Глава 81. Минус еще один

Странно, но в конце концов мы действительно все уселись за стол и принялись уничтожать наготовленные мамой разнообразные блюда. Переговариваться. Шутить. Смеяться. Хвалить мамины кулинарные способности. Потом мы все дружно убирали со стола, мама заправляла посудомойку, ополаскивая посуду в раковине. Брендон помыл то, что не поместилось. Отец ловко распихал в холодильник то, что осталось, после того как мама набила все имеющиеся дома контейнеры и разложила их по сумкам, на которые я опасливо косилась. Ведь все это было нам.

Один дядя остался сидеть за опустевшим столом и о чем-то размышлять. Но когда мы уходили, он встал, чтобы обнять сначала меня, а потом Брендона. И мой отец тоже обнял нас обоих вместе. А мама выбежала из дома, размахивая сумкой, которую мы забыли. Закинула ее к нам на заднее сиденье, быстро чмокнула меня в щеку… а потом повисла на шее у моего парня и… расплакалась.

– Прости… Мне так жаль… Так жаль…

Вот уж чего я точно не ожидала, так это такого окончания вечера. Брендон тоже замер, растерянно-вопросительно глядя на меня и осторожно поглаживая по спине мою маму.

– Все в порядке, правда. – Закусив губу, он снова умоляюще покосился в мою сторону, а потом выдал: – Ну не получилось у вас тогда стать моей второй мамой. Зато, если мы с Мартой поженимся, у вас будет прекрасная возможность…

– Ох… – выдохнула моя мать и, горестно похлюпывая носом, отстранилась, чтобы потрепать Брендона по волосам. – Жду не дождусь. – Потом, зачем-то погрозив кулаком мне на прощание, отошла в сторону, чтобы не мешать нам взлетать.

– Я так понял, что, если мы теперь не поженимся, твоя семья меня проклянет, – рассмеялся мой химера, когда мы уселись в аэромобиль и взмыли в направлении дома.

Правда, когда мы приземлились, на Брендона вновь накатило осознание, что он встретил оборотней, видевших его мать, и нашел родного отца.

Так что, выйдя из машины, я пересела на грифона и мы полетели в наш лес, чтобы опять от души «отбегать» это потрясение. Мы носились между деревьев часа полтора, не меньше. У меня чуть лапы не стерлись, но я терпела, понимая, что Брендон пережил сегодня мощный эмоциональный взрыв. И аукаться он нам будет еще очень долго. А когда мы вернулись домой, я уселась за стол, усадила своего грифона напротив и потребовала:

– А теперь давай словами. Все, что чувствуешь.

– Ты обидишься, – честно предупредил Брендон. Но я упрямо мотнула головой:

– Нет. Не обижусь. Ты вправе испытывать к моей матери или к моему дяде негатив.

– Привычка зачитывать права уже неискоренима? – Рассмеявшись, Брендон попытался увернуться, сменив тему: – Ну что, по кружке горячего чая и спать?

– Сначала эмоции. Словами! Пожалуйста, это важно. – Я состроила смешную умоляющую мордочку, и мы опять засмеялись.

– Ладно. Словами… Я расстроен, – резко став серьезным, признался Брендон. – Но когда я пытаюсь представить, как бы мы жили, если бы меня оставили, мне становится страшно. Представляешь, если бы мы не подружились? Если бы ты ревновала меня к своей матери? Если бы я вырос таким же наивным дурачком, как Дилан? Если бы он потом нашел нас и ты бы стала встречаться с ним, а не со мной?! И как только на меня сваливаются все эти «если», особенно последнее, я понимаю, что меня все устраивает. Я счастлив. Затем начинаю думать о том, что мог жить в нормальной семье, вместе с отцом, и опять расстраиваюсь. И так по кругу, по кругу, по кругу… – громко и зло прорычав последнюю фразу, Брендон замолчал, успокаиваясь. – Ты довольна? Мы уже можем попить чаю? – поинтересовался он через минуту, все еще слегка раздраженно. – В основном мне хорошо, так что с появлением в моей жизни отца я справлюсь. А вот без горячего чая мне очень плохо. И спать хочется.

– Псих, – хмыкнула я. – Хорошо. Чай и спать.

