Глава 32 Ярослав

Всю предыдущую неделю я был настолько поглощен Ланой, что была бы моя воля, вообще бы не отпускал её от себя. И у меня уже была мысль пригласить её работать ко мне в клинику, чтобы видеть её чаще. Еще раньше, когда мы только познакомились, я делал попытку предложить ей работать у меня, но тогда она мне отказала.

Я вёл машину, изредка бросая взгляды на Лану. Она сидела рядом, прислонившись к окну, бледная, с подрагивающими губами, но уже не такая напряжённая, как полчаса назад. Её рука лежала в моей, и я чувствовал, как постепенно выравнивается её пульс под моими пальцами.

Внутри всё кипело. Когда она рассказала про визит Зосимова, про его угрозы, в груди будто сжалась стальная пружина. Я едва сдержался, чтобы не развернуться, найти его и набить ему морду. Но нет. Это только подлило бы масла в огонь.

Зато теперь я точно знал, он перешёл черту. Его попытка подставить меня на встрече с партнёрами провалилась с треском и это вывело его из себя. Он привык побеждать, привык контролировать. А когда мир пошёл не по его сценарию, он сорвался с катушек и полез в драку грязными методами.

Мне было почти жаль его. Почти. Но жалость быстро сменилась холодной решимостью. Никто не имеет права так запугивать Лану. Никто.

Я слушал её вопросы, её страхи и в душе крепло твёрдое намерение оградить её от всего этого кошмара.

"Раньше я думала, что сила это когда ты сам со всем справляешься?!" — сказала она.

И в этих словах была вся её история, годы одиночества, попыток быть стойкой, держать удар в одиночку. От этих мыслей защемило сердце. Как же ей, должно быть, было тяжело. Ведь я она всю вину за смерть пациента тогда взяла на себя и несла эти годы в себе.

Я осторожно погладил её руку. Хотелось сказать что-то такое, чтобы разом стереть все её тревоги, чтобы она наконец расслабилась и поверила, теперь всё будет иначе.

Когда она предложила сама что-нибудь приготовить, я едва заметно улыбнулся. В этом жесте было столько жизни, столько робкой надежды на нормальное, спокойное счастье, без оглядки на прошлое, без страха за будущее. И я вдруг отчётливо понял, ради этого стоит бороться. Ради её улыбки, ради её спокойствия, ради того, чтобы в её глазах больше никогда не мелькал этот загнанный, тревожный огонёк.

Мы заехали в супермаркет. Лана, словно стараясь отвлечься, с увлечением выбирала продукты, шутила, чуть оживилась. Я наблюдал за ней и ловил себя на мысли, как же хорошо, что она рядом. Что теперь она, часть моей жизни. А скоро станет ещё и женой. Но я хотел сделать это красиво и когда она будет к этому готова.

По дороге домой я думал о том, что нужно сделать, чтобы обезопасить её окончательно. Нужно поговорить с её руководством в больнице, Смирницким, предупредить, чтобы пресекал любые попытки Зосимова попадать в больницу. Может, подключить знакомых юристов, на случай, если он решится на новые выходки. Но главное быть рядом. Давать ей чувствовать, что она не одна.

В машине играла тихая музыка, за окном мелькали огни города. Лана прижалась ко мне плечом, и на душе стало удивительно спокойно. Да, проблемы ещё не закончились. Да, Зосимов, возможно, не сдастся так просто. Но теперь мы есть с Ланой друг у друга и этого достаточно, чтобы справиться с чем угодно.

Лана приготовила на ужин очень вкусное жаркое, лучше любого ресторанного и свежий салат. Весь ужин мы с ней говорили обо всём и не о чём, мне нравилось её слушать и от этого я ещё больше её узнавал. После она начала убирать посуду, но я подошел сзади и осторожно обнял её за талию, слегка сжимая.

Я всегда её хотел, даже когда находился не с ней и мне физически её было мало.

От этого прикосновения по спине пробежала волна жара, как всегда, стоило мне оказаться рядом с ней.

— Иди ко мне! — прошептал я чуть хрипло, наклоняясь к её уху.

— Я так соскучился… Каждый миг без тебя, пытка.

Лана замерла, не донеся тарелку до раковины. Я почувствовал, как участилось её дыхание. Медленно развернул её к себе, не отрывая рук от талии, сначала чуть отстранил, чтобы заглянуть в глаза, а потом притянул ближе, почти вплотную.

