Глава 39. Орлы – птицы гордые

Ну, что я могу сказать? Брендон держался как орел! Хотя даже я не люблю медицинские центры. Меня от одного запаха лекарств начинает пробирать дрожь, и мурашки по коже от звона всех этих баночек, скляночек, шприцов в лоточках и жгутов на руке… Потому что внезапно понадобилось сдать кровь на анализ. Много крови…

– Нам нужно как можно больше информации о химерах. Мы сейчас собираем базу по всей Фелинии, – пояснила нам главврач, лично спустившаяся в процедурный кабинет, чтобы поговорить со мной и моим грифоном. – К сожалению, пока все сведения очень разрозненные. Объединить химер в отдельный род было бы большой ошибкой, каждая сущность уникальна, внутреннее число видов и их пропорции индивидуальны. Вот, например, вы, молодой человек, называете себя орлогрифом. – Брендон даже поежился под прожигающим взглядом главврача. Не глаза, а рентгеновские лучи. – Но на самом деле орлиного в вас чуть больше, чем четверть. Все остальное – львиное. – После этих слов львица во мне довольно мурлыкнула. – Я запросила данные вашей матери. Она поступила в больницу беременной и ее генетическая проверка была очень тщательной. Врачи старались предусмотреть все возможные отклонения, но в итоге все равно потеряли и вашу мать, и ее ребенка. Это печально. – Женщина вздохнула, поджала губы и уставилась своими прожигающими рентгеновскими лучами прямо на меня. – Поэтому во избежание подобных ситуаций мы будем настойчиво продвигать идею стерилизации. – Лазеры сместили прицел на Брендона, пока я ошарашенно пыталась переварить услышанное. – Не желаете сделать вазэктомию? У нас отличные специалисты-урологи…

– Нет, не желает! – Возможно, мой ответ прозвучал слишком резко, но не матом, и хорошо. Стерилизация… Тоже мне! До этого даже обезьяны не додумались!.. Или додумались?

Я озабоченно посмотрела на своего химеру. Он просто молчал как-то очень подозрительно, словно всерьез размышлял над предложением этой… слова приличного не подобрать! И наконец выдал:

– Остановить создание трех и более видовых химер?

Нет, ну точно, мышей ему поперек глотки, псих! То есть так-то, наверное, с цинично-практичной точки зрения он прав, но это все же перебор, по-моему.

– «В ваших рассуждениях проскальзывает мышиный хвостик разумности», – процитировал Брендон фразу Ройшена-старшего. И как ни странно, главврач ее узнала и вздрогнула, опасливо покосившись сначала на меня, потом на моего грифона. – Многие бы из нас выбрали такой способ предохранения, чтобы не заставлять страдать своих детей так же, как страдали мы. Главное, чтобы это было добровольным выбором…

– Ну конечно, я же так и сказала, – тут же заюлила женщина. Хотя во фразе «мы будем настойчиво продвигать идею стерилизации» вроде бы нигде даже синонима слова «выбор» не наблюдалось. – Конечно, господин Ройшен благоволит к химерам, так что, если он станет мэром города, ни о каком принуждении даже речи быть не может…

Я мрачно покивала, переглянулась с Брендоном и решила, что, раз уж мы тут обосновались и всех запугали, идти в другой центр бессмысленно. Поэтому я просто не отходила от своего грифона ни на шаг и, как обещала, когда была такая возможность, держала его за руку, несмотря на подозрительно-странные взгляды медсестер.

– Теперь у тебя есть план на год, – улыбнулась я Брендону, когда мы покинули наконец-то медцентр и уселись в аэромобиль. План прививок действительно был расписан почти на год вперед. И ведь так надо было проделать с каждой химерой – с кентаврами, русалками, с Васей… Уф!..

Нет, я не альтруист, заботиться обо всех и сразу мне совершенно не хочется. Это пусть у Бастет и других богов голова болит…

На работе все было условно спокойно. Допрос шактхиндийца прекрасно прошел без меня, но теперь нам надо было или предъявлять ему обвинение, или вечером отпускать, так как задерживать более чем на сутки мы не имели права.

Зато суд выдал нам разрешение проверить Фреда Леймера, так как он может быть в сговоре с подозреваемым. И Алекс уже уехал на Махайроуд, забрать у местных полицейских бригадира строителей, которого те нашли и тоже задержали до предъявления обвинения.

Так что, несмотря на мое отсутствие, дело о неизвестной в бассейне продвигалось, в отличие от связанного с храмом. Нет, оно тоже двигалось, но очень медленно.

– Счет вроде бы в порядке. Конечно, все очень балансирует на грани закона, но пока поводов для штрафов и взыскания денег со счета в пользу государства не нашлось, – отчитался Эдик, даже без моего указания сегодня выяснивший все подробности о судьбе наследства Брендона.