Удивительно, но между чаем и сном мы умудрились каким-то чудом втиснуть еще и успокаивающие объятия, почти сразу за которыми последовали поцелуи, примиряющие с действительностью.

И в итоге опять уснули под утро, удовлетворенные и простившие всех наших родственников. Потому что, если бы все пошло хоть чуточку не так, мы и правда могли бы вырасти вместе, как брат с сестрой. И вполне возможно, я действительно увлеклась бы Диланом… Правда, тогда Брендону не пришлось бы пережить стольких ужасов! Но ведь именно пережитое слепило из него того парня, с которым мне хорошо рядом.

Как же все сложно-то!

– Кстати, поздравляю, сегодня семнадцать дней, как мы знакомы, – обрадовала я Брендона, допивая утренний кофе. – А у меня такое чувство, словно я тебя знаю целую вечность.

– Уже так достал? – с ехидством хмыкнул мой грифон.

– Уже так люблю, – отшутилась я. На самом деле мы еще столько всего не знали друг о друге, но, главное, готовы были узнавать и мириться с этим. Все остальное – мелочи.

– Работу ты любишь больше, – немного обиженно пробурчал Брендон, когда попытался очередной раз меня обнять, а я, на секунду поддавшись, потом плавно освободилась и продолжила собираться.

– Да, и тебе придется с этим жить. – Я повернулась и чмокнула своего грифона в щеку, а потом опять повернулась к зеркалу в коридоре. Все-таки перед выходом надо было еще раз причесаться, для надежности.

– Именно поэтому я и собираюсь быть с тобой рядом везде, – тоже вроде бы отшутился Брендон. Но я, отложив расческу, опять повернулась, чтобы поцеловать его уже по-настоящему. Просто молча поцеловать. Все слова мы и так уже сказали друг другу. И в принципе, уже можно было бы идти покупать обручальные кольца, но счастливый жених хотел сделать это уже после того, как устроится на работу официально. На свои, а не на мои деньги.

Даже рабочая кутерьма не смогла полностью выветрить эту воздушную утреннюю нежность. Сегодня Брендон не валялся весь день на диване. Сначала он вместе с Алексом объехал обе квартиры Гарри – и ту, где старик жил постоянно, и вторую, где рассчитывал скрыться от преследования. И сделал бы это, если бы мой грифон его не выследил.

Потом было посещение квартиры Родиша, снайпера… В общем, ребята облетели вместе полгорода, пока я общалась с судьей, адвокатами, начальством и даже журналистами, сбежавшимися в предвкушении грандиозной сенсации.

К счастью, Алекс уже выбрал одного конкретного. Вот его я и запустила в бюро, оставив остальных толпиться под дверью.

– От вас требуется достоверное и четкое информирование общественности. Если я только заподозрю, что вы пытаетесь раздуть скандал ради мимолетной славы, наша договоренность разрывается, – предупредила я парня. Он был един в двух лицах, сразу и репортером, и оператор. Очень удобно.

– Если все пройдет хорошо, смогу ли я рассчитывать на дальнейшее сотрудничество?

Внешне журналист выглядел совсем безобидно. Улыбчивый молоденький лев, чуть старше Брендона. Но он не зря привлек внимание Алекса. Его репортажи были пропитаны адреналином, тайнами, и смотреть их было захватывающе интересно. Парень старался показать плюсы и минусы, не принимая ничьей стороны. Влезть в голову всем, кто часто мелькал в кадре.

– Если все пройдет хорошо. Тема скользкая. Все снятое будет проходить цензуру, вы должны понимать: одно неверно сказанное слово – и в стране начнется геноцид.

Убедившись, что репортер вроде бы проникся ответственностью, мы совместными усилиями и далеко не с первого раза склепали мое интервью для общественности. Потом я отсмотрела, что он уже успел снять во время допроса мартышки. Затем прослушала его разговор с верховным жрецом обезьяньего храма.

Последний вел себя, как ни странно, вполне достойно, не перекладывая всю ответственность на нерадивых подчиненных. Но зато множество раз упомянул своего бога и то, что жрецы порой не отличают голос божий от собственных помыслов.

– Вам не кажется, что он собирается использовать религиозный фанатизм в качестве основной линии защиты? – уточнил у меня журналист.

И я очередной раз оценила удачный выбор Алекса. Парень разбирался в юридических тонкостях, а это большой плюс.

