Глава 71. Совпадения продолжаются

Брендон справился, а вот мне было очень трудно. Я постаралась сократить историю до минимума. Основная информация уложилась в пару предложений:

– Гарри Сойшен делал операции – законные, такие, как Дилану и многим другим, по корректировке звериной ипостаси, и незаконные, но очень дорогостоящие. Он извлекал у одних оборотней органы и пересаживал их другим…

Просто потом, само собой, Брендон начал задавать вопросы.

– Органы извлекались у химер, верно?

– Угу. – Я кивнула и отвернулась, потому что мне было очень стыдно.

Я была представителем закона, пусть всего лишь винтиком, но это не снимало с меня ответственности за происходящее. Десять с лишним лет на территории города, моего города, творилось зло… Убивали ни в чем не повинных оборотней. Десять с лишним лет! Регулярно, в одном и том же месте, на территории заброшенного завода, который давно уже следовало снести. Значит, в этом замешан кто-то очень влиятельный. Кто-то, кто мог достаточно длительное время прикрывать преступников.

– Чем больше это дело раскручивается, тем мне страшнее, – честно призналась я. – Такое чувство, что мы тянем за хвост огромную змею… и, когда вытянем, она нас всех ужалит!

– Орлы умеют убивать змей. Гадов просто надо поднять повыше и разорвать пополам.

Брендон произнес это таким многообещающе-уверенным тоном, что я инстинктивно поежилась. Все же мы оба хищники, оба в красках представляем, о чем сейчас говорим. Вот только самосуд – не вариант… наверное. Не знаю… Я – представитель закона, мне важно поймать преступника и – иногда – убедиться, что его посадили или отправили в длительный сон. Но порой умный и хитрый адвокат может добиться незаслуженных поблажек, и жестокий убийца получит шанс на новую жизнь, в отличие от своих жертв.

А еще конкретно теперь, у меня срабатывал эффект личной заинтересованности. Именно поэтому мне запрещалось допрашивать Дилана, да и сейчас начальство отреагировало без восторга, узнав, что именно я буду за ним присматривать этой ночью.

Естественно, где-то поблизости крутились ребята из группы поддержки, с четким указанием действовать, а не ворон считать, если вдруг на нас нападут. Но я очень надеялась, что нам удастся обойтись без сюрпризов. Конечно, это было верхом оптимизма… Однако я искренне рассчитывала, что предателей в ФБР не водится, а полицейские, которым поручено меня подстраховать, если вдруг что-то случится, не знают всех подробностей.

Вот только подсознание у меня не было настолько оптимистичным.

– Я пройдусь. Недалеко. Прости… – Брендон приобнял и поцеловал меня, не то чтобы совсем прохладно, но как-то уж очень быстро, смазанно. И, не дожидаясь моих возражений, вышел из номера.

Нет, я понимала, что он привык переживать боль в одиночку. Я все понимала, только сейчас это было не самое лучшее решение. И с точки зрения безопасности, и… и… мне тоже было плохо! Конечно, ему хуже, но… Мышей мне полный рот. Конечно, ему намного хуже. Он же знал многих из тех, кто, возможно… вероятнее всего, но ведь пока не доказано, значит, возможно… Нет, не хочу даже думать об этом! А то у меня тоже, как у Дилана, плавно возникают из недр памяти две каталки, покрытые заляпанными кровью простынями, а за ними – ящики, как в морге, для хранения тел.

И я повидала этих тел немало. Изуродованных, расстрелянных, зарезанных, задушенных и утопленных. А вот как раз химер мы с Диланом не нашли. И с одной стороны, это плохо, потому что тогда мы смогли бы собрать гораздо больше улик, а с другой… С другой стороны, мне пора в отпуск, потому что я начинаю слишком болезненно реагировать, слишком близко к сердцу принимать это дело, слишком сильно переживать. А ведь наша задача анализировать данные. Работа для ума, требующая отключения эмоций.

Поэтому, усевшись с мобильным, потому что домашние планшет и ноут у меня остались дома, а рабочие, само собой, ждали меня на работе, я вытянула папку с заметками и попыталась сосредоточиться. Потупив минут пять в экран, я заглянула проверить почту и с удивлением обнаружила письмо от Эдика, отправленное примерно в десять вечера. Причем, судя по служебным заголовкам, аристокотик отчитался мне уже из дома.

