Глава 20
База Убур-Руи, планета Регулан
11:07 м. в.
День 1898 от начала событий
Рэвул
— Ты всё слышал… Прости.
Я лишь мельком бросил на него взгляд, когда киранец вышел из шкафа. После того как Вель ушла, он не торопился и покинул своё укрытие только после того, как я натянул штаны и футболку.
Нашёл чего смущаться! Или он не хотел смущать меня? Тогда это было вдвойне смешно, после того, чему он стал свидетелем!
Как бы там ни было, Рину выглядел напряжённым. И я знал почему. Наверняка ему не хватило выдержки не заглядывать в комнату, и он видел, чем ещё мы занимались с моей милой кроме секса.
Что же… Это он ворвался в мою жизнь, а не я в его. Мне нечего было стыдиться. А ещё у нас с Вель всё было только по согласию. Иначе и быть не могло, ведь она моя единственная!
Рину ответил мне не сразу. Он долго и хмуро разглядывал меня, следя за тем, как я натягиваю обратно свою чёрную форму. Крайне задумчиво смотрел на смятую постель за моей спиной. Успел попялиться и в единственное окно в моей комнате, за которым открывался говённый вид на тяжёлое серое небо, высокие бетонные стены и ещё более высокие сторожевые вышки.
— Да, я слышал всё. Ещё бы, не слышать… — Наконец, сказал он. — И знаешь, я согласен с твоей регуланкой, у тебя крыша поехала, если ты собрался на Ра-12! Тебе совершенно точно стоит послать начальство нахрен и валить отсюда немедленно.
Я поморщился, плотно затягивая манжеты на перчатках.
— Не называй её так. Вель ведь на четверть…
— В том-то и дело, что нет. — Перебил меня этот говнюк с язвительной усмешкой.
Я прошил его взглядом и замер, пытаясь понять, зачем бы ему такое говорить.
Зрачки не расширены, поза свободная, дышит ровно… Разве что сердце бьётся чуть быстрее, чем раньше. Но такое может быть и от гнева, который он явно испытывал и даже не пытался скрыть.
— Бред. — Буркнул я и поднялся, чтобы пристегнуть к бедру ремни с кобурой.
— Ладно! — Будто бы даже с обидой выпалил киранец. — Можешь мне не верить. Давай просто возьмём пару её волос на анализ!
С этими словами он вдруг начал вертеть подушки, разбросанные по моей кровати.
— Что б ты знал, у меня на корабле есть целая лаборатория, в которой любой геном можно по нуклеотидам разобрать! Вы так трепали друг друга, что парочка её волос где-то здесь точно должна найтись…
Я с раздражением подхватил и дёрнул на себя одеяло, когда, не найдя волос Вель на подушках, киранец взялся и за него.
Рину со своей стороны одеяло не отпустил.
— Прекрати. Ты ведёшь себя смешно, тебе не кажется? Какая тебе вообще разница кто она и сопряжены мы с ней или нет? Моя личная жизнь тебя не касается. Она вообще никого не касается, кроме меня и Вель.
Рину прищурился, сверля меня раздражённым взглядом, и заговорил тихо, раз за разом повышая голос, пока не перешёл на яростный рык:
— Рэвул, я тебе официально заявляю, ты грёбаный тугодум. Будь умнее, чтоб тебя, отключи хоть ненадолго свой ментальный фильтр и прими новые данные: твоя «единственная» — чистокровная, мать её, регуланка! И она никакое не исключение из правил . Регуланцы как не испытывали, так и не испытывают сопряжения! Проще говоря, Рэв, она дурит тебе голову!!!
Я со злостью выдернул из его рук своё одеяло, скомкал его и не глядя отбросил в угол комнаты.
— Нет, это ты меня послушай, придурок! Неужели ты не видишь…
— Что? Что я не вижу?
Я аж оторопел от его безмерной наглости.
За более чем десять лет в высоком звании отвык от такого панибратства и дерзости, так что на миг даже растерялся.
Да что это салага вообще о себе возомнил⁈
— Что я, по-твоему, не вижу? — Вкрадчиво повторил он свой вопрос. — То, как твоя Вель пренебрежительно относится к тебе, хотя должна трепетать в твоём присутствии? — Начал он бить меня по самому больному. — Не вижу, как она пьёт тебя, хотя даже законы Регулана запрещают прямое питание? Это варварство и голые инстинкты, а никакая не любовь, и тем более не сопряжение! Рэвул, ты уверен, что вообще знаешь, что такое сопряжение ?
Снисходительно фыркнул Рину и сложил руки на груди, буквально отзеркалив мою позу.
— Она хищница, а ты её жертва — вот какие у вас отношения!
Его слова разбудили во мне ярость. Захотелось перепрыгнуть через эту чёртову кровать и вбить каждое из них обратно в его глотку. Чтобы не смел так говорить о моей Вель… Не смел так о нас!
И всё же что-то… какое-то непонятное вязкое чувство на самом дне моей души заставляло меня остаться на месте, словно приклеенным ногами к полу, и слушать его. Слушать, слушать, слушать…
Я боялся признаться себе, но, кажется, это происходило со мной потому, что я и сам часто задавался вопросом правильно ли то, что происходит между мной и Вель . Должно ли всё действительно выглядеть именно так? Или всё же что-то шло вкривь и вкось в наших невероятных отношениях…
Рину с раздражением сплеснул руками, как-то по-своему считав мой тяжёлый взгляд и молчание.
