать на скользкую дорожку, снова встречать этот взгляд Ковалля – нездешний, исполненный честной угрозы. Даже не предупреждения – конкретного обещания.

Кажется, он смотрел так вовсе не нарочно, но от этого становилось только страшнее. Даже мне хотелось провалиться под землю, чтобы избавиться от такого внимания первородного.

Без происшествий, в темпе вальса, как иногда говорила Тайна, мы добрались до места привала. Как Ковалль выбирал их и по каким критериям, для меня по-прежнему оставалось неясным. Но судя по прошлой удачной ночевке, колдун не ошибался и в этом случае.

Ужин у костра – богатый для похода, теплые палатки с мягкими половичками, чай с мелиссой на сон грядущий… и мы отключились до следующего утра…

Мне снилась моя Тайна, что отчаянно отбивалась, отказывалась от внимания другого мужчины. Оборотня, альфы – сильного, властного, вполне достойного такой женщины. Она призывала меня, наши чувства… силилась противостоять феромонам сфинкса… Противиться его дикому обаянию… Господи! Фраза какая-то странная…

Я с надрывом следил за каждым движением, каждым выражением лица химеры, за тем, как предают ее тело, эмоции. Сфинкс не заставлял, но действовал умело, играл на струнах души Тайны виртуознее иного маститого музыканта. Использовал благородство химеры и слабости. А скорее всего, интуитивно стремится завоевать свою единственную, пару…

Я умирал, задыхался при мысли, что еще секунда – и они сойдутся. Сердце останавливалось где-то в горле, плечи тянуло к земле тяжестью. Но я ничего не мог поделать… Лишь наблюдать и дожидаться исхода. И вдруг Тайна вспомнила нашу страсть, близость и наши непростые отношения…

Отвергла мужчину – телом и чувствами. И он ушел, как настоящий альфа, оборотень, что верит в законы чести. Я хотел приблизиться к своей женщине, утешить ее, прижать, успокоить, поблагодарить за преданность и верность. Но ничего такого не удавалось. Она словно исчезла, растворилась в тумане.

Несколько выпуклых алых капель остались на моей руке напоминанием. Вот только о чем? О ранениях, опасностях?

Потом сон начал походить на боевик. Мы с кем-то сражались, бежали, отбивались. Пытались перейти на Землю порталом, но нечто невидимое мешало, затягивало назад, на гибельные земли Сварайи. И снова несколько алых капель вдруг проступили на моей ладони. Чужих, наверняка не моих собственных. Но почему-то родных, драгоценных… Я ощущал эту кровь как свою, как будто это меня ранили, обидели. Затем мы снова бежали, сражались, открывали портал, возвращаясь на Землю.

Вот только теперь неудача сменилась успехом – быстрым и почти незатратным. Мы выпрыгнули на Земле в тишине и безопасности… Вокруг материализовался офис Бриолиса.

Тайна внезапно оказалась рядом, прижалась и долго меня не отпускала. Я тоже не желал с ней расставаться. Стискивал хрупкое женское тело и обещал себе, что больше ничему не позволю нас разлучить даже на минуту. Ни бродячему порталу, ни Сварайе, ни ангелу, ни бесу, ни живому, ни мертвому.

Тепло радостью разливалось по телу, приятно щекотало нос и щеки… Я щурился от яркого навязчивого света, а он упорно забирался под веки… Я отворачивался, прикрывался ладонями, но лучики продолжали слепить по-прежнему.

Меня разбудило беспощадное солнце – такое же яростное, как и все на Сварайе.

Лучи резанули по глазам болью, неприятным жаром царапнули веки, будто наверстывали упущенное время, когда не могли до меня дотянуться. Я неизбежно возвращался к реальности…

Не знаю почему, но первым делом я принялся изучать свои руки. Ни капли крови, ни малейших порезов, идеально здоровая, не поврежденная кожа. Но почему-то именно эта часть сна казалась мне особенно важной и ценной. Я поставил себе зарубку не забывать о ней, пока не наступит ясность. Потянулся и неспешно поднялся на ноги. Товарищи просыпались тоже. Ковалль, видимо, опять не ложился. Впрочем, меня это уже не удивляло. Первородный привычно сидел у костра и жестами предлагал присоединиться к завтраку.

В палатке запахло жареным мясом и запеченными на костре кореньями. Откуда это изобилие, посреди-то болота? Одно дело – припасы, запакованные магией, которыми Ковалль угощал нас вчера. И совершенно другое – свежая, приготовленная невесть из чего еда.

