Глава 80. Выгул нервных клеток

– То есть она не лгала?! – охнула моя мама. – Она искала тебя, Таддеус. – Моя мать повернулась ко все еще не пришедшему в себя дяде. – Я рассказывала, помнишь? Ты как раз улетел на два года, и от тебя даже писем не приходило…

– Это была секретная операция, – пробубнил дядя, не отводя при этом взгляда от Брендона.

– Да, секретная… Я так ей и сказала, что мы все хотели бы с тобой поговорить, но ничего не получится, потому что ты на задании. И прости, но я была уверена, что ты не мог встречаться с такой женщиной… Просто не мог! Я ей не поверила, а она, выходит, говорила правду!

Мама посмотрела на дядю с плохо скрываемым неодобрением. Я сразу напряглась. Тут уж моих способностей вполне хватило, чтобы осознать – моей матери мать Брендона очень не понравилась. Вполне возможно, она сейчас перенесет свою неприязнь на моего парня, и…

Главное, чтобы дядя с мамой сейчас не поругались из-за того, что случилось двадцать лет назад.

– А чем моя мать вам не понравилась? – негромко поинтересовался Брендон, вклиниваясь в сгущающееся вокруг напряжение и неожиданно разбивая его вдребезги.

– Она была слишком вульгар… Слишком яркая! – быстро исправилась мама. – Знаешь, бабочки очень красивы, привлекают внимание, но иногда бывают очень… неуместны, так скажем. Яркая косметика, резкие духи, откровенное платье – и я, уставшая, в испачканных землей джинсах, так как пропалывала сорняки за домом. Возможно, она хотела произвести на меня положительное впечатление, не знаю… Она была вежлива. – Мама поджала губы и снова осуждающе покосилась на дядю. – Я тоже была вежлива. Просто ей не повезло. В то время с Таддеусом никто не мог связаться. Наверное, она тоже мне не поверила, – последнюю фразу мама произнесла немного с другой интонацией. Не пытаясь скрыть недовольство, а размышляя и даже слегка расстроившись. – Раз она приехала вместе с тобой, то, наверное, уже тогда искала, кому бы тебя оставить. И я ей не понравилась. А жаль…

– Не, не жаль. – Брендон улыбнулся, потом посмотрел на мою слегка опешившую маму и пояснил: – Иначе мы бы с Мартой выросли вместе и любили бы друг друга как брат с сестрой. К тому же быть химерой среди обычных оборотней… Быть маленьким химерой… очень трудно.

– Уверен, Марта не дала бы тебя в обиду. Она все время просила нас о сестричке или о братике, – неожиданно влез в разговор отец. – И хулиганка была, каких поискать.

– Она и сейчас такая же, – подмигнул мне Брендон, со всей силы сжимая под столом мои пальцы. При этом он нервно подергивал ногой, стараясь делать это как можно незаметнее. Ему никак не удавалось надеть привычную для подобных напряженных ситуаций расслабленно-вальяжную маску. Даже меня потряхивало от внезапно вывалившихся семейных тайн, а уж ему-то сейчас вдвойне… втройне сложнее. И дяде… Да и маме, наверное. Хороший у нас семейный ужин вышел, врагам не пожелаешь.

Мама себя виноватой совсем не чувствует. Дядя скорее растерян и удивлен, может быть, слегка расстроен, но больше всего шокирован внезапным появлением взрослого сына. Мой отец по мере своих сил пытается разрядить обстановку, а Брендон – спрятаться в свою скорлупу, так как убежать и побродить по округе вроде бы невежливо. Хотя…

– Думаю, вам тут надо поговорить втроем, а мы пока пойдем на качелях покачаемся, – объявила я и, так как все равно держала своего грифона за руку, потянула его за собой. – Если вдруг отойдем прогуляться, а вы к тому времени уже все успокоитесь – позвоните.

Выскочив на улицу, я потащила Брендона за дом, в беседку, заставила пинком усесться на скамейку, сама пристроилась рядом, обняла покрепче и замерла. Молча.

– Март… мне ходить надо. То есть сейчас, наверное, лучше бегать… быстро… кругами… и рычать… и…

– Значит, пошли бегать, – тут же согласилась я, соскакивая и снова потащив Брендона за собой, за ворота. – Обращайся и побежали. – Усмехнувшись, я сменила ипостась на львиную и зарычала, а потом помчалась по тропинке вдоль заборов к небольшому лесопарку. Конечно, настоящий лес сейчас был бы предпочтительнее, но до него далеко, а нам нельзя оставлять эту троицу надолго. Я хотела разобраться со всем сегодня. В конце концов, ну всякое бывает, переспал с красивой девушкой, позабыв о том, что от этого бывают дети. Дело житейское. Потом… вот мне было очень интересно, что случилось потом, после чего мать Брендона пропала на три… почти на четыре года, если прибавить девять месяцев на беременность.

Почему она не оставила его моей матери – понятно. Мама и двадцать лет назад умела так посмотреть, что предпочтешь провалиться или испариться. Особенно если оборотень ей не понравился. И еще мама очень не любила вульгарность, но при этом очень любила своего брата. Так что я почти вижу их встречу. Яркая бабочка, залетевшая, чтобы подкинуть плод своей любви, и наткнувшаяся на мою мать. Странно, что та не испепелила ее своим взглядом.

– Твоя мать любила тебя, раз не оставила моей, – с нервным смешком выдала я, когда мы почти через час, усталые и вроде как немного успокоившиеся, упали на скамейку в беседке, чтобы отдышаться. Причем Брендон нагло улегся, а я уселась, вытянув вперед ноги. – Но ты только мою не осуждай, пожалуйста. Она бы сказала твоей, как найти дядю, если бы знала. Процедила бы сквозь зубы, но скрывать не стала бы. Она не такая…

– Да я никого не осуждаю, правда! – Брендон, приподняв голову, внимательно посмотрел на меня. – Мне просто… странно. Но я никого не виню. Ни твою, ни свою мать. Ни отца… Просто… странно. У меня есть… Отец? – последнее слово было сказано чуть иначе, и я, резко развернувшись, встретилась взглядом с подошедшим к нам дядей.

– Тренироваться тебе еще и тренироваться, – недовольно отчитал он меня. – Внимательности совсем нет! Иди к родителям, мне… С сыном поговорить хочу.

– А-а-а… эм-м-м-м… Хорошо, – промямлила я и вылетела из беседки. Похоже, дядя проникся родительской ответственностью. И что-то я не уверена, что это понравится Брендону. Хотя… Большие мальчики. Пусть сами разбираются. А я пойду перекушу, а то от всех этих переживаний и потом прогулки на свежем воздухе аппетит разыгрался бешеный!