Глава 1
Таха́ри, Иссабо́н, планета Кира́
5:15 м. в.(местное время)
День 1 от начала событий
Рину́
Небо, как назло, заволокло тучами. Тонкая золотая полоска рассвета едва-едва просвечивала из-под них, разгоняя ночной сумрак.
Мгх… а я так хотел встретить последний рассвет вместе со своей малышкой! Вот она, льнула ко мне, уютно устроившись под моей рукой и накрывшись пледом. Её тонкий вкусный аромат щекотал ноздри, дразня инстинкты, а длинные, тонкие пальчики ласково выводили коготками линии на моём животе, очерчивая кубики пресса. Один, второй, третий, четвёртый… Теперь другой ряд… А потом снова…
Было щекотно и очень хотелось поймать её руку и сунуть ниже, под ремень и грубую ткань моих брюк. Чтобы поводила своими нежными пальчиками там. Уж там-то было по чему поводить! Но Терли́н истово верила в сопряжение и то, что обязательно встретит своего единственного.
Я это уважал.
Не скажу, что разделял её желание всю себя от макушки до пяточек подарить лишь одному мужчине… Но меня грела мысль, что тем не менее не прям всё-всё достанется этому грёбаному счастливчику.
Терли́н, Терли́н… Ах, если бы ты только знала, сколько моих грязных мыслей о тебе утекло в канализацию во время утреннего душа после тренировки. Воспоминания о её пальчиках и пухлых губках на моём члене и сейчас сработали не хуже лагбанума на сопряжённых. И пусть у нас с ней это было лишь раз, мне хватило, чтобы окончательно забыть других подружек и предложить ей быть парой до грядущего Тар Каад.
Он был уже сегодня, и она согласилась провести со мной ночь и встретить рассвет только чтобы попрощаться. Просто провести. Без всякого, и даже без своих пальчиков на самом интересном месте, потому что была абсолютно уверена в том, что сегодня её ждёт сопряжение.
А вот я был спокоен. Потому что знал — меня оно не ждёт никогда. Чувствовал на уровне каких-то особых, глубоко запрятанных в ДНК анцарских инстинктов: моей единственной нет на этом свете. Она уже умерла или, может быть, никогда и не рождалась.
Тем лучше. Нет сопряжения, нет проблем. В мире достаточно интересного и удивительного, чтобы не страдать о том, о чём в принципе не имеешь ни малейшего понятия.
Со-пря-же-ни-е-е…
Да кому оно надо, зависеть от воли и жизни другого существа? Навсегда быть привязанным к нему мыслями, душой и членом?
С самого моего детства все вокруг только и говорят о нём. О сопряжении. Твердят о том, какое это благо и счастье. А, как по мне, так совсем наоборот — настоящее проклятье! Ведь сопряжение жестоко и не избирательно. А что, если бы мне была судьба обрести его с какой-нибудь высоченной рыжеволосой киранкой с бицухой больше, чем моя, и огромным носищем с толстой красной родинкой прямо на самом кончике…
Еах! Жуть какая! А ведь я бы даже не понял, насколько ко мне оказалась жестока судьба! Целовал бы её в эту родинку и на полном серьёзе называл бы красавицей…
Терпеть не могу рыжих. И плевать, что я сам рыжий, пусть и с особым, ярко-карминовым пигментом в волосах. Что называется, спасибо, мама! Но лучше бы ты просто всё оставила как есть…
Был бы сейчас блондином. Блондины нравятся девушкам больше, чем рыжие. Может быть, и моя малышка Терли́н тогда меньше вертела бы передо мной хвостом и скорее пустила бы меня под него? Ну хоть разочек перед этим её судьбоносным сопряжением, до которого теперь оставались считаные часы…
— Рину́… — Тихо позвала она своим сладким голоском, заставив меня вернуться на землю с далёкой орбиты своих мыслей. — Я, конечно, знаю, что не буду скучать по тебе после… Но очень хочу, чтобы ты знал.
— М-м?
Я заглянул в её красивые глазки цвета дикого мёда и ласково провёл рукой по гладким чёрным волосам, наслаждаясь тем, как они прохладно струятся меж пальцев. Словно струйки водопада, питаемого кристально чистой горной рекой. Прелесть…
— Мне было очень хорошо с тобой. Ты замечательный и… И спасибо тебе.
— За что?
Терли́н смущённо улыбнулась, блеснув в тусклых рассветных лучах своими милыми маленькими клычками.
— За то, что был таким заботливым и нежным. За то, что был рядом. Ты для меня прямо как старший братик, которого у меня никогда не было. Самый лучший на свете!
Я улыбнулся ей, но совсем… совсем не искренне!