Хм… День начинается с новых загадок. И опять все вертится вокруг Ковалля… Какие еще тайны скрывает первородный? Как они связаны со мной, с Тайной? Главное, добраться до моей женщины. А там разберемся, решим, преодолеем… С Тайной я чувствовал себя всесильным, а без нее инвалидом, жалким ампутантом. Словно мне отрезали руку или ногу, но конечность продолжала ныть и ощущаться. И мне ее постоянно недоставало. Ужасное чувство невосполнимой потери вдруг заполняло все существо. Я рвался поскорее вернуть свою женщину, чтобы никогда больше такого не испытывать. Прижать ее к груди и успокоиться…

– Можно вопрос? – звонкий голос Татушки прорезал напряженную тишину топей. Ковалль протянул ей чашку с чаем, похлопал ладонью рядом с собой и всучил в свободную руку шашлык.

Лера охотно устроилась рядом, почти вплотную к первородному магу. И как вчера, с детской непосредственностью, граничащей с безрассудством на суровой Сварайе, уточнила, почему-то уверенная в ответе:

– Почему мы не используем недопорталы? Ну как тот вчерашний колдун со схватки?

Ковалль покачал головой, отмечая, что вопрос непростой и не слишком приятный. Пригубил чай и уставился в цилиндр костра.

– Много причин, – ответил уклончиво, но без злобы или затаенной обиды. – Одна из главных связана со мной. Вторая – с вами и вашей миссией. И есть еще несколько. Хотя бы тот факт, что рассчитать конечную точку пути у меня совершенно не получается. Значит, вы легко могли бы угодить в лапы к врагам, прямо в их логово. Вероятность попасть в лагерь оккупантов ничуть не меньше, чем переместиться к друзьям или товарищам ваших химер.

Лера принялась жевать шашлык и явно ожидала продолжения рассказа. Но Ковалль замолчал, подлил себе чаю, и трапезничал, больше не проронив ни слова.

Мы неторопливо присоединялись. Хорошо, что спецформа агентства Бриолиса магически удаляла с кожи грязь, оставаясь при этом чистой и свежей. Никаких запахов выделений тела, никакой вони, впитанной в долгой дороге. Агенты носили униформу неделями. Невредимая, она легко заменяла большой гардероб без чистки и стирки.

Мы с Навистом перебросились беглыми взглядами, отмечая разговор Татушки с Коваллем. Маг заметил, беззлобно ухмыльнулся, но по-прежнему не проронил ни слова. Остальные радостно присоединились к завтраку, уплетая за обе щеки еще горячий, ароматный шашлык, присыпанный специями и даже вымоченный в маринаде.

Ковалль определенно не собирался рассказывать – где и как разжился таким изобилием. При себе у колдуна не было ни сумки, ни котомки, ни даже маленького мешочка. Разве что магические карманы на одежде. Но и там вряд ли удалось бы разместить такое количество нужных вещей. Татушка просекла ситуацию быстро, понюхала вторую порцию шашлыка, бросила на колдуна вопросительный взгляд. Ковалль задорно подмигнул химере и продолжил есть мясо, запивая его чаем.

В такие детали колдовства первородных он никого посвящать не планировал. Ладно, проехали, не больно-то и надо. Не самое важное в нашем походе. Главное, побыстрее добраться до Тайны. Желательно отыскать ее вместе с Ниной. Судя по спокойному взгляду Невиста, он разделял мои убеждения. Пусть Ковалль свято хранит свои тайны, особенно те, что нас не касаются. Но приведет нас прямо к химерам, поможет их выручить и отправить на Землю.

Черт! Без артефакта нам нельзя возвращаться! Мы с Невистом дали слово Бриолису, обменяли услугу на возможности спецслужб. За всеми переживаниями, мыслями о Тайне я совершенно забыл об этом. Невист нахмурился, перехватил мой взгляд и кивнул – сообщал, что тоже припомнил.

Девушек и так потрепала война, а тут еще дурацкое, непростое задание. Я встал и поманил Нависта за собой. Ковалль не шелохнулся, проследил за нами и вновь вернулся к созерцанию пламени.

Мы с Горой отошли на край полянки, обогнули палатки и остановились за ними. Надеюсь, отсюда никто не услышит.

– Девушкам, наверняка, досталось в сражении. Они здорово растратили силы и магию: на аурный огонь, на драку в рукопашной. Думаю, неправильно будет тащить их на поиски какого-то непонятного артефакта, – в лоб произнес Невист, не церемонясь. Именно этим он мне и нравился. Даже Бриолису Гора сказал бы ровно тоже самое, и теми же словами. – Тем более, мы пока вообще не представляем – что нужно Бриолису и где эту штуку раздобыть.

Я коротко кивнул и шепотом ответил:

– Мы можем отправить химер на Землю, а сами остаться для выполнения миссии.

– Укх! – покачал головой Гора и свел густые брови на переносице. – А сами как выберемся? Портал одноразовый. Потом он просто рассеивается в пространстве.

