Глава 50. А теперь – выходные!

– Не может быть, – выдохнула я и полезла смотреть присланные мне на почту протоколы допросов дяди Брендона. Ведь полицейские подтвердили его алиби почти по минутам. А также честное изумление после упоминания о наследстве, искреннее удивление от наличия химер в родственниках и расстройство от смерти бабушки.

Сыграть эмоции оборотню с таким прошлым, как у господина Антельсмейна, было несложно. Но против алиби не попрешь – снимки с видеокамер в магазинах, на заправках или просто с дорожных камер. В этот день господин Антельсмейн успел много где побывать, причем как раз именно в те самые часы, когда происходило убийство. Именно поэтому изначально алиби у него было шаткое и его пришлось дотошно проверять. Только теперь, когда у меня есть четкая схема его передвижений, надо решать, кому верить: внуку или двум правнукам убитой старушки.

Если отбросить личные чувства и посмотреть на дело с точки зрения непредвзятого профессионального следователя, мы имеем одного втершегося ко мне в доверие химеру и второго, попытавшегося втереться в доверие, потом спасшего старика, хранившего украденное из магазинов, затем отыгравшего удивление при виде кольца… А ведь это Брендон настоял, чтобы Дилан вытащил все из карманов! И он, такой глазастый, что заметил, как дядя подкидывает кольцо его старшему брату, почему-то не заметил снайпера, стрелявшего в меня.

Так, мышей мне полный рот, стоять! Со снайпером все логично. Мой, Апоп всех побери, мой грифон испугался, что я погибла. Ему было не до снайперов! К тому же, это попали в меня, а вот в кого стреляли, вопрос пока еще открытый.

– Ты мне не веришь? – Голос Брендона слегка изменился. Он перестал меня обнимать и отстранился. Я буквально спиной ощущала его напряжение.

– Мне надо просчитать все варианты. Я следователь. И ты или это принимаешь и терпеливо ждешь, пока я прокручу в своей голове все возможные логические цепочки и пути развития событий, даже если среди них есть вероятность того, что ты – обманывающий меня преступник, или не принимаешь. И тогда нормальных долгих отношений у нас не получится.

– А ты веришь, что у нас вообще что-то получится?! От меня вполне может родиться такой же грифон или, как Дилан, лев с крыльями! От меня всегда будет шарахаться какая-то часть оборотней, даже у тебя на работе. Если добьюсь чего-то, всегда найдется кто-то, кто попытается меня обойти, попрекая тем, что я химера. Так будет всегда. Вечная борьба за свое место, которого, по мнению многих, я буду недостоин, потому что не обычный оборотень. И с тобой, и на работе, которой у меня пока даже еще нет, и в академии, обучение в которой я могу не потянуть, и…

Я так резко повернулась к Брендону, что он чуть не упал. Встала, отпихнув стул в сторону, и наклонилась над замолчавшим от неожиданности парнем. В его глазах отчетливо плескался ужас. Нет, это был не трусливый страх разоблачения его манипуляторской деятельности, а хорошая такая качественная паника подростка, которому только что сказали, что с завтрашнего дня он – взрослый и ему придется жить самостоятельно, бороться с такими же, как он, и более опытными выживальщиками, самому отвечать за все свои ошибки и отчаянно скрывать ото всех свои страхи и комплексы.

Паника мальчишки, которого выкинули из клетки во взрослый реальный мир, полный совсем других, непривычных опасностей. Здесь живут совсем другие анаконды и мозг выклевывают тоже чуть иначе. А единственная его опора в этом мире, по его мнению, в нем разуверилась и подозревает его во всех смертных грехах.

– Ты со всем справишься, – уверенно рыкнула я, даже не скрывая легкую злость в голосе. – Ты сильный. И если мы захотим детей, мне плевать, будут у ребенка клюв и крылья или нет. Я буду его любить, потому что это будет наш ребенок. А борьба идет постоянно, за место на работе или на парковке, без разницы. И в качестве аргументов могут использовать любые твои слабости. Так что надо просто превратить их в достоинства и расслабиться. И прекрати тыкать мне под нос, что ты химера. Я не позволю тебе использовать этот аргумент как оправдание трусости или слабости. Ты – грифон, у тебя куча преимуществ передо мной. Так что заткнись и не ной больше…

Выговорившись, я уселась Брендону на колени, сжала его за плечи, притягивая к себе, и поцеловала. Расслабился он не сразу, но потом обнял меня, ответил на поцелуй…

Где-то минут пять – семь нам было не до разговоров. Мы целовались жадно, жарко, как тогда, в коридоре у ванной комнаты, иногда даже покусывая друг друга.

Зачем мне какой-то другой оборотень, если я схожу с ума конкретно от этого? Если я хочу его так, что готова съесть… наверное… потому что уже вижу, как через его человеческое лицо смутно проявляется вторая ипостась. Мою львицу возбуждает его запах, а глядя в его птичьи глаза, я хочу мурчать, как кошка!

– Когда я просчитываю варианты того, что ты можешь быть преступником, это не значит, что я в это верю, – часа через два, удобно устроившись в кровати под теплым одеялом и используя плечо Брендона как подушку, я попыталась чуть иначе объяснить ему подробности своей работы. – Но мне придется докладывать начальству, и потребуется озвучить внятную причину моей веры. Аргумент, что ты мой любовник, не всех устроит. Лучше, когда имеются какие-то другие доказательства твоей невиновности. И их можно вычислить, только абстрагируясь, сравняв тебя мысленно со всеми остальными подозреваемыми.

– Я понимаю. Но мне от этого плохо, – честно признался Брендон, выползая из кровати. – А еще есть хочется…

Есть мне тоже хотелось. Переживания и секс каким-то чудесным образом связаны с желудком, так что лично я была готова заглотить слона. Большого. В сыром виде. Целиком. Но мы решили ограничиться стейками, причем не заказывая их домой, а слетав за ними в ближайший ресторан.

Пока мы летели туда, ждали заказ, уничтожали его, запивая чаем с тимьяном, и потом летели обратно домой, я честно гнала прочь любые мысли о работе. Нет уж, мышей всем поперек глотки, у меня выходной! И даже то, что Дилан сейчас сидит в камере, никак не беспокоило мою совесть. Он заслужил пребывание в одиночке на пару суток, за все его попытки обдурить меня, спасти Сойшена, два побега и пальбу из пистолета! А если бы попал, придурок?! А если не в меня, а в кого-то из обычных горожан? Нет уж, пусть отдыхает и думает о своем поведении. Мозговой штурм во имя его спасения будем устраивать завтра, а сегодня я хочу любоваться серо-желтыми глазами Брендона и его улыбкой, наслаждаться его поцелуями, жмуриться, мурлыкать, тереться о его плечо и вообще вести себя как обычная влюбленная женщина. Счастливая влюбленная женщина рядом со своим мужчиной. И пусть Сехмет спалит любого, кто попытается мне помешать!