Глава 82. Шутки судьбы

– Все это, конечно, здорово, – пожаловалась я ребятам, когда мы уже напраздновались от души и ждали счет. – Наш отдел раскрыл причины убийства Рона в ювелирном и обнаружил источник денег Энни Антельсмейн. Мы выяснили, чем зарабатывали на жизнь Гарри Сойшен и его внук. Докопались, что у Родиша имелось образование фельдшера, которое он получил в тюрьме. Поэтому именно он ассистировал деду во время операций. Мы нашли, откуда брали тела для органов, – после этих слов я положила руку на колено Брендону, на всякий случай. Хотя он и так был на удивление спокоен. – Выследили техническое и юридическое прикрытие этой мерзкой банды; техническое даже задержали… Осталось поймать юридическое и как-то вычислить политическое, которое сейчас всем заправляет.

Мы даже выяснили, кому раньше принадлежал завод, и нашли виновных, много лет скрывавших наличие заброшенного здания. Сейчас они утверждают, что причины были во всеобщей безалаберности, но ребята из соответствующего отдела ФБР уже занялись расследованием дела о взятках.

– Определять, кто там из обезьян занимался поставкой химер Гарри, будут уже другие, – продолжила я. – И если честно, это здорово. Потому что мне до сих пор хочется просто посадить весь храм! Но… – тут я вздохнула, крутя в руках принесенный счет.

Эдик молча отнял его у меня и расплатился своей карточкой, отмахнувшись от наших попыток скинуться:

– В следующий раз за меня заплатите, по очереди.

– Да тебя еще вытащить надо, – ухмыльнулся Алекс. И потом с интересом посмотрел на меня: – Так что там за «но»?

Мы вышли из ресторана. На улице, несмотря на поздний вечер, было уже тепло. Весенние запахи кружили голову…

– Но мы до сих пор не знаем, как именно произошло убийство трех жрецов и Энни, кто убил ее дочь, зачем пытались подставить Брендона, куда пропал коготь, – принялась перечислять я.

– И главное, имею ли я право на наследство, – как-то уж слишком серьезно добавил мой химера. – Официально деньги же принадлежат моей прабабке, то есть они, получается, отмытые через дарственную, если я правильно в законах разобрался.

– Э-эм… – промямлила я, переглядываясь с ребятами.

– А он прав! – внезапно оживился Эдик. – Я у отца уточню. Но ведь и правда, дарственная же… Похоже, поэтому Сойшен в открытую на чужой счет и переводил, чтобы отмывать их единственным разрешенным законом способом. Отданные в дар изымать нельзя!

– Вот ведь…

Я задумчиво посмотрела на Брендона. Да, деньги ему не помешают, это точно. Того, что его богатство как-то отразится на наших отношениях, я тоже уже не боялась. Просто мне казалось, что, зная, как именно эти деньги были заработаны, мой химера должен шарахаться от них, как от чумных. А он, наоборот, даже время нашел в законах порыться.

Брендон спокойно выдержал мой взгляд, но ничего объяснять не стал, просто подождал, спрошу ли я что-то сама или нет, а потом приоткрыл передо мной дверцу аэромобиля. Молча.

Только уже у дома поинтересовался:

– Что именно тебя тревожит? То, что я меркантильно хочу получить наследство своей прабабки, или то, что я не ворочу нос от того, как эти деньги ей достались?

Голос был ровный, негромкий, но в нем чувствовалось скрытое раздражение. Я вздохнула и пожала плечами:

– Не знаю даже. Наверное, второе.

– Это хорошо, тут все просто. На деньгах крови не видно. Я хочу взять немного на обучение, а остальное отдать ребятам. Это будет честно.

Брендон не пояснил, о каких именно ребятах он говорит, но я и так поняла – он хочет вложить эти деньги в город химер. Наверное, правильно. Хотя все равно больно. Даже мне больно об этом думать. Представляю, каково выжившим химерам…

Так, ладно! Исполнителя мы нашли, беспринципного, жадного, жестокого. Вот только почему-то удовлетворенности от выполненной работы не ощущалось.