– Об этом я не подумал, – вздох безнадежности вырвался из груди, слишком громкий, прочувствованный. – Что предлагаешь? Внимательно слушаю.

Смурное, потемневшее лицо Невиста лучше слов говорило о его растерянности.

– Ковалль? – нерешительно обронил вербер, невнятно кивая в сторону палаток.

– Вот не уверен, – ответил я беззвучно, практически произнес одними губами. – Он странный. То есть вроде не враг. Но у него свои какие-то задачи. Плюс странная цель, нам неведомая. Мало того. Первородный колдует, как дышит или как говорит. То один сюрприз преподнесет, то другой. Как фокусник зайцев из шляпы вытаскивает. Не знаю – чего от него ожидать…

Невист согласно мотнул головой.

– Ну и что нам остается? – спросил вполголоса.

– Предлагаю следующее. Отправим Леру и химер на Землю нашим порталом. А сами останемся вместе с агентами и попытаемся выполнить задание. Но предварительно нам не помешало бы раздобыть второй портал на Землю. Предполагаю, что сфинксы после боя пленили не одного сильного мага…

– Ага, и я подумал о том же, – Невист улыбнулся со слабым облегчением. – Оборотни отблагодарят химер за помощь. Конечно, они приютили девушек, дали крышу над головой, защиту и пищу. Но химеры решили исход битвы. Насколько я знаком с кодексом чести, сфинксы должны пойти нам навстречу. Но, думаю, лучше отправить химер на Землю именно нашим порталом. Проверенным, опробованным, заточенным под путешествия. А сами заберем второй. Что скажешь?

Я быстро кивнул и оглянулся на палатки.

Товарищей отсюда не было видно. Лишь ровный цилиндр магического пламени взвивался к небу и плевался дымом. Искры взметались на невероятную высоту и таяли там падающими звездами.

И мне вдруг вспомнился один эпизод.

Ночной звездопад на мирной Сварайе. Мне тогда только лет десять исполнилось. Отец повел на взрослую рыбалку. С настоящими удочками, лодкой, веслами. Мы неотрывно следили за тем, как мерно покачиваются на волнах поплавки, а затем вдруг подпрыгивают, уходят под воду. Дергали, подсекали, вытаскивали рыбин… Они начинали биться, сопротивляться, но мы добывали домой лакомство.

И вот, в самом разгаре рыбалки, с неба западали оранжевые звезды. Отец вскинул взгляд и восторженно улыбнулся.

– Рис, самое время загадывать желание…

Я долго следил за небесным фейерверком, таким удивительным и почти нереальным. Но так никаких желаний и не придумал. Тогда у меня было все, что требуется.

Дом, любимые, мирное небо. Что еще нужно ребенку для счастья? Крупные рыбины плавали в ведрах, дожидаясь нашего возвращения к маме. Она уже точила ножи для разделки, а бабушка собирала для ухи травы…

Мне следовало загадать, чтобы счастье не заканчивалось. Семья жила, расширялась, богатела. Но разве ребенок о таком думает? Разве предполагает потерю близких? Дома и всего, что окружает с рождения?

– Пошли к костру, пока нас не хватились, – Гора решительно шагнул обратно. Я поспешно последовал за Невистом и застал на диво умилительную картину.

Ковалль чистил Лере горячий клубень. Его жилистые длинные пальцы просто летали и словно вообще не чувствовали жара. Хотя лакомство еще дымилось и выбрасывало в воздух курчавые стебельки белесого пара. Время от времени из-под тонкой кожурки вытекали струйки шипящего сока.

Татушка ждала, наблюдая за Коваллем с искренним восхищением, почти благоговением. Остальные остужали коренья, как туристы, перекидывая их из ладони в ладонь. Порой цепляли внимательными взглядами сладкую парочку возле костра, но комментировать ничего не собирались. Наше возвращение приветствовали улыбками. Невист поднял руку и сразу опустил, давая знать, что вопрос решен. Лайгиллар деловито кивнул верберу, Годзилла с Трейлером взяли под козырек. Лера не заметила – забрала у Ковалля клубень и принялась с аппетитом поглощать его мягкие, белые, крахмалистые внутренности.

Я устроился у огня напротив Ковалля. Костер выплевывал перья пепла – они взвивались в ограниченном пространстве и уносились высоко в небо.

Я взял клубень и, перебрасывая в ладонях, вдруг погрузился в воспоминания…

Берег реки… Широкая лента стремительного потока уносится вдаль, вонзается в горизонт и сливается небом. Справа и слева золотятся луга, испещренные голубыми и фиолетовыми цветами – такими яркими, что режут глаза. А небо еще синее цветов.

Белые облака кусочками ваты плывут над головой – лениво и размеренно.