Потому что… что? «Братик»⁈
Совсем не такое я ожидал услышать от девушки, которая охотно брала меня ртом в раздевалке во время отчётного матча по тайбингу, после того как я «дисквалифицировал» прицельным ударом в челюсть вратаря команды противников. За что, собственно, и был посажен на скамейку запасных.
И в принципе ни о чём не жалел. Потому что Орвер давно нарывался, а мне потом ещё и досталась самая, тар её задери, очумительная награда! Ну и кроме того наша команда тогда выиграла. Чем не лучший день в жизни?
Противник стенал, плакал и покорно проглатывал минус очки, как горькие таблетки, ведь какой тайбинг без вратаря? Но это они сами виноваты. Дырявая защита — прощай, вратарь. Хм… а хорошая получилась бы поговорка…
— Терли́н. — Позвал я и чуть приподнялся на локте, чтобы лучше её видеть. — Скажи, а если ты не обретёшь сегодня сопряжения…
— Что за глупости, Рину⁈ — С улыбкой перебила меня она. — Конечно же, обрету! И ты обретёшь. Обязательно. Я просто знаю это, не спрашивай откуда.
Я усмехнулся.
Да, да… Все мы что-то чувствуем из-за крови великих анцар в своих жилах. Ну или очень хотим думать, что чувствуем и выдаём желаемое за действительное.
— Ну а если всё-таки не обретёшь? — Настойчиво спросил я снова, с восторгом разглядывая, как утренний свет отражается в её прекрасных глазах.
Грудь неожиданно сдавило от какого-то дурацкого щенячьего предвкушения, смешанного со страхом отказа.
— Станешь моей женой, Терли́н?
— Рину…
Она отстранилась от меня и села, сложив руки на своих красивых голых коленках. Я обожал, когда моя малышка приходила ко мне на свидания в коротких шортиках и юбках. И она никогда меня не разочаровывала.
— Что? — Улыбнулся я, постаравшись вложить в эту улыбку всё своё обаяние. — Мои родители женаты больше двадцати лет, и между ними нет сопряжения. Они просто встретили друг друга и поняли, что им слишком хорошо вместе, чтобы расставаться. Тебе хорошо со мной, Терли́н?
Она задумчиво прикусила свою пухлую нижнюю губу. До одури сексуально… Если честно, пришлось заставить себя подумать о том, что она всё-таки встретит сегодня своё сопряжение, чтобы зверь в моих штанах снова не поднял голову.
— Хорошо. — Наконец, изрекла она, а у меня будто крылья за спиной расправились! — Если ни ты, ни я сегодня не встретим своих единственных, я соглашусь стать твоей женой. Но!
Тут же воскликнула она, воздев к небу свой восхитительный изящный пальчик.
— Ты должен пообещать мне, что если когда-нибудь в моей жизни всё же произойдёт сопряжение, ты в ту же секунду отпустишь меня с миром и не станешь страдать обо мне. И я, конечно же, пообещаю тебе то же самое.
— Любовь до сопряжения или смерти? — Печально улыбнулся я, не имея ни капельки сил на то, чтобы скрыть свои истинные чувства. — Звучит не так поэтично, как хотелось бы. Но зато… искренне, да?
Терли́н тепло улыбнулась и, прижавшись к моей груди, невесомо поцеловала меня в шею, в чувствительном местечке у самого угла челюсти.
Я с досадой простонал.
— Терли́-ин… Ну, может быть, хоть один маленький настоящий поцелуй для твоего будущего мужа?
— Для моего мужа полный безлимит на поцелуи и не только. — Игриво промурлыкала она. — Но ты ещё мне не муж, а сегодня Тар Каад, и я просто уверена, что мы с тобой встретим своих единственных. — Она вдруг резко отстранилась от меня и больно пихнула мне под рёбра своим маленьким острым кулачком.
— Эй! Жёнушка, не рановато ли для тоталитарного матриархата в нашей молодой семье⁈
Терли́н грозно нахмурила свои тёмные бровки и оскалила клычки.
— Рину Исавур Эрив! Только не говори, что ты сделал предложение, чтобы залезть мне сейчас в трусы!
Я демонстративно насупился и с наигранной обидой сложил на груди руки.
— Значит, вот какого ты обо мне мнения, Терли́н? Что ж, может, я и поторопился с предложением…
Моя малышка окинула меня растерянным взглядом. А сразу после ласково коснулась моего плеча, послав рой сладких мурашек в путешествие по разгорячённой коже.
— Рину́… ну хорошо. Пусть будет поцелуй. Но только один!
— Ни слова больше, жёнушка… — Жадно прошептал я, с нетерпением заключив её в объятия.
И, уронив на плед, тут же накрыл собой мою малышку, веря, что уже сегодня добьюсь от неё не только поцелуя.