– Мы ему не дадим. – Подмигнув, я отправилась договариваться с теми, кто разбирался в религии больше меня. Со жрецами храма Сехмет, богини мести, покровительствующей полиции. Репортер отправился вместе со мной, чтобы не пропустить ничего интересного.

– Вы приняли верное решение, – похвалил меня верховный жрец, едва узнал причину моего приезда. – Мы уже давно наблюдаем за этим делом и тоже считаем, что зло не должно прикрываться именем бога. Любого бога. Тот, кто хочет творить зло по велению голосов в голове, но не готов взять на себя ответственность за это, должен находиться в храме Джехути, под строгим наблюдением жрецов-медиков.

– Рада, что нашла в вас единомышленника. – Поклонившись на прощанье, я вышла из храма Сехмет полностью довольная собой. Использовать религию для защиты у обезьян не получится – народ Фелинии скорее прислушается к жрецам своих богов, чем к чужому Отхурону. Но главное, несмотря на то что Сехмет – богиня мести, ее верховный жрец заверил меня, что сделает все возможное, чтобы предотвратить массовую травлю обезьян в нашей стране. Конечно, это была забота политиков, только все равно я очень переживала и не хотела спустя годы просыпаться в холодном поту из-за чувства вины перед целым родом оборотней.

Вечером, собравшись всем отделом, мы отправились в ресторан, отметить раскрытие большей части обезьяньего дела. Теперь от нас зависела только жизнь Дилана, которого завтра как раз собирались выписывать.

А еще, Гарри Сойшена, его внука, двух пойманных на заводе бандитов и их главаря сегодня перевезли из здания ФБР, причем не сообщив об этом адвокату Гарри. И, воспользовавшись переездом задержанных, мы собирались устроить очередную ловлю на живца, но уже с позволения начальства.

Сегодня днем я лично сообщила подозрительному адвокату, что Гарри настроен на чистосердечное признание, настоящее. И готов назвать имена, если потом попадет под программу защиты свидетелей.

– Гарри Сойшен запросил себе другого защитника, – глядя в глаза уже пожилого, но все еще очень опасного хищника, уверенно объявила я, стоя на ковре прямо в его кабинете. На его территории.

Однако адвокат, оторвавшись от своих бумаг, лишь хмуро кивнул, отмахнувшись от меня как от назойливой мухи.

Выходя из кабинета, я столкнулась в дверях с оборотнем, показавшимся мне смутно знакомым. Правда, он тут же резко отвернулся, и я не успела как следует его разглядеть. Но подсознание весь оставшийся день пыталось вытрясти из памяти, где же я могла видеть этого мужчину.

Повезло мне только под вечер, когда я заглянула в техотдел, пообщаться с нашим внештатным техническим консультантом.

Вот странно, от каких мелочей иногда может зависеть раскрытие дела. Если бы я привычно переложила все общение с Миком на Изильду или решила позвонить ему по мобильному, возможно, мы бы так и не узнали, кто именно ответственен за травлю Брендона в соцсетях и за зачистку видео в гостинице. А еще нам повезло, что я решила поговорить с адвокатом лично. Внезапно, без предупреждения, в очень удачное время.

Совпадения… Так не любимые мной совпадения в этот раз слаженно сыграли на нашей стороне.

Разговаривая с Миком, я покосилась влево и заметила уткнувшегося в ноут оборотня, очень похожего на того, с которым уже пересеклась сегодня. Сохранив на лице невозмутимое выражение, я вышла из отдела и тут же отправила Мику сообщение, поручив ему проверить своего соседа по рабочему месту.

Вот так, благодаря моему везению и необъяснимому желанию посещать сегодня всех лично, мы вышли на технического гения банды Сойшена. И поздно вечером, как раз когда нам в ресторане подали горячее, мне пришло уведомление, что этот злой гений задержан. Улики против него неопровержимы. Отвертеться не получится.

Мало того, Мик едва успел спасти информацию, скачанную с планшета Родиша, потому что антагонист нашего техконсультанта как раз занимался ее уничтожением на сервере.

– Удача повернулась к нам лицом, – с улыбкой, немного пафосно объявила я, поднимая бокал с вином. – Постараемся успеть раскрыть все дела, пока она опять не развернулась к нам своей прекрасной задницей.