Мы с мамой и отцом сидим на берегу, у огромного костра – алого бутона. Он не послушный, как пламя Ковалля. Нет-нет да и ужалит рыжими искрами, царапнет потоком нестерпимого жара. Но нам хорошо, приятно и весело…

Мама щурится на ясное небо и улыбается собственным мыслям. Мы с отцом дружно помешиваем угли, чтобы закуска получше пропекалась.

Дома ждет бабушка и ее шутки, что мы будто нарочно вымазались сажей.

Дед вчера отправился с друзьями на рыбалку. Наверное, к вечеру будет уха.

Отец косится, мама кивает, и я понимаю родных без звука.

Отец тащит палкой из костра клубни – белые и алые, как у Ковалля, и несколько зажаренных грибов на закуску. Деликатесы, аргосы называются. На Сварайе они огромная редкость. А на Земле не растут даже с помощью магии. Мама восклицает, осторожно берет сильными, но женственными пальцами лакомство. Перекатывает в ладонях, постепенно охлаждая. Осторожно счищает ошметки кожицы, обдавая нас сладковатым запахом. Пробует, одаряет теплой улыбкой и пускает по кругу – и гриб и клубень. Мне, отцу, и снова маме. Крахмалистый, сладковатый, чуть острый корень, нежная, но упругая грибная мякоть… Ммм… вкусно… Мы радуемся чудесному дню, речке, жизни и тихому счастью…

Надеюсь, однажды и мы с Тайной вот также беззаботно рассядемся на природе. С ребенком или детьми, чем черт не шутит…

Хотелось бы верить, что это возможно и ждет нас в краю беззаботного будущего…

Тайна

Навязчивое тепло лизнуло щеки, растеклось по ладони, что выскользнула из-под одеяла. Я приоткрыла один глаз, другой и обнаружила, что поселок давно проснулся. Сфинксы спешили по делам насущным. С улицы тянуло рыбным супом, что варится в котелке, на открытом огне. Солнце, как обычно, слишком припекало. Влажный воздух прогрелся, хотя до полудня оставалось около часа, как минимум. Во всяком случае, если судить по теням – еще слишком длинным для солнца в зените. Иного способа определять время без часов и компьютеров я не придумала.

Ни ходиков, ни чего-либо на них похожего в домах у Дарлия не обнаружилось. Возможно, сфинксы чувствовали время, как животные или некоторые двусущие, что часто обращаются и подолгу гуляют в звериной ипостаси, не возвращаясь в человеческую. Включаются совершенно другие механизмы. Биологические часы поднимают спозаранку, примерно в одно и то же время, в сон клонит рано, еще до сумерек. Режим выстраивается правильный, природный. Словно и нет на свете телевизоров, интернета, где можно застрять до ночи…

Я слышала об этом на Земле, от оборотней, но воочию никогда прежде не сталкивалась.

Потянулась, раскинулась на просторной постели и вспомнила вчерашний разговор с Дарлием. Вожак благородно сдержал обещание – не потревожил и не вернулся в мою комнату. Почему-то сердце болезненно защемило. Я вспомнила его глаза, лицо, когда Дарлий пенял на нелогичную женскую сущность. Говорил о моей неуместной благодарности за спасение жизни, долг мужчины заботиться и прикрывать собственную пару. Перед глазами будто фильм прокручивался.

Дарлий сражается за свое племя – отважно, достойно настоящего полководца рвется в бой в первых рядах сфинксов. Бросается наперерез смертоносному заклятью. Без малейшей уверенности, что не покалечится, не погибнет, даже не надеясь на мою взаимность. Просто спасает, потому что иначе не может… Приходит ко мне ночью, целует – по-хозяйски, почти жестко, но одновременно с какой-то звериной нежностью и грустью. Видит мою реакцию и выбегает из комнаты…

Черт! Ну почему он такой хороший? Почему тебе то встречаются отбросы мужского общества, недостойные женщины – те, среди которых и выбирать-то нечего. Побрезгуешь. Как едой из мусорного контейнера. А то один претендент лучше другого. Почему не происходит иначе, попроще? Чтобы решить однозначно, как в сказке.

Вот есть Иванушка – дурачок, разгильдяй, без карьерных перспектив, имущества и денег. Зато рубаха-парень, добрая душа и любящее сердце до конца твоих дней. Есть и Кощей – богатый банкир, без совести и чести, почти без души. А ты, Василиса, помудри выбирая. Либо берешь хорошего человека, со всеми вытекающими – жизнью в избушке, работой в огороде и дома по хозяйству. Либо соглашаешься на золотую клетку. Хотя, при таком забавном раскладе можно выкрутиться, получить все и сразу. Иванушку принять на службу в банк каким-нибудь строгим начальником охраны. И встречаться с ним теплыми вечерами у камина в богатом доме рогатого банкира. Наслаждаться каждым мужчиной по-своему.