Ройшен-младший был краток: «Конфиденциально! Завещание было составлено… такого-то числа… такого-то месяца… такого-то года… в офисе, в присутствии двух свидетелей. Имена свидетелей… Текст диктовал наследодатель. Во время оформления произошла размолвка наследодателя и первого из свидетелей. Второй свидетель помог замять инцидент».

Я снова зависла на несколько минут. Как говорится, вовремя пойманная мышка порой дороже косули. А еще… совпадения! Мышей им всем поперек глотки! Сразу три совпадения.

Два, а если быть точнее, уже примерно три месяца назад сначала произошло убийство во время ограбления ювелирного, после которого к нам перешло это заговоренное дело. Именно тогда же, во время убийства, обезьянья религиозная ценность, бриллиант, вставленный в кольцо из белого золота, оказалась у Гарри Сойшена. Почти сразу после этого, буквально на следующий день, от передоза наркотиков умирает бабушка Брендона, а Энни Антельсмейн, мать умершей, под присмотром Гарри Сойшена и довольно известного адвоката, который когда-то давным-давно вел дело ее дочери, пишет довольно странное завещание. Совпадение?! Вот уж точно – нет!

Завещание написано очень хитро, и если это была идея самой Энни, значит, она думала, что ее дочь еще жива. И возможно, конкретно в момент подписания завещания та действительно еще была жива. Так… То есть надо бы обязательно съездить поговорить с врачом, который констатировал причину смерти… Мышей мне полный рот! Дернули за ниточку – и опять клубок в руки.

Я так увлеклась, что даже не заметила, как прошло минут тридцать после ухода Брендона. Но когда в номер постучали, сразу подскочила и кинулась к двери. Однако в последний момент профессионал успел взять верх над влюбленной женщиной. Достав пистолет, я встала так, чтобы сразу можно было выстрелить в вошедшего.

– Кто там?

– Дичь на ужин заказывали? Грифон в собственном соку, – промычал кто-то в коридоре. Я с трудом удержалась, чтобы не распахнуть дверь и не начать палить. Во-первых, я здесь одна. Дилан не в счет. Вернее, как раз именно из-за него я и не могу рисковать. Во-вторых, никаких доказательств, что с Брендоном что-то случилось, нет. Я опытный полицейский, побывавший и не в таких переделках… Я справлюсь! Справлюсь, Сехмет их всех там спали!..

Тут за дверью послышалась какая-то возня, звуки ударов, глухой выстрел… Я сжала обеими руками пистолет и вся обратилась в слух. Мне ужасно хотелось открыть дверь, но по инструкции этого делать было нельзя. Нет непосредственной угрозы проникновения, а следовательно, риск не оправдан. Надо бесшумно разбудить Дилана и…

– Марта, открой, это я.

Голос Брендона звучал устало и немного виновато. Но… он был жив! Хвала Бастет, он был жив… Только теперь я заметила, что стояла не дыша, как робот, вытянув пистолет перед собой. Я и думала сейчас как робот, видя перед собой страницы инструкции. И там было четко написано, что в случае подозрения о наличии засады надо вызывать подмогу. Вызывать подмогу…

Я еще додумывала эту мысль, в нарушение всех правил открывая дверь. От себя. Наружу. Очень неудобно. Идеальное место для того, чтобы притаиться и потом напасть… Так что я, держа в одной руке пистолет, а второй вцепившись в дверную ручку, напряженная и готовая сразу же спрятаться снова в номер, оглядела коридор слева. Два тела вдоль стены. Брендон. Больше никого. Резко высунулась и убедилась, что справа тоже нет никого. Ни трупов. Ни тел без сознания. Дернув пистолетом, я показала Брендону, что отдыхающую у стены парочку надо занести в номер. Кинула ему наручники и дождалась, пока он упакует в них обоих красавцев.

– А теперь рассказывай. – Притащив к дверям стул, я уселась, сверля грифона хмурым взглядом.