— Ярослав… но нужно убрать?! — выдохнула она, и в этом шёпоте смешались и желание, и робкий вопрос.

— Всё потом!

Я провёл ладонью вдоль её руки, от плеча до запястья, перехватил ладонь и поднёс к губам, целуя внутреннюю сторону запястья, где билась тонкая жилка.

— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь?! — прошептал я, скользя губами выше, к сгибу локтя, чувствуя, как её кожа покрывается мурашками.

— Каждый раз, когда ты рядом, мне кажется, что я наконец-то дышу по-настоящему. А без тебя, будто задыхаюсь!

Она чуть качнулась ко мне, и я тут же обнял её, крепко, но бережно, словно она была самой драгоценной, самой хрупкой вещью на свете. Хотя знал, внутри неё сталь. Но сейчас она позволяла себе быть слабой. Со мной.

— Посмотри на меня? — попросил я, чуть отстранившись.

Лана подняла глаза. В них плескалось столько эмоций.

— Я не отпущу тебя! — твёрдо сказал я, вглядываясь в её лицо.

— Никогда больше не дам никому тебя обидеть, заставить чувствовать себя одинокой. Ты моя. И я буду защищать тебя, беречь, любить… так, как ты заслуживаешь. Без остатка.

— Я люблю тебя Лана!

Не дожидаясь ответа, я наклонился и поцеловал её, сначала нежно, почти невесомо, давая ей шанс отстраниться. Но она не отстранилась. Наоборот её руки скользнули вверх по моей груди, обвились вокруг шеи, а губы ответили на поцелуй с такой страстью, что у меня перехватило дыхание.

Мир сузился до нас двоих, её тепла, её дыхания, её дрожащих пальцев на моей шее. Я подхватил её на руки, не разрывая поцелуя, и шагнул прочь из кухни, неся её в спальню.

С каждым днём я всё больше и больше хотел её. Я был теперь зависим от неё. И сейчас мы были оба на грани, я торопился снять с неё одежду и между поцелуями снова и снова наслаждался её телом.

Теперь каждый поцелуй, каждое прикосновение были наполнены не только страстью, но и чем-то большим, нежностью, признанием, обещанием. Я хотел, чтобы она почувствовала, она в безопасности, она любима, она самое важное в моей жизни.

— Ярослав… — прошептала Лана, на мгновение прерывая поцелуй. В её голосе звучало столько всего, благодарность, удивление, счастье.

— Я...я тоже люблю тебя!

Я замер, заглянул в её глаза, полные эмоций. И снова поцеловал её, медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. Её руки обвились вокруг моей шеи, пальцы зарылись в волосы, и я почувствовал, как вся остальная реальность растворяется, оставляя только нас двоих.

Позже, когда мы лежали, переплетя пальцы, а за окном догорали последние огни города, Лана повернулась ко мне, положила голову на плечо и тихо сказала:

— Я наверно сейчас скажу глупость, но как есть, так есть!?Когда я только с тобой познакомилась, спасая пациента в твоей клинике, после того, как он пришел в себя, я поехала к маме. В тот день мне было так плохо на душе, а мама была единственным человеком, который меня мог поддержать в тот момент. Дак вот, она мне в разговоре по душам, сказала:

"А ты попробуй увидеть и почувствовать своего человека? И он обязательно тебе встретится!"

Лана приподнялась на логте и посмотрела на меня любящим взглядом.

— И я увидела и почувствовала своего человека!

Я после её слов нежно провёл ладонью по ее щеке, а потом снова обнял её крепче, поцеловал в макушку.

— А я давно это понял! — твёрдо сказал я.

— Ты моя жизнь. И я сделаю всё, чтобы ты всегда чувствовала себя любимой, защищённой, счастливой. И надо обязательно познакомиться с твоей мамой!?Она мудрая женщина!

Лана улыбнулась мне и сказала:

— Ну, если хочешь можешь поехать со мной в выходные к ней?!

— Хочу! Поедем! — ответил я и притянул Лану снова к себе, чтобы снова поцеловать.

В комнате царила тишина, нарушаемая только нашим дыханием и стонами. И в этот момент я понял, всё, что было до этого борьба, угрозы Зосимова, страхи, теперь кажется далёким и неважным. Потому что самое главное, вот оно, в моих руках. И я сделаю всё, чтобы так было всегда.