Э-эх! Даже не знаю, почему меня потянуло на русский фольклор тех далеких лет, которые многие земляне уже и не помнят. Только в груди неприятно кольнуло, на душе было муторно, как-то неспокойно, и мысли о Дарлие из головы не выветривались.

Такие вот мы женщины странные, нелогичные.

Я заставила себя встать и отправиться в ванную.

Горячая вода, махровое полотенце, мыло с чудесным запахом можжевельника немного тонизировали, вернули бодрость.

Я вышла из ванной и обнаружила, что Нина уже устроилась в кресле. Стол накрывали Алиста и Кастия. Запах свежего хлеба ударил в нос, тонкие ломтики прозрачного сыра, аппетитные кружочки нежирной колбасы и сочные кусочки красной рыбы заставили желудок неприлично заурчать. Впрочем, оборотней это не смущало. Ко всем естественным проявлениям тела: голода, желания, да той же сонливости, двусущие относились без человеческого смущения. Домохозяйки услышали, обернулись, улыбнулись и жестами пригласили приступать к завтраку. Радовались, что яства будят аппетит. Нина сварганила нам два бутерброда, а я переоделась в тунику по фигуре и свободные льняные брюки «на бедрах». Похоже, ягодицы у женщин сфинксов гораздо шире, чем у большинства оборотней. Еще ни одни брюки здесь не пришлись мне в пору.

Домохозяйки обстоятельно сервировали стол, не забыв про приборы, чашки и блюдца, и собирались ретироваться из комнаты, но у самой двери Кастия обернулась. Посмотрела на меня очень странно, с грустью, но без неприязни, и тихо спросила:

– А это правда, что вы собираетесь зачистить поселок от магических остатков каким-то своим, щадящим способом?

Я вопросительно посмотрела на Нину, и та немедля решительно кивнула. Ясно, моя замечательная начальница решила навести тут уют и порядок. Правильно и честно, ничего не попишешь. Сделаем, что сможем для гостеприимного племени, тем более, что Дарлий посулил мне портал. А это означает, мы в долгу перед местными. Сфинксы переглянулись, одарили улыбками, почти поклонились и скрылись за дверью.

Я устроилась за столом, взяла бутерброд, придвинула чашку с горячим чаем и подняла глаза на Нину.

– Ну и чем закончилась вчерашняя встреча? – пытливый взгляд начальницы пронзал насквозь. Она волновалась – тонкие пальцы постукивали по гладкой деревянной столешнице, и длинные ногти временами клацали.

Нина слегка опустила голову, изогнулась в кресле в любимой позе – чуть напряженной и выжидающей.

– Дарлий отменил сделку окончательно. Не поверишь, я подумала о Рисе, в самый важный момент и…

– Наваждение схлынуло? – подсказала Нина, глотнула из чашки и резюмировала: – Значит, тебе можно ставить клеймо. Ты телом и душой предана Рису.

Я повела плечом – даже и не думала обо всех этих странных обычаях оборотней. Как-то не ассоциировала себя с двусущими настолько, чтобы придавать их древним ритуалам сколько-нибудь существенного значения.

– Тебе это неважно, – произнесла начальница, и в голосе ее послышались наставительные нотки, – А Рису – даже очень. И подумай вот над чем. Будь на тебе брачная метка, Дарлий не пытался бы тебя соблазнять. Кодекс чести для оборотней прежде всего.

А вот это, и правда, очень неплохо, вдруг промелькнуло у меня в голове. Что ж, если Рису так важно и нужно, чтобы остальные увидели нашу связь, глубину и прочность наших отношений, мне ничего не жалко для лельдиса. В общем-то, это ведь ничего не меняет. Я и так принадлежала своему лельдису – целиком и полностью, душой и телом. Брачная метка, печать в паспорте – всего лишь очередные атрибуты, символы. Они сильны, лишь пока ты в них веришь. И ни секундой, ни мгновением дольше.

Нина запила бутерброд чаем, бросила взгляд в окно и, не сдержалась.

– А что он сказал про портал на Землю? – спросила моя предусмотрительная начальница.

– Согласился, – ответила я, смакуя. Слабосоленая красная рыба таяла на языке, как и нежная булочка с хрустящей, в меру поджаристой корочкой.

– Он хороший, – с сожалением обронила Нина, легко уловив мое настроение. – Тебе предстоял непростой выбор. Я знаю. Но иногда приходится выбирать. Частенько между худшим и еще худшим или между двумя прекрасными мужчинами. Такова наша жизнь. Иначе Фортуна заскучала бы, наблюдая за унылым существованием.

Я внимательно вгляделась в лицо Нины. Раскосые эльфийские глаза начальницы светились мудростью древнего существа, что живет достаточно, понимает многое, знакомо с устройством Вселенной и мироздания.

