Глава 11 Лана

Приехав в клинику, мы с Ярославом Александровичем прошли в конференц-зал, светлый, просторный, с большим экраном и столом из тёмного дерева.

Ярослав включил проектор. На экране появился МРТ-срез головного мозга мальчика, запутанная сеть сосудов, как паутина, опутавшая ствол. Редкая венозная мальформация. Такое редко встречается у детей и почти никогда без последствий.

— Вот здесь! — он провёл пальцем по экрану.

— Критическая зона. Если сдвинем хотя бы на миллиметр влево, риск паралича. Вправо заденем языковой центр и он может перестать говорить. А если заденем ствол… — он не договорил и просто опустил руку.

Я подошла к нему ближе. Взяла указку, перерисовала траекторию в блокноте.

— А если зайти не спереди, а под углом? — тихо сказала я.

— Через латеральный доступ, но с фиксацией ретрактора на минимальном давлении. Тогда мы сохраним визуальный контроль и снизим риск компрессии.

Он посмотрел на меня и его глаза вспыхнули.

— Вы правы… — прошептал он.

— Такой доступ почти не используют, это слишком долго и слишком рискованно?! Но… если делать с контролем нейромониторинга в реальном времени… если вы будете держать поле… я смогу войти чисто?!

Я кивнула. И вдруг почувствовала, как его взгляд скользнул по моему профилю. Не по снимкам, не по экрану, по мне. Я замерла. Сердце дрогнуло, как будто кто-то коснулся его пальцем.

— Вы всегда так сосредоточены? — спросил он тихо.

— Когда думайте?

— А вы? — сказала я не отводя глаз от экрана.

— Всегда так смотрите не на снимки, а на женщину, которая их изучает?

Он не смутился. Только шагнул ближе.

— Только на ту, которая видит то, что другие боятся увидеть?!

Я медленно закрыла блокнот и обернулась. Мы стояли в полуметре друг от друга. Воздух между нами стал плотным, как операционное поле перед первым разрезом.

— Вы знаете, Ярослав Александрович! — прошептала я.

— Можно просто Ярослав! — ответил он мне также тихо.

Я мотнула головой и продолжила.

— В нейрохирургии самое важное, не торопиться!

Он не ответил словами, а только подошел ближе, коснулся кончиками пальцев моей руки, там, где вена на запястье билась быстрее обычного. Его прикосновение было точным, как инструмент, и в то же время таким тёплым, человечным.

— Я никогда не делал этого без плана! — сказал он низко, почти на ухо.

— Ни одного разреза. Ни одного шага. А сейчас… хочу пойти на риск с вами!?

Я подняла глаза. В них, наверное, отражался тот же огонь, что и в его взгляде, не спешка, не вспышка, а медленное, глубокое горение.

— Тогда давайте не будем отвлекаться и продолжим?! — улыбнулась я ему.

Он шагнул ближе. Я не отступила.

И в этот момент за дверью раздался стук.

— Войдите! — сказал Ярослав, чуть отступая, но так, что между нами осталось какое-то напряжение, будто натянутая хирургическая нить в тишине.

Дверь приоткрылась и на пороге появилась Анна, помощница Ярослава, в белом халате, с планшетом в руках. Её глаза метнулись сначала к экрану, потом к нам. К нам, стоящим слишком близко друг к другу.

— Ярослав Александрович! — её голос был ровным, но в нём чувствовалась стальная нотка.

— Вас просят в приёмную, родители Артёма. Они настаивают и говорят, что уже два часа ждут, а консилиум задерживается.

Я медленно опустила блокнот на стол. Взгляд Ани скользнул по моему лицу, холодно, оценивающе, не так как первый раз, когда мы встретились, а с явной ревностью.

— Мы почти закончили! — сказал Ярослав, не глядя на неё.

Его голос стал твёрже, но в нём всё ещё звучала та хрипотца, что осталась после последних слов, сказанных мне почти шёпотом.

— Дайте мне ещё пять минут?!

— Но они нервничают? — настаивала Аня.

— И… — она замялась.

— Они хотят услышать ваше мнение?! Только ваше!

Я почувствовала, как напряжение в комнате стало гуще. Это был не просто рабочий момент. Это был вызов и был он адресован мне.

— Анна! — мягко, но твёрдо сказал Ярослав.

— Передайте родителям, что через пять минут мы подойдём с Ланой Владимировной, как только завершим обсуждение?!

Аня побледнела и молча кивнула. На миг её взгляд задержался на мне, в нём было что-то, зависть, недоверие или просто боль? А потом она исчезла за дверью, тихо, но с отчётливым щелчком закрыв её за собой.

Я вздохнула.

— Похоже, я уже успела стать проблемой? — усмехнулась я, но без злобы.

Ярослав подошёл к двери, на миг прикрыл глаза.

— Она… много лет работает со мной. Знает каждую мою привычку, каждый жест. Думает, что понимает меня? Но сейчас… — он обернулся и в его глазах снова вспыхнуло то самое, не вспышка, а глубокое, медленное пламя.

— Сейчас она видит, что есть кое-что, что она не может контролировать?

— Ярослав, я не хочу быть виновницей в чем-то? Но я вижу, что этой девушке вы не безразличны? Давайте все силы сейчас бросим на операцию, а всё остальное....?! — тихо перебила я его.

— Давайте! — прошептала я, делая шаг ближе.

— Не будем думать ни о чём, кроме этого мальчика?! Он ждёт нас. А мы… мы ещё успеем!

Я подняла руку, не коснулась, но мои пальцы замерли в воздухе, как будто проводя невидимую линию между тем, что должно быть и тем, что уже хочется. Взгляд Ярослава опустился на мои губы и на миг мне показалось, что он скажет или сделает то, что изменит всё, не только сегодняшний день, но и всё, что было до.

Но он только коснулся моего запястья снова легче, чем в первый раз, почти как дыхание и сказал:

— Вы правы! Сначала операция. А после… я сам решу, что делать с тем, что чувствую?!

Я улыбнулась тихо, с грустью и надеждой.

— Вы хирург, но вы и человек?!А человеку свойственно чувствовать! Но сейчас мы решаем судьбу маленького человека и давайте все силы и душу пустим сначала на него?!

Он закрыл глаза. Дышал медленно, как перед сложным входом в мозг, с концентрацией, с уважением к каждому миллиметру.

— Вы опасны, Лана Владимировна! — прошептал он.

— И вы уже вошли в мою душу! Без разреза и без анестезии. И я не знаю, как остановить вас?

Я подошла вплотную. Почти касаясь его плеча, сказала:

— А вы не останавливайте! Пусть это будет наша операция, без МРТ, без скальпеля. Только сердце, риск… и доверие?!

За дверью снова что-то шевельнулось, шаги, голоса, реальность, которая не хотела ждать. Но здесь, в этом зале, с застывшим снимком на экране, было только он и я. И нечто большее, чем просто влечение, как будто две судьбы, долгие годы шедшие параллельно, наконец сошлись в одной точке.

— Пойдёмте? — сказала я.

— Покажем им, на что способны мы вместе?!