Глава 77. Шантаж на семейном уровне

Еще в самом начале всей этой обезьяньей вакханалии мое внимание зацепилось за адвоката, который защищал дочь Энни, еще будучи одним из начинающих, дешевых и доступных. Однако, спустя несколько десятков лет, став известным, востребованным и очень дорогим юристом, он продолжал поддерживать отношения с семьей Антельсмейн. И даже оказался вторым свидетелем завещания Энни.

Кстати, Сойшен за время ареста сменил уже троих адвокатов. Сначала у него был тот, которого выделило государство. Потом тот же, что защищал Дилана, а теперь… Какой адвокат у него теперь? Как же неудобно без ноута!

А вообще, мы уже, наверное, можем вернуться домой. Сейчас Дилана охраняют в больнице, причем так, что даже мышь не проскочит. А за последующие несколько дней я очень надеюсь вычислить предателя в ФБР, если он вообще есть.

– Подъем! Мы переезжаем! – принялась тормошить я сладко спящего грифона. – Дома отоспишься. Тут нас не любят…

– Согласен. – Сонно зевнув, Брендон сполз с кровати, прошелся мимо меня, сверкая голой задницей и напоминая, что этой ночью мы были заняты всякими рабочими глупостями вместо того, чем действительно должны заниматься любовники. – Даже душ нормально не принять – сразу мартышки из всех щелей лезут.

Не прошло и десяти минут, как мы были одеты, собраны и стояли у ресепшена, переоформляя свой номер на родителей Дилана.

– Они позже спустятся и все подтвердят, – пообещала я администратору. Сегодня как раз дежурил тот же самый, что помогал мне снимать копии с видео, так что я и поблагодарила еще раз. И извинилась за то, что наше присутствие доставило гостинице столько хлопот.

– Работа у вас такая, – понимающе пробурчал мужчина. – Тем более это же к вам по вентиляции гости наведывались? Это наш недосмотр. Сэкономили на защите от оборотней с мелкими звериными ипостасями, так что спасибо за не написанную на нас жалобу.

Мы с администратором перемигнулись и пожали друг другу руки, прямо через стойку. А потом я, радостно мурлыча себе под нос простенькую веселую мелодию, отправилась к аэромобилю следом за Брендоном, вежливо открывающим передо мной все двери.

– Нам не важен гонорар, примем за других удар. Адвокаты – это дар! – негромко распевала я даже в аэромобиле.

Грифон косился на меня с подозрением, но помалкивал.

Адвокаты часто бродят по зданию ФБР, посещают заключенных в камерах, замечают много чего лишнего и вполне могут разболтать это за определенную плату, потому что часть адвокатов честная, а часть – продажная. Жаль, что сегодня я по доброте душевной устроила всем выходные… Так работать хочется!

И тут внезапно счастливая песенка вылетела у меня из головы. Я замолчала и принялась нервно почесываться. Вторник. Сегодня – вторник. Дядя сказал, чтобы мы приехали во вторник. Наверное, он имел ввиду именно этот, а не через неделю… Мышей мне полный рот!

– Привет, мам. – Я решила быть храброй и прыгнуть с обрыва сразу, не откладывая. Так что позвонила матери, которая сразу же сняла трубку, как будто ждала моего звонка. – Тебе когда удобнее меня увидеть? Сегодня или через неделю?

– Завтра вечером твой дядя улетает. Так что мы ждем тебя сегодня. И не одну.

Я улыбнулась. Раз мама говорит таким уверенным тоном, значит, дядя где-то рядом. Обычно моя мать не давит, позволяя мне самой решать, когда мне удобнее приехать и уж тем более когда знакомить семью с моим парнем. И как-то так вышло, что я ни разу пока этого не делала. Вот Алекса мои родители знают и любят. С Изильдой знакомы, но она точно не мой парень. А вот именно парней я в дом со школы не приводила. Едва начала жить отдельно.

– А вам не кажется, что вы торопите события? – стараясь прикрыть недовольство ехидством, поинтересовалась я.

– Марта, тебе двадцать семь. Ты живешь на работе! И вдруг в каждом твоем разговоре с нами начинает звучать мужское имя. А уж после того, как ты привлекла Таддеуса, чтобы тот его подстраховал во время операции, мы просто обязаны на него посмотреть!