– Думаешь, мы управимся с магическими отходами? – сменила я тему, потому что прежняя ранила душу, напоминала о Дарлие. О том, что пришлось отвергнуть хорошего, почти идеального мужчину и альфу, которому к тому же обязана жизнью.

Нина небрежно взмахнула рукой – грациозно и плавно, как балерина.

– Не знаю, посмотрим. Сделаем, что получится. Остальное сожгут аурным пламенем. Все лучше, чем сейчас. Разве не так?

Я поддакнула и принялась за второй бутерброд.

– А ты думала о том, что нас, возможно, ищут? – подняла я на Нину вопросительный взгляд. Начальница ответила плавным жестом.

– Наверняка ищут. Уверена на сто процентов.

– Тогда скажи, а ты не боишься, что мы разминемся с Рисом и Невистом?

Нина на секунду перестала жевать, воззрилась в окно и задышала чаще. Ее небольшая, красивая грудь вздымалась под грубоватой тканью туники. Мы переживали об одном и том же. Вот только выхода ни одна не видела.

Оставаться на месте, ждать у моря погоды? А что если у поисковиков закончатся ресурсы? Шутка ли – найти двух маленьких химер на огромной и малознакомой планете! Да еще на Сварайе, где вспыхивают войны, рыщут шайки озверевших разбойников, за каждым углом поджидают неприятности. Раненые заклятья магических поединков мечутся в поисках легкой добычи, нападая на любые энергетические сущности. В том числе и на поисковые заклятья.

Но шанс разминуться пугал меня тоже. Нина не видела вариантов решения. Мне тоже ничего не приходило в голову. Начальница отмахнулась, взялась за бутерброд и произнесла с легким волнением в голосе:

– Надеюсь, они поймут, что мы вернулись на Землю. Если вдруг разминемся… Или повезет… И нас найдут прежде, чем отправимся назад. Я бы этого очень хотела.

Я внимательно вгляделась в лицо начальницы. Голос ее, интонация, намек, спина, натянутая струной – все говорило о важном решении. Нина наконец-то ответит Невисту. И я не сдержалась, поддалась любопытству.

– Хочешь попробовать? – спросила нерешительно. Прежде начальница со мной не делилась сердечными переживаниями, рассказами о мужчинах.

Нина грациозно изогнулась в кресле, отпила чаю и откинула с лица давно отстриженный уголок каре. Повернулась ко мне. Короткий кивок, быстрый взгляд, что предупреждает – дальше не спрашивать, не обсуждать слишком интимную тему, и Нина опять взялась за бутерброд. Что ж… Очень рада за серого вербера. Он заслужил, давно, в полной мере.

Мы плотно позавтракали, напились чаю и, не сговариваясь, отправились в поселок.

Пора за уборку, дорогие химеры! Раз уж вас подобрали, защитили и приютили, неплохо бы ответить добром на добро. Тем более, нам есть, что предложить местным. То, что ни один оборотень не сумеет.

Добротные коттеджи восстанавливались на глазах. Пленные маги выглядели спортивно, подтянуто – они явно тренировались воевать и выживать в тяжелых условиях. Не просто так решили захватить более плодородные земли оборотней. Но, как ни крути, они оккупанты. Как бы тяжко ни пришлось врагам на мертвых и заболоченных землях, претендовать на чужие поселки, вероломно нападать на хозяев – очень нехорошо и неправильно.

Работали пленники дружно, на совесть, сфинксы стерегли, следили с недоверием. Взгляд в сторону, шаг не туда куда надо – и оборотни подбирались, готовые обратиться, порвать врага в мелкие клочья. Суровые условия жизни на Сварайе приучили их никогда не терять бдительность. Даже если день не обещает неприятности, враги повержены, а поселок восстанавливается.

Здания вырастали у нас на глазах, покрывались тонкими паутинками заклятий, похожих на салфетки, от крыши до фундамента. Дороги выравнивались, котлованы пропадали, заборы стремительно восставали из пепла. Поселок медленно обретал прежний вид. И только погибшие деревья, кусты, клумбы и посевы уже не оживали. Увы! На это требовалась другая, особенная магия, очень редкая. Убить-то просто, а вот подарить жизнь…

Дарлий тоже обходил поселение. Я заметила альфу на соседней улице. Сфинкс замер, метнул в меня быстрый взгляд. Прищурился и за пару минут добрался до нашей с Ниной дороги.

– Что заставило вас гулять среди руин? – спросил Дарлий, сверля нас зеленым взглядом. Его феромоны все еще обдавали с ног до головы, заставляли вспоминать, какой же вожак мужественный, красивый, сильный и по-настоящему благородный. Я поневоле скользила взглядом по мощной, величественной фигуре Дарлия, но больше не млела, не тонула в дурмане. Альфа заметил, изогнул губы в ироничной улыбке, но вместо комментария продолжил расспросы:

– Зачем вы покинули мой дом?

