Эпилог

Семь лет спустя…

Вы спросите, как я до такого докатилась?

Уважаемый хирург, гений скальпеля, женщина со стальными нервами и некогда мертвой амигдалой — и вот я стою посреди залитой солнцем тосканской кухни, оттирая с лица присохшее фруктовое пюре.

Вокруг меня творится локальный, тактически выверенный армагеддон.

Двое пятилетних близнецов, Марк и Лука, с визгом носятся вокруг кухонного острова, играя в какую-то свою версию спецназа.

Десятилетняя София, закатывая глаза с грацией, которую она явно переняла у меня, пытается сделать домашнее задание по итальянскому.

А на полу, в окружении разобранного на запчасти дорогущего робота-пылесоса, сидит наш старший, тринадцатилетний Матвей, и меланхолично жует яблоко.

Четверо.

Мы усыновили и удочерили четверых детей.

Если бы мне, той самой Валерии, которая вытаскивала пули в грязных подвалах автосервисов, сказали, что через семь лет я стану многодетной матерью, я бы лично вколола этому пророку галоперидол.

Моя анатомия не позволяла мне выносить ребенка, но, как оказалось, для того чтобы стать матерью, матка — это вообще не самый главный орган. Главное — это сердце. И, желательно, железобетонная нервная система.

На террасе раздаются тяжелые, знакомые до дрожи шаги. Стеклянная дверь откатывается в сторону, и в кухню входит он.

Александр Николаевич Столяров. Уважаемый в Италии бизнесмен, владелец обширных виноградников и производства оливкового масла премиум-класса.

Или, для меня — всё тот же Сапёр.

Он выглядит до одури шикарно. В простой белой футболке, льняных брюках, с легкой небритостью.

— Папа! — близнецы мгновенно бросают свою «перестрелку» и с разбегу врезаются в его ноги.

Один из самых страшных и безжалостных людей в прошлом криминальном мире России, человек, который зачищал картели и взрывал особняки, с тяжелым вздохом опускается на корточки.

— Бойцы, докладывайте обстановку, — абсолютно серьезным, генеральским тоном произносит Руслан, подхватывая обоих на свои огромные татуированные руки. — Почему база не убрана? Почему кот опять заперт в кладовке?

— Это тактическое отступление! — радостно вопит Лука.

Я смотрю на эту картину, опираясь бедром о столешницу, и чувствую, как внутри разливается теплый, тягучий, концентрированный окситоцин.

Никакого криминала. Всё. Точка. Рубильник был выключен в тот самый день, когда он инсценировал свою смерть.

Наши прошлые жизни сгорели под теми завалами в Подмосковье, и из пепла восстала совершенно новая, нормальная реальность.

Мы абсолютно чисты перед законом.

Единственное оружие, которое Руслан теперь держит в руках — это секатор для виноградной лозы и игрушечные бластеры.

Его парни, те самые грозные бабуины, разъехались по всей планете, получив отступные, которых им хватит на три жизни вперед. У каждого из них теперь своя история.

Малыш, например, осуществил свою кулинарную мечту. Он открыл стейк-хаус в Техасе. Периодически шлет нам видео, где он в ковбойской шляпе жарит на гриле куски мяса размером с половину коровы. Женился на местной официантке, стал пухлым и абсолютно счастливым.

Шуруп осел где-то на Бали. Занимается легальной кибербезопасностью, пишет код, сидя под пальмой с ноутбуком, и изредка присылает нам в мессенджер фотографии своих медитаций.

А Макс…

Вот с ним история вышла куда более закрученная. У него поначалу всё шло просто отлично. Он решил остаться в России. Легализовался, открыл какой-то вполне успешный, белый бизнес. Даже лег под скальпель пластического хирурга — исправил свой знаменитый сломанный нос, чтобы окончательно изменить внешность и затеряться в толпе.

Жил себе спокойно, пока в его размеренную реальность не ворвалась какая-то малолетка. Девчонка совсем, насколько я знаю, ей едва двадцать исполнилось. Каким-то ураганом она снесла его крышу и, видимо, втянула в неприятности. Как то Макс позвонил моему мужу. Просил то ли помощи, то ли совета.

Руслан помог ему.

В самый последний раз, обрубив после этого все ниточки.

Что с Максом теперь, где он и чем закончилась история с его малолетней катастрофой — никто не знает. Но, зная его выживаемость, я почему-то уверена, что он в порядке.

Денис, брат Руслана, живет в Милане. Успешный молодой архитектор, приезжает к нам на каждые выходные и безбожно балует племянников.

А Оля и Егор Скворцовы вообще купили виллу в тридцати километрах от нас, так что наши дети теперь громят дома по очереди.

Всё закончилось. И всё только началось.

Руслан, раздав детям ценные указания по уборке периметра, подходит ко мне. Его большие горячие руки ложатся мне на талию, притягивая вплотную. Я привычно укладываю ладони ему на грудь.

— Ты устала, докторесса, — он зарывается носом в мои волосы, вдыхая запах. — Я же просил не брать сегодня дежурство.

— Без работы я сойду с ума от ваших домашних порядков, — хмыкаю, запрокидывая голову, чтобы поймать его губы. — К тому же, кто-то должен спасать людей.

Он целует меня. Всё так же жадно, глубоко и собственнически, как и в тот самый первый раз. Семь лет прошло, а между нами до сих пор искрит так, что в доме периодически перегорают лампочки. Каждую ночь, когда дом затихает, он доказывает мне, что ни один год из нашего брака не притупил этот сумасшедший, животный голод.

— Отправлю мелких к Денису на выходные, — хрипло шепчет он мне в губы, прижимаясь так тесно, что я чувствую его реакцию. — Запру тебя в спальне. Трое суток. Только вода и ты.

Тихо смеюсь, чувствуя себя самой живой, самой целой и самой счастливой женщиной во Вселенной. Мои шрамы больше не болят. Его прошлое больше не отбрасывает тень. Мы выжили в аду, чтобы построить свой собственный рай.

Я смотрю в его черные, бездонные глаза, в которых сейчас нет ничего, кроме абсолютной, бесконечной любви ко мне.

Вы спросите, как я до такого докатилась?

Как сломанная, циничная женщина из государственной поликлиники оказалась здесь, в объятиях самого опасного человека на земле, став матерью четверых детей?

Всё очень просто.

Нужно было просто однажды не испугаться. И вытащить пулю не из того человека.

Я — Белякова Валерия Викторовна. Ну, или Столярова Вероника Алексеевна.

Я личный хирург для дьявола.

И я бы ни за что не променяла бы эту жизнь на другую.