Мама, как всегда, когда речь шла о моей личной жизни, говорила слишком громко и возбужденно. Для нее это была больная тема последние года три-четыре. Я покосилась на Брендона, который просто не мог не услышать мамину эмоциональную речь. Грифон с трудом сохранял на лице невозмутимое выражение, буквально весь светясь от самодовольства. Хотя при этом умудрился устроить частичный оборот. Ну естественно, он ведь тоже впервые с родителями своей девушки знакомится.

– На свадьбу я бы вас с папой пригласила, не переживай, – подколола я маму. Это была их с отцом любимая шутка: «Мы такие страшные, что ты от нас всех своих парней прячешь? На свадьбу-то хоть пригласишь?» Я уже устала им объяснять, что прятала я своих парней лишь потому, что достойных для знакомства с семьей не встречалось. Брендона я, естественно, привела бы на семейный ужин, но, правда, чуть попозже. Хотя чему быть, того не миновать. Позже или раньше, какая разница? Когда дядя снова появится в наших краях – неизвестно, а тут такой прекрасный повод… М-да.

– Ты как-то слишком серьезно говоришь о свадьбе, – внезапно занервничала мама. – Может, тогда лучше завтра… Мы получше подготовимся… И…

– Нет уж! Сегодня! – я уверенно перехватила инициативу в разговоре. Теперь волноваться перед встречей будем не только мы, но и мои родители. Правда, они бы и так волновались, но после упоминания о свадьбе мать еще дважды перемоет весь дом, сама, чтобы все было идеально. И еды наготовит столько, как будто у нас встреча Нового года, как минимум, и должны приехать все ее многочисленные родственники. – Ты только помни: Брендон – грифон, а не медведь, собирающийся уйти в спячку. Он не сможет заглотить несколько килограммов пирогов и переваривать их потом три месяца.

– С собой их вам соберу, в контейнерах, – отшутилась мама. – Сегодня в семь вечера. Ждем.

Попрощавшись, я несколько секунд молча смотрела в окно. Мы как раз уже подлетали к дому.

– Они не страшные, – на всякий случай предупредила я Брендона. – Просто очень переживают, что работа для меня будет вместо семьи, как для дяди Таддеуса. А им внуков хочется…

– И то, что я грифон, их не беспокоит?

Я полюбовалась на своего напрягшегося как струна химеру и отрицательно помотала головой:

– Им, как и мне, важно, что ты хороший, надежный и что я тебя люблю. А о детях мы пока договорились не думать потому, что рано, а не потому, что ты грифон. Помнишь?

– Помню. Но мне все равно страшно, – честно признался Брендон. – Все слишком хорошо, но совсем не спокойно. Совсем…

– Ну извини. Судьба дает тебе выбор. Или беспокойная жизнь со мной, или спокойная – без меня. Уверена, ты легко найдешь девушку, с которой все будет мирно, тихо, уютно и…

Договорить я не успела. Брендон, резко щелкнув переключателем автопилота, повернулся, притянул меня к себе и поцеловал. Сильно, я бы даже сказала, агрессивно, как будто злился на что-то…

– Не хочу другую, – прорычал он вполне себе в духе своей основной звериной ипостаси. – Хочу тебя… Прямо сейчас хочу!

– Мы уже почти прилетели. – Я попыталась мягко вывернуться, а потом сдалась. На улице почти никого. Ранние пташки уже на работе, поздние еще в кровати.

Так что мы сначала целовались в аэромобиле; потом, полуодетые, продолжая жадно целоваться и прижиматься друг к другу, как будто вечность не были вместе, добрались до подъезда; затем, чудом не упав несколько раз на лестнице, – до квартиры. А после того как за нами захлопнулась входная дверь, мы совсем перестали сдерживаться… И… до кровати мы добрались не сразу. Успев уронить все с тумбочки в коридоре, потом задержаться у моей комнаты… и снести висевшую на стене картину.

Даже в наш первый раз мы не устраивали такой погром, как сегодня. Последние несколько суток мы постоянно боялись потерять друг друга и сейчас, как безумные, наслаждались ощущением близости. Кусая, царапая, сжимая друг друга в объятиях, целуя до засосов на коже. Мы стремились слиться в единое целое, чтобы никто никогда не смог нас разлучить.