Глава 10 Ярослав

После проведенного совещания, вернувшись в свой кабинет, мне позвонил хирург Попов из нашей клиники на Краснозвездной.

— Ярослав Александрович! Тут такое дело, решил позвонить напрямую вам, а не через главврача. К нам записались родители одного мальчика, с редкой паталогией, на консультацию. От мальчика видимо все, кому они его показывали отказались. Они предлагают за сына немаленькие деньги, чтобы его спасти. Я посмотрев историю болезни и самого пациента честно говоря сам не решусь, что-то предпринимать, нужен консилиум и ваше решение?! — сказал он.

Я внимательно его выслушал и сказал, чтобы он скинул мне историю болезни этого ребенка.

Сидя за столом в своем кабинете я перелистывал страницы истории болезни и в голове крутилась лишь одна мысль:

"Риск действительно был и нужно было мнение всех врачей ?"

Собрав консилиум из врачей, которые просматривали эту историю болезни, они тоже были в замешательстве. Да, диагноз был редкий, да, операция нестандартная. Но разве не ради таких случаев мы годами оттачивали мастерство? Разве не для того, чтобы идти туда, где другие опускают руки?

И тут я принял решение, Лана Владимировна!

— Хорошо! — произнёс я, поднимая голову.

— Если никто не решается? Я приму своё решение!

В кабинете повисла пауза. Кто-то вздохнул, кто-то переглянулся.

— Ярослав! — осторожно начал Миша, мой главврач.

— Ты понимаешь, насколько это…?

— Понимаю! — перебил я.

— Но если мы откажемся, его увезут туда, где шансов ещё меньше или не увезут, потому что некуда?!

Я встал, взял папку с документами.

— Пригласите нейрохирурга, анестезиолога, реаниматолога! А я попробуя уговорить врача, который точно сможет нам помочь?! — сказал я и вышел из кабинета.

С заведующим отделением городской больницы номер девять, Смирницким, где работала Лана Владимировна, я был ещё знаком со студенческих времён. Я учился тогда ещё на первом курсе, а он уже заканчивал пятый. Мы иногда общались с ним по работе, но не часто. Поэтому набрав его по телефону, чтобы договориться о встрече, он удивился моему звонку.

— Здравствуй Алексей Федорович! Узнал? — спросил я его в трубку.

— Здравствуй! Ярослав? Какими судьбами? — ответил он мне.

— Нужна твоя помощь, мы можем встретиться? Я могу подъехать к тебе в отделение?! — сказал я.

— Ну конечно, обходы у меня заканчиваются, поэтому жду! — ответил он и я отключившись, поехал в больницу.

Приехав и поднявшись в его кабинет, мы поздоровались и чтобы не откладывать разговор, я объяснил ему всю ситуацию по больному ребенку, и что мне нужна Лана Владимировна.

Он конечно был не слишком рад такому раскладу, говорил, что в его отделении итак не хватает врачей, а Лана вообще на вес золота, но всё-таки после моих обещаний помощи отделению, он согласился.

Незнаю почему, но я ждал встречи снова с Ланой, пусть при таких обстоятельствах, но всё же?!И здесь было дело не только в её согласии помочь нам, но что то ещё, я пока не мог понять?

Ждать в ординаторской Лану пришлось недолго. Но когда она зашла и Смирницкий сказал:

— "Доброе утро Лана Владимировна, а мы вас ждем?!" Я повернулся к ней и был рад, что снова увидел, а она была удивлена моему приходу.

— Здравствуйте Лана Владимировна! — сказал я тихо и посмотрел на нее.

Без халата, в брючном костюме и аккуратно уложенными волосами, она выглядела сейчас не как врач, а как красивая женщина, за которой наверняка ухаживает много мужчин. И эта мысль мне не нравилась.

— Нам снова нужна ваша помощь!? — продолжил я, чтобы не спалиться за ее разглядыванием.

Она замерла, явно не понимая, что от неё хотят.

— Алексей Фёдорович, вы можете нас оставить наедине? — сказал я Смирницкому, который уже косился на нас.

Тот нехотя мотнул головой и вышел.

— Что случилось? — спросила она настороженно.

Я сделал шаг вперёд и сказал:

— Ребёнок. Шесть лет. У него редкая патология. Ему нужна срочная операция, но никто из моих врачей не решается на нее. Но я… я хочу попробовать. С вами.

Лана подняла свои глаза на меня и в них была смесь растерянности, но в тоже время борьба, как-будто она что-то обдумывала.

— Я редко оперирую детей? — ответила она твердо и отошла от меня.

— У меня не так много опыта в педиатрии. Но… я могу посмотреть историю болезни. Сделать прогноз и если понадобится, ассистировать.

Я смотрел на неё всё это время не отводя взгляда и думал про себя:

"Таких сейчас не делают"!

А потом произнес:

— Спасибо! Не все согласились бы даже на это?

Она подошла к столу, взяла папку с документами. В ней была история болезни мальчика и начала её изучать.

— Вы уже разработали хирургическую стратегию? — спросила она меня, листая страницы.

— Да. Но это… рискованно. Один неверный шаг и мы потеряем ребенка. Я не хочу действовать вслепую, мне нужен кто-то, кто видит не только анатомию, но и… смысл?! — ответил я ей и подошёл.

Она снова подняла на меня глаза, сказав:

— Вы о чём?

— О том, что вы не просто хирург, Лана Владимировна? Вы чувствуете людей! — ответил я.

Молчание повисло между нами и я увидел, как она засмущалась и была сейчас не похожа на строгого врача. Но почувствовав, что я смотрю на нее, ответила:

— Давайте не будем терять время? Мне нужно посмотреть подробнее историю болезни?

Я был рад, что она согласилась и поговорив ещё со Смирницким, мы поехали в мою клинику.

В машине мы ехали поначалу в тишине и никто из нас не решался первым нарушить ее. Но Лана о чём-то думала и повернувшись всё же спросила:

— Скажите… Почему вы ушли? Почему не остались в обычной больнице, как все? Зачем вам понадобилась своя клиника? Это ведь… нелегко.

Её вопрос застиг меня врасплох, это было личное и я от болезненных воспоминаний, инстинктивно сжал пальцами руль. Но потом понял, что с ней я хочу этим поделиться и выдохнув медленно, начал свой рассказ.

Я рассказывал и с каждым словом воспоминания снова меня накрывали.

А она весь рассказ слушала меня внимательно и мою боль я видел на её лице, как будто она проживала тоже это со мной.

— Мне очень жаль Ярослав, что вам это все пришлось пережить!

Я мотнул головой и продолжил:

— Это боль не прошла, она притупилась! И поэтому, когда я увидел историю болезни этого мальчика… я понял, это мой шанс. Не только спасти ребёнка, но и доказать себе, что я не напрасно строил это всё?! А когда вы согласились… вы не представляете, что это для меня значит?!

Она посмотрела на меня, не отводя взгляда и ответила:

— Вы не один! И вы уже спасли, не только свою сестру, вы спасаете её каждый день. В каждом человеке, которого берёте на операцию, в каждом взгляде, в котором видите не болезнь, а человека?!

Я кивнул, улыбнувшись ей и впервые от её слов мне стало легче. И я понял, что моё знакомство с этой женщиной многое во мне поменяло.