Глава 79. Семейный ужин

К началу семейного ужина я успела успокоиться, выдохнуть и поделиться с Брендоном и другой информацией.

О том, что у меня имеется подозреваемый, который прикрывает всю эту банду на юридическом уровне, и этот подозреваемый знаком с семьей Антельсмейнов уже почти полвека. Ведь дочь Энни, бабушка Брендона, сбежала из дома сорок шесть лет назад, и тогда начинающему молодому адвокату, которому пришлось один раз ее защищать в суде, было от силы двадцать пять. Сейчас ему чуть-чуть за семьдесят и он по-прежнему практикует. А еще…

– Он был вторым свидетелем завещания твоей прабабушки, – заострила я внимание своего грифона. – Постороннего она бы вряд ли пригласила, значит, доверяла.

– Как я понял, у моей прабабушки был очень плохой вкус на друзей, – хмыкнул в ответ Брендон.

– Да, теперь этот адвокат защищает Гарри Сойшена. А Гарри – не тот оборотень, знакомством с которым следует гордиться, – согласилась я.

Потом я рассказала о том, что мы пока не нашли того, кто прикрывает всю банду в техническом плане, но есть подозрения, что он как-то связан с ФБР. Осталось вычислить того, кто ответственен за политическое прикрытие, и передать клубочки дальше, тем, кто станет разматывать это все на мировом уровне.

– А давай навестим старичка? – предложил мой рисковый химера. – Я навещу. Завтра. Скажу, что обхожу всех, кто был знаком с моей прабабкой…

– Родиш наверняка ему уже выложил про тебя все! – напряглась я. Почему-то даже сомнений не было, что этот же адвокат возьмется защищать и внука Гарри, за компанию. Дело-то одно.

– И что? Мне-то об этом знать не обязательно! Я вытряс деньги из дурачка-родственника, теперь хочу подружиться с юристом, который знал мою прабабку, и тихонько вытянуть из него информацию про наследство. По-моему, все логично, – хитро усмехнулся Брендон.

– По-моему, кто-то вошел во вкус! – недовольно буркнула я. – Логичнее будет, если к юристу заглянет следователь, ведущий дело о завещании.

– Ладно. А я приду с тобой, потому что мы же все время ходим вместе, верно? – подмигнул мне грифон. – Кстати, а куда ты спрятала те деньги, что я честно заработал, рискуя собой?

– Отдала нашим ребятам на проверку отпечатков, потому что финансовой ценности они не представляют. Фальшивка. Ты обманул Родиша, а он обманул тебя, – обрадовала я разочарованно вздохнувшего парня.

Про запланированную эксгумацию тела его бабушки я решила пока Брендону не рассказывать. Лучше потом, если будет какой-то результат. А вот о том, что его мать отдала его в храм по совету Гарри Сойшена, просветила.

– Она хотела как лучше. Ей пообещали, что там о тебе позаботятся. А растить тебя твоя мать не собиралась. Уж не знаю, чего там ей не хватало, времени или денег, но проблема именно в ней. – Я понимала, что звучит немного грубовато по отношению к женщине, которая родила моего парня.

Однако я не могла относиться с уважением к той, которая только и делала, что рожала и подкидывала своих детей на воспитание. Дилана усыновили. Брендон был слишком уж химера, так что его пришлось пристроить в храм. Уверена, что и третьего ребенка ждала бы судьба подкидыша.

Странно, что внуков не подсовывали на воспитание бабушке… Но может быть, та тоже была еще тот гулящий подарок, не знаю. Не буду судить. Бабушку – не буду. Она свою дочь сама вырастила, хотя та и была химерой. И еще меня очень смущала фраза «Привет папе!». Выходит, дед Брендона, по крайней мере в то время, еще общался с его бабушкой? Интересно, можно ли его найти?

Перед тем как заявиться в мой родной прайд, мы заглянули в большой торговый комплекс, чтобы затариться бутылкой виски для папы, коробкой любимых маминых конфет и большим букетом разноцветных астр.

– Все нормально. Астры лучше, поверь мне, – настойчиво уговаривала я Брендона, застывшего у оранжереи с розами.

– Они такие красивые! Яркие…

– Да, но мама больше любит астры. – Схватив грифона за руку, я потащила его обратно в аэромобиль.

– А ты? – Брендон притормозил и уставился на меня как-то уж слишком напряженно. Я пожала плечами и фыркнула:

– Тоже люблю астры. А еще ромашки, незабудки и одуванчики.

– Шутишь? – Оглядев меня недоверчиво-хмурым взглядом, грифон повернулся полюбоваться на розы, потом снова покосился на меня и переспросил: – Точно? Ты уверена?

– Розы дарят всем, – пояснила я. – Все и всем. Это красиво, но лишено индивидуальности, понимаешь?

– Ну… немного. – Усмехнувшись, Брендон приобнял меня, а потом подхватил на руки, несмотря на толпу спешащих в разные стороны оборотней. – Но ты и так особенная. Для меня.