– Собираемся зачищать ваш поселок от остатков чужеродной магии оккупантов, – нейтрально сообщила Нина альфе, потому что я слегка растерялась. Дарлий искоса мазнул по начальнице рассеянным взглядом, но даже не повернулся и снова весь сосредоточился на мне.

– Вы сжигаете остатки заклятий аурным пламенем, – объяснила я, все еще волнуясь от присутствия сфинкса и его феромонов. – Мы же хотим убрать их своими методами. Полностью, безвозвратно и безболезненно для окружения. Дышать сразу станет полегче.

Дарлий посерьезнел, оглядел нас с головы до ног и произнес мне в лицо.

– Тайна. Я понимаю, что вы прибыли из мира, где все живут сами по себе. Никто ни перед кем не отчитывается, ни у кого ничего не спрашивает. Ваши президенты и советники – всего лишь пешки на политической шахматной доске.

Но у нас тут совершенно другое дело. Если вы собираетесь что-то предпринять – не сходить поесть или в душ, а заняться делами племени, вначале следует поставить меня в известность.

Он помолчал, буравя нас внимательным взглядом, будто проверял, донес ли мысль, убедил ли. Я немного растерялась, Нина изящно выставила вперед ногу. Внутри поднималось праведное возмущение. Мы ведь собирались помочь, сделать как лучше. А тут, понимаешь ли, требуют отчета, разрешения на каждый шаг в поселении. Дарлий поймал мою мысль на лету, заметил и эмоции Нины. Сделал размашистый жест, коснулся моей ладони. Горячая пятерня обожгла, ток прошел между нашими пальцами. Я подняла глаза на вожака.

– Тайна, – его голос лился мягко, окутывал и обволакивал, как кошачье урчание. – Не обижайся и просто пойми. У нас так принято. Я очень вам признателен за помощь. За то, что хотите добровольно потратить на племя силы и магию. Признаюсь – ваши таланты очень нам даже пригодятся. Просто впредь сообщай мне о таких шагах. Иначе и остальные, глядя на вас, начнут нарушать древний порядок и установленную иерархию. Ставь в известность, вот как свою Нину на работе.

Я растерянно посмотрела на потрясенное лицо начальницы. Вот как он понял, как догадался? Я не рассказывала Дарлию об агентстве, Нина, если верить ее взгляду, тоже.

Вожак усмехнулся очень по-доброму, окинул меня теплым, почти ласковым взглядом, бросил нейтральный на Нину и объяснил:

– В вашем общении есть неуловимые нотки руководства и подчинения. Я сразу заметил. Ты всегда стремился подсказать ей решение, – обратился он к удивленной начальнице. – А ты нередко ждешь ее одобрения и действуешь, уже получив его, – снова коснулся моей ладони Дарлий. – Сложить два и два труда не составило.

Мы с Ниной пораженно переглянулись. Начальница нервно дернула головой, опять убирая угол остриженного каре со щеки. Вожак растянул губы в одобрительной улыбке – чуть более официальной, властной, чем прежде. Так полководец одобряет действия солдата.

– Спасибо девушки за инициативу. Удачи вам в вашей миссии, – сказал почти официально, уже без оттенка ласки. Крутанулся на пятках и исчез за ближайшим забором.

Мы с Ниной молча продолжили путь. Каждая по-своему переваривала услышанное. Похоже, начальницей давно никто не командовал. Она ощущала власть Дарлия как нечто навязанное, чужеродное. То, от чего очень хочется избавиться. Я успокоилась почти сразу же после его объяснения. Наверное, сказалась долгая жизнь с Рисом. Этот мужчина тоже требовал всегда согласовывать с ним решения, не бросаться действовать, не поделившись планами. Нине все это еще лишь предстояло…

Мало-помалу разговор с Дарлием отошел на второй план. Мы оценивали фронт работ и все больше убеждались, что полную зачистку сделать не сумеем.

Тут требовались еще, как минимум, две-три химеры. И даже им пришлось бы работать на износ. Остатки мощных заклятий мельтешили по воздуху. Раненые, злые, голодные, растерянные. Последнее поле битвы на Земле – и то выглядело получше. Впрочем, здесь магии не жалели, шли ва-банк, не заботясь об истощении энергии. Не удивительно, что ошметки заклятий кружили над поселком, как стаи ворон в дождливые дни на Земле.

Дышалось тяжело, но я почти привыкла. Мы с Ниной прикинули объем работы, и начальница повернулась ко мне.

– Предлагаю действовать сообща. По крайней мере, далеко друг от друга не отходить. Заклятья слишком мощны. Мало ли, – резюмировала она увиденное.

