Глава 70. Эмоции на свободе

Дилана я несколько раз попыталась сдать полицейским под охрану, но тот отказался, причем аргументировав довольно логично:

– И где была обещанная вами охрана, пока мы тут в стрелялки играли?!

То, что охранники действовали согласно правилам – сидели и ждали группу захвата, его не волновало. Если уж честно, я немного разделяла его возмущение. Нам бы помощь двух полицейских не помешала.

Только это дело уже было на особом контроле, поэтому вмешаться в перестрелку без одобрения начальства парни не могли. Мало ли, у нас там облава под прикрытием? Но пока начальство между собой все выяснило, уже подлетела группа захвата. А эти ребята не любят, когда кто-то мешается у них под ногами.

То есть оба охранника вели себя идеально по инструкции, и, если бы с их подопечным что-то случилось, вина была бы на мне, а не на них.

Однако чисто с моральной точки зрения я прекрасно понимала Дилана, несмотря на косые взгляды младшего брата, таскающегося за нами, как хвостик. К тому же его аэромобиль остался припаркованным у того самого кафе, где мы изначально сегодня встретились. Как нарочно, мышей всем поперек глотки… Ровно тогда, когда мне очень надо поговорить с Брендоном наедине!

Часа через три стало ясно, что мой возможный будущий родственник от нас не отвяжется, а перекидывать ответственность за него на кого-то другого я не готова.

Просто раз сам Дилан этого не хочет, значит, кроме тупизны… в смысле, строгого соблюдения инструкций охранниками, добавляется еще одна проблема – охраняемый, который в любой момент сможет сбежать, потому что неадекватный на всю грифольвиную голову. И мне только чувства вины, что я завалила следствие из-за личных интересов, не хватало!

Но и личные интересы «заваливать» из-за рабочих я тоже не собиралась, поэтому просто позвонила в ближайший отель и сняла там двухкомнатный номер. Даже не на свое имя.

Ну, просто если я притащу сейчас Дилана к себе… к нам с Брендоном в квартиру, мой грифон этот широкий жест не оценит. Вернее, оценит, но как плевок в душу. У него на лице это было написано, большими неоновыми буквами.

– Все, мальчики, поехали ужинать и спать! – объявила я, стараясь не смотреть ни на одного из этих боевых пет… орлов, мышей им поперек глотки!

В аэромобиле Брендон молча переключил управление на себя и так же молча довез нас до гостиницы. Потом все так же демонстративно молча дождался, пока я возьму ключи от номера, и более-менее расслабился, только выяснив, что у нас в наличии две кровати в разных комнатах.

Странно, но злющий и напряженный, с янтарными, уже не совсем человеческими глазами, грифон был удивительно красив. И хотя я осознавала, что он злится как раз именно на меня, все равно иногда любовалась, с трудом пытаясь скрыть умиление.

Естественно, я не ожидала, что мой химера окажется совсем уж идеальным и понимающим, особенно когда речь идет о Дилане. Я прекрасно видела, что он рассержен и ревнует. Его задело то, что я оставила его в больнице… Но я не сомневалась, что мы сможем быстро все выяснить, потому что у меня были припасены ответы и объяснения почти на все ожидаемые от Брендона претензии. Я бы сама на его месте чувствовала примерно то же самое.

К счастью, старший из братьев, проникнувшись напряженной обстановкой, уже давно прекратил свои попытки меня рассмешить и привлечь к себе внимание. Правда, просто молчать он, похоже, не умел, но его реплики хотя бы не отвлекали меня от морального приготовления к первой ссоре и не подливали раздражения в полыхающий внутри Брендона костер гнева.

Так как ключи от номера были у меня, естественно, я вошла первой. Следом, под суровым взглядом младшего, границу в виде дверного проема пересек старший. И только потом величественно-расслабленно вшагнул Брендон, сразу же захлопнув дверь и встав, подперев ее спиной и сложив руки на груди.

Дилан, насмешливо хмыкнув, посмотрел на меня с сочувствием и буркнул:

– Пойду пока душ приму.

Глаза моего химеры излучали янтарно-хищное сияние, очень-очень недоброе. Этакое радиоактивное излучение, убивающее все живое вокруг. Но я предпочла сделать вид, что ничего не происходит, а то мне уже самой хочется закатить скандал, плюнув на все понимание и сочувствие.

Когда Дилан удалился в ванную, а напряженное молчание затянулось дольше, чем на пару минут, в течение которых Брендон успел оценить номер, слегка расслабиться и плюхнуться в кресло, я поняла, что все же именно мне придется проявить разумную инициативу…

Даже уже вступительную фразу заготовила, что-то типа: «Извини, но нам надо было торопиться».