– А храмы решено не штрафовать за медицинское страхование химер как животных, а признать недействительными контракты, заключенные со взрослыми химерами, – сверкая счастливой улыбкой, обрадовала нас Изильда. – Если они считают, что химеры недееспособные и обладающие звериным разумом особи, значит, любые контракты с ними не имеют законной силы. Нельзя высчитывать с домашнего кота за его содержание.

– Главное, чтобы этот статус официально не закрепился, – озабоченно пробурчала я, вспомнив главврача с идеей принудительной стерилизации.

– Нет. Документы химерам выдают обычные, как всем гражданам Фелинии, – тут же успокоила меня Изильда. – И всех постепенно перевозят в Мушкулары. – Это была небольшая почти вымершая деревушка на востоке за городом, рядом с рекой Мурмяшкой, куда выпустили всех русалов. Я о ней знала, потому что недавно мельком видела в поисковике и на карте, когда мы с Брендоном выясняли, куда делись его «сохрамовые приживалы». – Жителей обещали перевезти, их там немного осталось, – подтвердила Изильда мои сведения. – Туда уже переселили русалов и двух взрослых кентавров.

– Адама с Джоном? Мне надо в Мушкулары! – тут же оживился Брендон.

– Сначала мы тебе мобильный купим! – рыкнула я, стараясь скрыть неизвестно откуда выплывшую ревность. Причем непонятно к кому… Кентавры – это же его друзья, как для меня Алекс и Изильда. И Брендон же меня к ним не ревнует.

Уф, дикость какая-то у меня в голове творится!

– Пошли, тут недалеко. – Я схватила грифона за руку и потянула за собой, прочь из кабинета.

– А может, ты просто дашь мне денег, ну так, чисто по приколу? – с нервным смешком уточнил Брендон, едва мы оказались в пустом коридоре. – Я справлюсь с покупкой мобильного, честное слово! Мы же уже выяснили, что в продуктовом магазине я вполне ориентируюсь. И вообще, ты и так на меня полдня потратила…

Я попыталась успокоиться и проанализировать поведение парня. Вел-то он себя как обычно, расслабленно-спокойно, и глаза по-прежнему были человеческими, разве что янтаря в радужке стало чуть побольше. Ага, и тонкая черная окантовочка появилась. И губы чуть плотнее сжались. И мышцы шеи напряглись. И…

– Я уже большой мальчик, Марта! Да, финансово несостоятельный – пока, но я это исправлю в ближайшем будущем, обещаю! Не надо везде бегать за мной, как наседка…

– А ты не думал, что мне просто хочется пройтись с тобой до магазина и поучаствовать в выборе мобильного?

После того как на меня выплеснули речь про большого мальчика, я сообразила, почему Брендона так эмоционально потряхивает. Он сегодня с самого утра под моим контролем, без перерыва. И ему это не нравится. Ему хочется свободы, самостоятельных решений, права выбора…

– То есть выбирать буду я, а не ты? – Черная обводка вокруг радужки стала ярче, и брови чуть сошлись к переносице, совсем незаметно, если не приглядываться.

– Как долго ты тренировался скрывать свои чувства?

Не знаю, что на меня накатило, но я аккуратно подушечками пальцев провела сначала по нахмуренным бровям, а потом по плотно сжатым губам Брендона.

– Почти двадцать лет. – В голосе химеры послышался едва заметный клекот. Взволнованный, а не удовлетворенный.

– Профи. – Я улыбнулась, потом огляделась вокруг, убеждаясь, что коридор по-прежнему пустой, а затем обняла напряженно застывшего парня и поцеловала, быстро, но по-настоящему, успев ощутить обжигающее прикосновение его губ, смять их своими, прижаться покрепче. И тут же отступила. Потому что мы на работе, за нами следит какая-то тварь, и вообще… нельзя расслабляться!

А еще новорожденной стерве внутри меня безумно хотелось полюбоваться на лицо профессионала, двадцать лет тренирующегося скрывать свои эмоции.

Ну… мышь мне поперек глотки, какое приятное зрелище! Нет, Брендон старался, и любой другой мог бы и не заметить промелькнувшее в глазах разочарование и растерянность. Но я-то следила за его мимикой, как… орел! И у меня был припасен «контрольный в голову»:

– Знаешь, ты прав. Прогуляйся сам. – И я ловко запихнула в маленький нагрудный кармашек его футболки свою карточку. – Не покупай дешевое дерьмо, бери приличный. И сразу позвони мне, – теперь в кармашек отправилась моя визитка с номером мобильника, – чтобы я тоже стала счастливым обладателем твоего номера. А кстати, возьми служебный аэромобиль, пожалуйста. Не надо летать над городом грифоном, на тебя тоже распространяется закон об оборотах для оборотней с крупными звериными ипостасями. Я узнавала…

После этого я развернулась и пошла к кабинету, смакуя в памяти выражение глаз Брендона. На доли секунды мне даже показалось, что он попытается меня остановить и потащить с собой. Но нет, упорный бараш… орел мне достался.