Глава 35. Успеть сказать «мяу»

– Ну все, пока нам тут делать нечего, – объявила я, когда мы с Брендоном вернулись к месту убийства. – Эксперты изучают, полицейские допрашивают…

Я попросила всем строителям показать фото убитой девушки, но с лицом, закрытым покрывалом. Просто подобное кровавое зрелище взволновало бы даже оборотней, причем не только их животную часть, что уж говорить об одноликих. А в бригаде Фреда Леймера большая часть строителей были или одноликими, или дефективными.

Такое бывает даже в обычной семье, когда у ребенка получается лишь частичный оборот, а полная смена ипостаси недоступна. Этот дефект нельзя обнаружить, если оборотень находится в своем полноценном, чаще всего человеческом, облике. Просто в девяноста девяти процентах случаев «ломается» звериная половина.

Но иногда случается наоборот, и тогда в семье вместо ребенка растет львенок, или тигренок, или другой зверек, разумнее, чем обычные представители его звериного вида. Лучшее, что могут сделать родители в таком случае, – выпустить дефективного к диким предкам.

А бывает еще страшнее: оборотень застревает в частичном обороте. И Вася, знакомый Брендона, по сравнению с некоторыми такими несчастными может считаться красавчиком и счастливчиком. Ведь он-то может становиться человеком, когда захочет.

Но в бригаде Фреда все были обычные, только ввезенные из Тусхиджана без оформления рабочей визы. На такие нарушения мы всегда реагируем так, как выгоднее в интересах дела. Или шантажируем, или «входим в положение».

В этот раз мы пообещали не сдавать строителей миграционной полиции в ближайшие пару недель, а они за это должны были ответить максимально честно на все вопросы, а потом побежать и быстренько оформить все полагающиеся документы.

Эксперты будут колдовать над телом до позднего вечера, полицейские опрашивать такую толпу свидетелей – тоже. Так что мы с чистой совестью могли пока вернуться в офис.

Но тут Брендон отозвал меня в сторону и, очень мило смущаясь, промямлил, что хотел бы прогуляться со мной… тут, недалеко… и недолго… поговорить…

Насчет необходимости поговорить я была с ним согласна, поэтому, воспользовавшись служебным положением, отправила Алекса в бюро на такси, а сама уселась в аэромобиль и переключила управление на химеру. Почему-то резко и очень сильно разболелась голова, так что я закрыла глаза и попыталась задремать. Правда, ничего не вышло. Внезапно стало жарко так, что я вся вспотела, и почти сразу у меня перехватило дыхание.

Я даже не могла ничего объяснить, но Брендон и так сообразил, что мне плохо. Подключив навигатор, он за три минуты домчался до ближайшей больницы, где мне прямо у входа вкололи какое-то зверское антигистаминное. Потому что мой взволнованный химера твердил всем, что у меня аллергия… И как ни странно, оказался прав.

Меня даже не стали оформлять, потому что спустя минут двадцать я уже была вполне бодрой, только очень ошарашенной случившимся. Но на этом чудеса не закончились. Не успели мы выйти, после того как меня осмотрел врач и признал абсолютно здоровой, как к больнице прикатила полицейская машина, в которой привезли задыхающегося полицейского. Одного из тех, кому было поручено допрашивать строителей. Я сразу же предупредила врачей, что и этому надо то же, что и мне, причем быстро. А потом, усевшись на крыльце, мы все – я, Брендон и трое полицейских – попытались понять, что, Сехмет всех опали, произошло!

Более-менее здравая идея была только у грифона.

– Ты ведь тоже трогал мелкого толстенького оборотня? – уточнил он у пострадавшего полицейского. Тот задумался и потом кивнул:

– Да, я прикасался к его руке, когда передавал фотографию девушки.

– И ты его трогала, – напомнил мне Брендон.

Да, мышей ему полный рот, я тоже прикасалась к руке этого смешного толстячка, когда он выскочил и принялся умолять меня не отправлять его обратно в Тусхиджан.

– Он весь потный был, – продолжил химера. – И пах… – Тут Брендон задумался, нахмурился и вздохнул: – С запахами у меня сложно. Обоняние только обычное, человеческое. Но пах он почти как вы, только иначе.

– Ну да, они же из Тусхиджана, – буркнул один из полицейских, словно это должно было объяснять любые странности. Только кошки везде пахнут кошками, львы – львами, тигры – тиграми… Толстячок пах… словно самец, который собрался метить территорию. Правда не совсем понятно, какой именно самец.

– Ладно, разберемся. – Пострадавший полицейский встал, глубоко вдохнул полной грудью и довольно улыбнулся. – Главное, выжил! А то оборачиваться страшно, вдруг с легкими что-то, и не оборачиваться страшно, потому что дышать не могу.

– Поговорите с этим странным парнем. – Я вроде бы попросила, но настойчиво, чтобы поняли, что на самом деле это приказ. Правда, они и сами, без моего намека, все бы сделали. Но у меня уже выработалась профдеформационная привычка ткнуть во все важные дела по списку, на всякий случай. И это при том, что у меня всего один Эдик в команде, а остальные умные и инициативные.

– Отчет пришлем, – кивнул один из полицейских, и все трое отправились обратно в свою машину. А мы с Брендоном в свою.

– В бюро? – обреченным голосом уточнил у меня химера.

– Нет уж! Мы собирались поговорить… Можем, конечно, сделать это прямо тут.

Грифон упрямо поджал губы, мотнул головой и включил сразу максимальную скорость. Я почти по-мышиному пискнула и слилась с сиденьем.

До места, где Брендону приспичило пообщаться, мы домчались минуты за полторы. До больницы дольше летели, это точно!

Когда я увидела, куда меня привезли, то снова на какое-то время лишилась способности говорить. Я даже не знала, что недалеко от города есть такая красота! Огромная поляна, усыпанная мелкими полевыми цветами, синими, голубыми, белыми, желтыми, изумрудными и розовато-малиновыми…

Молча выпрыгнув из аэромобиля уже львицей, я принялась носиться вокруг, как девчонка. Запахи кружили голову, опьяняя не хуже хорошего алкоголя. Брендон подбежал ко мне, тоже уже обернувшись, но со сложенными крыльями. Красивый молодой лев с гордой орлиной головой. Вместо разговоров мы гонялись по поляне друг за другом, причем я иногда падала на спину, отпинывая от себя задними лапами слишком уж расшалившегося самца, а иногда сама замирала, чуть выгибаясь и инстинктивно ожидая, когда мне начнут вылизывать загривок и между ушей. Но едва ощущала, как Брендон почти вошел в меня, всей человеческой сущностью взбрыкивала и снова убегала, снова отпихивалась, снова почти сдавалась… пока мы оба не выдохлись.

– Ну, вот теперь можем поговорить, – объявила я, меняя ипостась и падая спиной в траву рядом с аэромобилем.

– Можем, – подозрительно послушно кивнул Брендон, укладываясь на бок рядом со мной. – Я просто хотел сказать, что очень понимаю, как тебе со мной трудно, и ценю то, что ты для меня делаешь.

Только едва я открыла рот, чтобы начать объяснять про родственные чувства и про то, что мы в ответе за тех, кого спасли, как мне его заткнули. Самым… предательски-приятным образом. Я даже «мяу» сказать не успела!