Я лишь не могла не согласиться.

– Тогда за работу! – скомандовала Нина… И мы приступили…

Было так странно, необычно, вновь возвращаться к привычному делу. Здесь, на чужой земле, в поселке оборотней.

Я ощущала необъяснимое воодушевление. Будто все возвращалась на круги своя. Пусть не сразу и вовсе не полностью. Но привычные действия неожиданно растормошили и примирили меня с действительностью.

Заклятья свирепствовали, не желали попадаться в сети. Я набрасывала энергетические ловушки, магические клочки атаковали в ответ. Шаг вперед, шаг назад. Прыжок, поворот, бросок. Отступление и новая попытка.

Мне нравилось опять заниматься любимым делом. Не сражаться а, напротив, созидать. Помогать природе сбросить тяжкий гнет остаточной магии, задышать полной грудью, как на Земле. С каждым новым пойманным осколком заклятья, мне и самой дышалось намного легче!

Нина орудовала неподалеку. Все у нас спорилось, все получалось. Пару раз мимо проходил Дарлий – проверял, не потребуется ли помощь. Готовый в любой момент выбросить струю аурного пламени, защитить и помочь отразить свирепую атаку. Он за нас беспокоился. Как беспокоился за всех соплеменников. И все-таки что-то между нами оставалось. Ток, волнение, груз невысказанных эмоций.

Мы справлялись – держали себя в руках, но легче не становилось.

Сколько мы с Ниной проработали, я не знаю. С каждым появлением Дарлия все больше восхищения светилось в его кошачьих глазах. Все ласковей вожак мне улыбался. Не мог иначе, выходило само собой.

Усталость навалилась лишь с ранними сумерками. Небо подернулось серой дымкой, света резко стало меньше. Розовый диск солнца где-то посередине неба внезапно снизился, двинулся к горизонту. Я отерла рукой пот со лба. Нина выдохнула и остановилась. Откуда-то с соседней улицы донесся приказ Дарлия:

– Нина! Тайна! Обедать и отдыхать! Девушки приготовили отличную уху. Дальше мы сами дожжем остаточную магию.

Мы развернулись и двинулись к дому. Я спиной чувствовала взгляд вожака. Ощущала, даже не оборачиваясь. Понимала, что симпатия между нами растет и крепнет. Но пары уже, увы, не получится. Сердце мое навсегда занято, и там есть место лишь для одного-единственного мужчины.

Дарлий все осознавал, сильно переживал. Но старался не подавать виду. Действовал и командовал так же, как прежде.

Мы почти добрались до дома из черного дерева, когда Нина дернула меня за руку. Над головой просвистело несколько бревен. Сфинксы на другой стороне улицы пригнулись, пропуская еще несколько. Пока восстанавливали одно здание, второе начало внезапно разрушаться. Пленные попытались воспользоваться случаем. Один из них мгновенно выбросил в воздух недопортал. И где только прятал, откуда достал? Сфинксы бросились ему наперерез. Второй пленник неудачно атаковал, направил в сторону двусущих свое заклятье. Сфинксы уклонились, недопортал встретился с мощной магией. Раздался страшный магический взрыв. Волна поплыла по воздуху, сминая и уничтожая все на своем пути. Ближайшие дома превратились в жеваные деревянные жвачки. Деревья и кустарники рассыпались в прах моментально. Заборы сложились бумажными гармошками. Дарлий бросился к нам наперерез, оттолкнул от взрывной волны своим телом. Меня, а затем и Нину.

Я в ужасе оглядывалась по сторонам, совершенно не понимая, что делать. Мертвые зачинщики переполоха распластались на земле. Казалось, по ним проехался бульдозер. Сердце выдало несколько тревожных ударов, в желудок свалился ледяной ком. Нина дернула меня за плечо, Дарлий толкнул.

– Бежим! – скомандовал вожак, и мы понеслись, на ходу обращаясь. Быстро рысить после долгой изнурительной работы у нас с Ниной просто не оставалось сил. Дарлий принял звериный облик. Взрывная волна продолжала движение. Сфинксы бросились в рассыпную, старательно огибая траекторию смертоносного явления.

Казалось, сейчас поселок опять погрузится в хаос. Рухнут недавно восстановленные жилища, погибнут оборотни, пострадают невиновные.

Но внезапно все остановилось. Словно кто-то выключил взрыв, заморозил на месте. Магия замерла и осыпалась на землю разноцветными осколками чистой энергии. Они напоминали разукрашенные в разные цвета снежинки. Кружили и растворялись в пространстве на глазах.

Дарлий остановился, суетливо озираясь. Мы с Ниной притормозили следом. Я окинула взглядом поселок и… внезапно усомнилась в собственном зрении.