Да, я была очень счастлива, что с ним все в порядке, но у меня внезапно начался отходняк, похоже сразу оптом за весь день. Даже губы едва заметно подрагивали от напряжения.

Мне прекрасно хватило впечатлений от драки, лаборатории и перестрелки. Зачем надо было добавлять переживаний и сваливать «проветриться», а потом еще вот это вот… И я недовольно покосилась на парочку, вроде бы оглушенную чем-то очень тяжелым. Вслух я не произнесла ни звука, но Брендону хватило моего выразительного взгляда.

– Слушай, мне просто надо было пережить это все. Я привык, когда плохо, бродить по территории храма. Это успокаивает, – принялся он негромко оправдываться. – Я даже из гостиницы не выходил, просто поднимался и спускался по лестнице, прогуливался по этажам.

– То есть о том, что мне тоже нужна поддержка после случившегося, ты не подумал?! – Уже заканчивая фразу, я поняла, что слегка перегнула с обвинениями. Брендон и правда мог не понять, что мне плохо. Я ведь даже не сказала ему об этом, отвлекая себя мыслями о деле. О том, что надо найти улики, посадить всех за решетку… Отомстить, но по закону. Я же ни разу не сказала о своих чувствах. Дилан эмоционально раскрылся больше. А я… Я только о деле и твердила. Как… робот.

Брендон нежно подхватил меня со стула на руки, а я обняла его за шею, так и не выпустив из рук пистолет, и поцеловала. А потом уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая запах тимьяна, больницы, лестничной пыли…

– Прости. Я привыкла переживать внутри.

Мы еще много не знали друг о друге. Это Алекс уже давно успокаивал бы меня, травя разные байки, отвлекая и развлекая одновременно. А Изильда пыталась бы разговорить, достучаться до тех чувств, что я закопала поглубже, надеясь принять и пережить со временем, когда они перестанут быть настолько болезненными.

Брендон с детства страдал в одиночку, а я еще в академии усвоила, что излишняя чувствительность вредит делу, и научилась ее прятать.

– Это плохо… – прошептал мой химера, целуя меня в ответ. – Ведь ты всегда можешь поговорить со мной.

– А ты – со мной. – Я чувствовала себя героиней дешевого детективного сериала, но ничего с собой не могла поделать. Мне хотелось обнимать своего грифона, целовать его, расслабиться и не думать больше ни о чем и ни о ком. Особенно о двух телах, валяющихся под дверью. Вот только они же скоро очнутся, да и вообще не место им у нас в номере.

– Надо от них избавиться. – Вздохнув, я разжала объятия, и, тут же поняв намек, Брендон поставил меня на пол.

Сообщение о двух задержанных я отправила Алексу, потребовав, чтобы он или прилетел сам, или прислал кого-то, кого я узнаю по голосу.

Следующие полчаса мы с Брендоном сидели на диване, поглядывая на пришедших в себя двух гадов, и смеялись. Потому что мой химера тоже знал достаточно веселых историй, да и у меня в наличии имелся запас интересных случаев из жизни. Мы веселились искренне, от души. Возможно, это было не совсем правильное решение и на самом деле надо было поговорить о наших глубинных переживаниях. О сопереживании химерам и искренней ненависти к их убийцам. Но нам почему-то не хотелось.

А потом примчался Алекс во главе отряда из семи полицейских и забрал с собой оклемавшихся отморозков.

Мы с Брендоном уже успели выяснить, что эти два кретина не имеют никакого отношения ни к бандам, ни к мафиям. Они просто постоянно зависают в соцсетях, наверное, от этого у них проблема с адекватным мышлением и странное чувство юмора. В общем, они узнали моего грифона, когда тот вышел из моего номера, и решили… пошутить.

Возможно, это была правда. Потому что звучало все настолько бредово, что нарочно не придумаешь. Ничего, несколько суток в камерах ФБР научит этих клоунов шевелить мозгами, прежде чем действовать руками. К тому же у одного из них был пистолет, которым он попытался воспользоваться. И хорошо, что Брендон успел увернуться!

Поэтому мне их было совсем не жаль.

У меня был тяжелый, ужасно тяжелый день. И я хотела, чтобы хотя бы окончился он более-менее приятно. Например, в постели с любимым парнем…