– Это радует, – почти промурлыкала я. Потом прижалась щекой к плечу своего парня и устало закрыла глаза. Вроде бы ничего не делали, дома сидели, а состояние такое, словно из меня все соки выжали.

Брендон донес меня до машины, усадил в кресло, только после этого отнял букет и мешок с бутылкой и конфетами и закинул все это на заднее сиденье, а сам уселся со мной рядом, и мы полетели на семейный ужин.

– Забавно было, – хмыкнула я, намекая, что совсем не держалась, пока меня несли, так как сжимала в руках покупки. Брендон лишь довольно усмехнулся, следя за дорогой.

Хотя вез нас автопилот, мой грифон все равно внимательно смотрел по сторонам, запоминая местность. Родители жили почти за городом, в отдельном доме с небольшим участком. Припарковавшись у гаража, рядом с аэромобилем дяди, мы вылезли, но Брендон сначала сделал пару шагов влево, чтобы лучше рассмотреть детские качели, скрывающиеся под яблоней.

– А там сверху домик, да? – поинтересовался он, разглядывая ветви дерева, среди которых отец соорудил мне маленькое гнездо. Конечно, меня оно уже не выдержит, да и доски снизу уже прохудились…

– Уютно, – немного грустно улыбнулся Брендон. – Но качели мне нравятся больше. – Подойдя еще ближе, он присел рядом с деревянной доской, каждую весну подкрашиваемой отцом водоотталкивающим лаком, и замер. Я тоже устроилась рядом на корточках. Заметив, что грифон любуется на смешного человечка, накарябанного в левом дальнем уголке, пояснила:

– До сих пор помню, как пришла из школы и обнаружила этот рисунок. Причем самое смешное – это не я сделала, представляешь? А отругали потом меня… – Конечно, спустя столько лет мне уже не было обидно. Скорее наоборот, я умилялась тому, что отец до сих пор не зашлифовал плод чужого творчества, уверенный, что этот кружочек и пять палочек – моих рук дело. Брендон лишь загадочно хмыкнул.

– А мы вас уже заждались! – раздался с крыльца голос мамы. – Заходите скорее, а то все остынет…

Вообще, я ожидала, что вначале будет немного неловкое молчание или, наоборот, возбужденная щебет матери, старающейся создать видимость непринужденной беседы. Но как ни странно, все сразу вышло вполне естественно. Брендон оставил меня с отцом и дядей, а сам ринулся на кухню, помогать накрывать на стол.

Конечно, все уже было сервировано, оставалось достать и подать горячее. Обычно мама справлялась со всей этой суетой в одиночку, зная, как я не люблю крутиться на кухне. Разве что на очень большие семейные праздники я наступала на горло своей лени, да и отец иногда впрягался в весь этот кухонный ад, особенно если его об этом попросить. А тут помощь пришла добровольно и явно оттуда, откуда совсем не ждали. Через десять минут мать вытрясла из моего грифона все, причем так ловко, что он даже не выглядел расстроенным.

Еще через десять минут к допросу моего парня приступил дядя. Вначале все шло как обычно – сурово и прямо. Но потом вдруг дядя напрягся и начал буквально поедать Брендона взглядом. Естественно, мой химера занервничал и напрягся вплоть до частичного оборота.

– А как звали твою мать, ты помнишь? – внезапно заинтересовался дядя. Даже для него вопрос звучал слишком прямо и слишком странно. – Она никогда не упоминала о твоем отце?

– Нет, от отца мне досталась только фамилия, – слегка поерзав на стуле, буркнул Брендон.

И тут я вспомнила, что представила его по имени, но не стала рассказывать о странном совпадении, а ведь мой дядя тоже Греймсен. Таддеус Греймсен. Но когда я перебирала всех родственников по материнской линии, именно о нем я не думала вообще, так как ходили слухи, что он или женат на своей работе, или предпочитает мальчиков, или… Или у него был очень неудачный роман, после которого он разочаровался в женщинах.

Вот ведь бывает у меня прямо как помутнение. А еще следователь, мышей мне полный рот! Дважды уже прокололась, не заметив родственной схожести во внешности, пока носом не ткнули.

Зато теперь я четко видела, как эти двое похожи. Движения, черты лица, тембр голоса… Где раньше были мои глаза?! Причем Дилан явно от другого отца, сходство у парней от матери. А тут…

– Он Греймсен, дядя. Брендон Греймсен, – я произнесла это не очень громко, но почему-то создалось ощущение, что мои слова прогремели на весь дом. – Я даже говорила маме об этом, когда пыталась выяснить, кто из ее родни мог быть отцом моего парня. Потому что, не поверишь, мы родственники. Дальние, правда, но…

Дядино лицо превратилось в каменную маску, у него даже взгляд как будто застыл. Сидящий со мной рядом Брендон тоже замер, а потом тихо-тихо прошептал:

– И человечка на качелях я нарисовал… когда с мамой сюда приезжал. Наверное, к вам…