Глава 30

Почти месяц.

Двадцать девять дней, если быть клинически точной.

Именно столько времени прошло с той ночи, когда Руслан оставил меня на шелковых простынях, забрал свой пистолет и растворился в темноте.

Ни звонка, ни сообщения, ни весточки. Только короткие, сухие сводки от его бойцов, которые сводились к одному: «Командир жив, работает».

За этот месяц моя жизнь на сочинской вилле превратилась в «День сурка» элитного режима. Швы Дениса полностью зажили, а я… я лезла на стену от скуки и неопределенности.

И, чего уж врать самой себе, от того самого нереализованного, пульсирующего напряжения, которое Руслан оставил после себя.

Малыш, разумеется, никуда не уехал. Он остался «контролировать остальных», как было официально заявлено.

Но я-то не идиотка.

Прекрасно понимала, что двухметровый Толик с пушкой под мышкой — это мой личный, добродушный, но абсолютно непробиваемый надзиратель.

Мы сидели вчетвером за огромным обеденным столом в гостиной: я, Малыш и еще двое бойцов из ночной смены. Играли в покер.

Если раньше, в своей прошлой, больничной жизни, искренне считала, что у меня отличный покерфейс (еще бы, попробуй не моргнуть, когда тебе приносят рентген с инородным предметом в прямой кишке), то здесь меня ждало жестокое разочарование.

Толик раскатывал меня в ноль.

Каждый раз.

Оказалось, что переиграть профессионального киллера, чья лицевая мускулатура вообще не отражает эмоций, физически невозможно.

— Пас, — я со вздохом бросила карты на сукно, чувствуя, как дергается глаз. — Толя, ты жульничаешь. Я точно знаю, что у тебя там ничего нет, но у тебя лицо такое, будто ты держишь роял-флеш и ключи от Кремля заодно.

Малыш только добродушно хмыкнул, сгребая фишки своими ручищами-лопатами.

— Никакого жульничества, Валерия Викторовна. Чистая психология.

Я уже открыла рот, чтобы выдать ему лекцию о том, что его «психология» — это просто легкая форма социопатии, как вдруг тяжелая входная дверь с мягким щелчком отворилась.

Бойцы за столом мгновенно, синхронно подобрались. Карты полетели на стол, руки привычно скользнули к кобурам. Но уже в следующую секунду они расслабились.

В гостиную вошла девушка.

Темноволосая, невероятно худенькая и низкого роста. Прямо миниатюрная, как фарфоровая статуэтка. На фоне гигантских кожаных диванов и бетонных стен она казалась совсем крошечной.

А следом за ней, заслоняя свет, ввалился лысый шкаф. По габаритам он ничуть не уступал Малышу — такая же гора мышц, только с блестящей лысиной и татуировкой на шее.

— Макс! Какими судьбами? — лицо Малыша мгновенно расплылось в широченной, искренней улыбке. Он даже из-за стола поднялся.

— Привет, братва, — прогудел Макс, отвечая на рукопожатие Толика. Он перевел взгляд на меня и вежливо, почти по-светски кивнул. — Добрый вечер, док. Вот, привез вам группу поддержки.

Девушка переминалась с ноги на ногу. Я прошлась по ней быстрым, профессиональным взглядом. Она явно была напугана. Оказаться в незнакомом доме, битком набитом вооруженными мужиками размером с небольшие автомобили — то еще удовольствие.

— Оль, заходи, не стой на пороге, — мягко, почти бережно подтолкнул ее Макс.

Девушка коротко кивнула, и прошла вглубь комнаты, остановившись в паре метров от нашего стола.

— Жена Скворцова, — пояснил Макс Малышу, понизив голос, но в этой гулкой тишине было слышно каждое слово. — Егор просил привезти. Пока тут поживет, с доком. А мы с тобой, Толян, пойдем поговорим. Там… по логистике вопросы.

Малыш понимающе закивал с таким серьезным, деловым видом, словно они и правда собирались обсуждать поставки цемента.

— Да-да, конечно. Логистика — дело тонкое. Особенно когда… конкуренты на рынке демпингуют.

— Вот именно. Надо перетереть, как нам… контракты переподписать.

Они переглянулись.

Боже, какие конспираторы. Два амбала со стволами под мышками пытались говорить загадками, чтобы не пугать «гражданскую», хотя оба выглядели так, будто прямо сейчас собирались ехать закапывать этих самых «конкурентов» в лесополосе.

— Мы отойдем, Валерия Викторовна, — Малыш виновато улыбнулся мне. — Оля, чувствуйте себя как дома. Док у нас человек мировой, не обидит.

Когда за ними закрылась дверь кабинета на первом этаже, в гостиной повисла тишина. Двое оставшихся бойцов деликатно испарились на кухню, оставив нас наедине.

Я смотрела на Олю. Оля смотрела на меня.

— В покер играешь? — нарушила тишину, кивнув на разбросанные по зеленому сукну карты и фишки.

Оля отрицательно покачала головой. Вздохнула, стряхивая с себя остатки напряжения, подошла к столу и опустилась на стул напротив меня, прямо на место Малыша.

— Только в дурака.

— Ну, значит, научим. В этом доме дураков нет, Оля. Тут только те, кто умеет блефовать.

Она наблюдала за тем, как быстро мелькают карты в моих руках, и вдруг уголок ее губ пополз вверх в очень знакомой, саркастичной усмешке.

— Скажи, — она кивнула в сторону закрытой двери кабинета. — Они действительно думают, что я верю в их «логистику» и «переподписание контрактов»? Макс всю дорогу от Москвы до аэропорта прятал от меня пистолет под курткой так усердно, что у него чуть сколиоз не развился.

Я не выдержала и рассмеялась. Громко, от души.

— Видимо да.

Оля тихо фыркнула, расслабляясь окончательно. Ее плечи опустились, колючий взгляд потеплел.

— Егор тоже первое время пытался оградить меня от… деталей своей работы, — она посмотрела на свои карты, даже не пытаясь скрыть их от меня. — Но когда твой муж сажает твоего бывшего, которого в тюрьме… ммм, наказывают. Не трудно догадаться, что не совсем он хороший человек.

— Тебя это напрягает?

Она рассмеялась.

— Вообще нет. Мы знаем друг друга с пеленок. Меня любит, а остальное…

Я кивнула.

— Стоп. Что там Егор сделал с твоим мужем?

— Не думаю, что это хорошая тема для первой встречи?.

— Идеальная.

Я встала, достала бутылку вина и два бокала.

— Мне же теперь очень интересно. Рассказывай и желательно в грязных подробностях.