Нет, конечно, можно было начать с обвинений, благо поводов куча. Ведь драку именно Брендон затеял. Не я и даже не Дилан. Хотя в затянувшемся лечении последствий мой химера не виноват. И если честно, не полетела бы я с двумя штатскими штурмовать лабораторию Сойшена. Осталась бы ждать группу захвата, и, возможно, к моменту нашего прибытия там уже ничего не нашлось бы. А еще более вероятно, что в присутствии Брендона мне просто не удалось бы вытрясти из Дилана адрес лаборатории. Не сегодня. И тогда уж точно прилетели бы мы на идеально зачищенную территорию.

Вот только сказать я ничего не успела. Брендон плавно оторвался от кресла, подошел ко мне, развернул и обнял, уткнувшись лицом мне в волосы. Молча.

– Я не злюсь, и ты не злись, – прошептала я, чувствуя, как становится тяжело дышать и почему-то ужасно хочется заплакать. Я прижалась к своему грифону, постепенно расслабляясь, и внезапно ощутила, как меня потряхивает от озноба. И это не из-за перестрелки, в которой меня вполне могли убить. И не из-за страха за Дилана, которого тоже могли пристрелить, и тогда все наше дело бы развалилось, потому что только он может связать эти испачканные кровью простыни, каталки, хирургические инструменты и ящики для мертвых изуродованных тел с Гарри Сойшеном. Просто даже у главы убойного отдела, многое повидавшей в своей жизни, есть предел, после которого очень сложно полностью абстрагироваться от чувств жертвы и думать лишь о поимке убийцы.

Пока я искала улики, отстреливалась, снова искала улики, нервничала из-за возможной ссоры с Брендоном, злилась на Дилана… мне было не до сопереживаний химерам, оказавшимся на тех самых каталках. Молодым, полным сил, поверившим храмовникам…

– Мы посадим их всех. – Подняв голову, я посмотрела Брендону в глаза. – Плевать на политику! Мы посадим их всех…

– Вы уже закончили? – В комнату ввалился укутанный в банный халат Дилан. – Завязывайте ругаться. Давайте выпьем. Может быть, если я напьюсь, мне перестанут мерещиться везде эти кровавые простыни…

Последняя фраза прозвучала почти жалобно, и я внезапно осознала, что не только мне сейчас плохо. Я-то привычная… Нет, к такому сложно привыкнуть, но все равно… Однако со мной был обычный нормальный парень, внезапно узнавший, что тот, кому он доверял, на самом деле творил что-то ужасно противозаконное.

И, с облегчением выдохнув, я вспомнила, что ни один из братьев не знает про торговлю органами. Старший просто учуял запах смерти, витающий над операционной. А младший… младший вообще мог и не заметить ничего такого. К моменту его появления мы уже успели устроить в лаборатории небольшой погром. Правда, теперь Дилану явно приспичило поделиться своими воспоминаниями об увиденном. Выплеснуть их на кого-то, вместе с переживаниями.

– Надеюсь, их усыпляли, прежде чем… Но я не понимаю! Зачем?! Зачем надо было убивать? И кого именно? Гарри говорил, что оперирует химер… Думаешь, он именно их и убивал? Откуда у него столько химер?..

После последнего вопроса лицо Брендона буквально закаменело. Он-то легко смог бы на него ответить. Мы так и продолжали стоять рядом, пока Дилан взволнованно бегал по комнате. Переплетя наши пальцы, я уверенно посмотрела на своего грифона и повторила:

– Мы посадим их всех. Закон будет на стороне химер. Поверь мне!

– Ты поэтому не взяла меня с собой? – негромким безэмоционально-спокойным голосом робота поинтересовался Брендон.

– Нет! Потому что надо было торопиться, – я тоже говорила практически шепотом, чтобы не отвлекать паникующего рядом с нами, но словно бы где-то в другой реальности Дилана. – Мы и так едва успели. Заснять уже не получилось. Он не понимал, насколько это важно, потому что верил Сойшену, – еще тише произнесла я, показав глазами на «ущербного грифона», накручивающего круги по номеру. – А у нас уже были подозрения…

На самом деле у нас была почти стопроцентная уверенность и совсем капелька сомнений, но это мелочи. Брендону совсем не обязательно знать, что я специально тянула до последнего, не желая делиться с ним информацией об операциях с органами. Просто… ну не готова я оказалась к подобному! Мне и с родственниками убитых разговаривать тяжело, а тут… Короче, наверное, Дилан прав! Надо выпить и расслабиться.

Первый пункт у нас получился – мы выпили. Я – немного, парни – от души. После чего старший ушел на свою кровать и, как ни странно, довольно быстро заснул.

А младший, отставив недопитый бокал, посмотрел на меня подозрительно трезвым взглядом и потребовал:

– Рассказывай. Все. Без фильтров из жалости и сочувствия. Я справлюсь.