Я, конечно, была представителем закона, но не святой же, так что иногда мне очень хотелось мести. Нормальной такой, полноценной мести. А еще… Еще мне очень хотелось наказать тех, кто вроде бы ничего предосудительного не делал, просто скрывал происходящее в обезьяньих храмах.

Мы же с самого начала подозревали о том, что без покровителей среди политиков весь этот химерный приют долго бы не продержался. И вот осталось вычислить именно их. Тех, кто заправлял всем этим, кто был виноват не меньше, а, может быть, даже больше, чем Гарри.

Самое страшное, что в принципе произошло ровно то, чего я опасалась. Мы растормошили осиное гнездо, повязали исполнителей, низ, но верхушка осталась на свободе. И нам пока даже не известно, кто в нее входит. Так что теперь мы все в опасности, которая может подкрасться непонятно откуда. И Дилан, и Брендон, а главное, те самые исполнители, которые если не знают, то подозревают…

– Мы идиоты! – выругалась я, резко разворачиваясь у подъезда обратно. Подбежав к аэромобилю, я порадовалась, что мой грифон не стал устраивать мне допрос, а просто плюхнулся рядом, на соседнее кресло.

– К храму, – рыкнула я, включая сирену и передавая управление Брендону. Он, умница, не стал ничего спрашивать, выжидая, когда я сама все объясню. А я сначала позвонила в ближайший к храму полицейский участок и затребовала отряд полицейских.

– Чем больше, тем лучше! В бронежилетах и готовых ко всему. Нам могут понадобиться взрывотехники и медики.

Подлетая к храму, я отключила сирену, оповещающую всех на нашем пути, чтобы успели разлететься в стороны, и принялась набивать сообщение Алексу, одновременно произнося текст вслух:

– Задницу Гарри мы прикрыли. А вот об обезьянах, которые тоже могут знать слишком много, не позаботились. Знаешь, взорвать сейчас тут все и выдать за народный самосуд проще простого, – последняя фраза предназначалась только моему химере. – Так что, пока не приедет подмога, мы с тобой будем охранять храм, вдвоем. Смешно, да?

– Обхохочешься, – буркнул Брендон и на лету выпрыгнул из машины, меняя ипостась.

Я переключила управление на себя, аккуратно приземлилась, вышла из аэромобиля и огляделась. По-хорошему нужно навестить верховного жреца и предупредить его о возможной опасности. Только до отвращения не хотелось этого делать.

Конечно, можно дождаться появления полиции и переложить все заботы на того, кто там у них за главного. Ведь это им тут крутиться, сменяя друг друга, до самого суда, то есть еще недели две, а может, и дольше. Для обсуждения всех подробностей такого громкого дела потребуется много времени. И свидетели постоянно будут в опасности. Все свидетели.

Мышей мне поперек глотки, как я все это ненавижу! Но это моя работа, в конце концов. Защищать даже тех, кого не очень хочется. И раз все или часть жрецов замешаны в этой мерзости, значит, они и раньше были под угрозой. Но особенно теперь, когда мы арестовали Родиша, предателя из ФБР и кучу свидетелей, знающих слишком много.

С той минуты, когда я сама практически напрямую предупредила адвоката, что Гарри готов давать показания, те кто знает куда двигаться по цепочке выше, – в опасности. И нам уже не раз давали понять, что в этой организации все готовы убивать во имя собственного спокойствия. Абсолютно все. Как в детской сказке про репку. Обезьяны готовы были убить Дилана. А кто-то может возжелать убить обезьян.

Сжав зубы, я направилась к входу в храм, физически ощущая, как тяжело мне дается каждый шаг. Словно на ногах висел груз в несколько десятков килограммов. Когда же после удара по двери висевшим на стене огромным молотком приоткрылось окошечко и оттуда высунулась заспанная недовольная морда жреца, я с трудом удержалась от откровенной грубости, просто зло рявкнув:

– Открывай давай, пока вас всех к вашему Отхурону не отправили. И знаешь, так вам и надо! Все вы участвовали в травле химер. Кто-то делом, кто-то бездействием. Но обезьяньего геноцида не хочется, вдруг среди вас есть приличные… условно приличные оборотни?!