— Знаешь, ведь все-все мои слова очень легко проверить! Давай, — Он с вызовом махнул рукой на дверь. — Позови её сюда и спросим напрямую? Или знаешь, ещё лучше, давай просто вырубим её! В отключке она не сможет управлять твоими чувствами. Но на самом деле можно и вообще обойтись без неё. Просто скажи, сколько раз за всё время с ней ты видел её спящей? Подумай об этом, Рэв… Или что? Так боишься, что я прав и твоя Вель окажется просто очередной кровожадной беспринципной регуланской…
Я не дал ему договорить. Просто перемахнул через кровать и впился этому уроду в морду пятернёй. Но он оказался куда проворнее, чем я рассчитывал. Вывернулся, сделал мне подсечку и едва не уронил на пол — я только в последний момент успел перенести вес на другую ногу.
Тогда Рину схватил меня за бронежилет, целя кулаком в нос, и дёрнул на себя. Я же на опережение ударил его основанием ладони в подбородок снизу вверх. Он попятился, прикрыв глаза и пыхтя от боли. В уголках его губ проступила кровь… должно быть, бедолага прикусил язык. Что ж, будет впредь думать, что и перед кем с его помощью несёт!
Я пошёл киранцу на встречу, а он попятился, но в этот момент мониток на моей руке часто завибрировал от пришедшего на него сообщения. Я поднял руку и прочитал.
Вель не ошиблась. Но почему так скоро?
— Что там? — С тревогой поинтересовался Рину, едва ворочая языком и тут же пальцами потрогал свой подбородок, пытаясь понять, распух ли он тоже или повезло. — Новое назначение? Куда?
— Монекмо́н.
Тихо ответил я, вспоминая серые безжизненные виды планеты, на которой уже раз бывал. В составе своей первой группы, в качестве огневой поддержки… И ничего там хорошего не было, потому что меня и ещё двоих выживших бойцов пришлось эвакуировать из гущи событий критически раненными. Только троих из целого взвода, который навсегда остался там.
На Монекмо́не жили разумные членистоногие с весьма нетривиальным подходом к пониманию этого мира. Монекмо́н был одной из шести планет, население которых подлежало стопроцентному истреблению, потому что несло угрозу всему живому не меньшую, чем сама энтропия. Их уровень по шкале был просто запредельным… Им нельзя было позволять эволюционировать в техническом и социальном плане, но они сопротивлялись истреблению отчаяннее многих.
— Через двенадцать часов отправление. Прямо сейчас нужно прибыть для инструктажа в главный корпус. Я должен идти.
Киранец с отвращением сплюнул в сторону скопившуюся во рту кровь.
Я поднял на него взгляд. Рину выглядел растерянно и словно бы даже испуганно. По крайней мере, смотрел на меня так, будто видел перед собой покойника.
— Где там твои линзы? Напяливай быстрее. Надо успеть тебя вывести за пределы базы, до того как меня начнут искать.
Киранец потерянно огляделся вокруг и медленно опустился на угол кровати. Так, будто его ноги не держали от ужаса перед неизбежностью.
Вот только это меня, а не его посылали на Монекмо́н.
— Рэв, зачем тебе это? — Хрипло спросил он. — После всего, что я тебе о них рассказал? Я ведь только нашёл тебя… Я не могу теперь вот так взять и потерять тебя. Ты же ещё даже не был дома! Ты ведь не представляешь, на что мне пришлось пойти, чтобы отыскать твою вредную задницу… Рэв, пожалуйста, плюнь на всё и бежим со мной на Кира? Ты ведь понимаешь, что ничего регуланцам не должен и любой суд тебя оправдает? Какой нахрен контракт? Да это они тебе должны целую жизнь!
Я долго на него смотрел, откровенно не понимая, что за чувство испытываю. Какое-то тревожное, похожее на щекотку под рёбрами, только из-за которой не становится смешно, а неожиданно едко щиплет глаза.
Закончив с формой, я взял в руки шлем и повертел его в руках, разглядывая своё хмурое отражение в чёрном стекле и раздумывая над тем, до чего же жестока порой судьба, и как в жизни всё бывает не вовремя. Ведь я бы не думал дважды, появись Рину в моей жизни пять лет назад. А теперь…
— Я не оставлю Вель. — Решительно сказал я, и только потом поднял взгляд на притихшего Рину. — И ты к ней даже на сотню шагов не приблизишься, понял? Долбаный ты псих…
— Это я псих? — Обиженно выдохнул киранец и резко поднялся с кровати. — Да это у тебя мозг через уши ветром на этой проклятой базе выдуло! Подумай, что ты делаешь, придурок! Просто на одну секунду представь, что всё, что я говорю это правда!
Правда… Ложь… Я привык доверять только одному в этой жизни — своим инстинктам. И мои инстинкты кричали мне, что Вель — моя единственная. Так что даже если мне и суждено сложить голову на Монекмо́не, я сделаю это с её именем на губах…
— Нет.
Рот Рину скривился от бессильной ярости. Он сжал кулаки и закричал на меня:
— Упрямый тар! Ты сдохнешь на Монекмоне, и некому будет тебя похоронить!
Я на миг прикрыл глаза и кивнул.
Если этот парень действительно способен видеть сквозь ткань времени и пространства, как наши далёкие предки, то, значит, так тому и быть.
— Либо ты сейчас же собираешься, и я вывожу тебя с базы, либо как есть веду к коменданту. — Достаточно жёстко сказал я, после чего вынул плазган из кобуры и прижал его к бедру, чтобы у него уже не осталось никаких сомнений относительно сделанного мной выбора. — У тебя нет времени на то, чтобы думать. Решай сейчас.
Рину поднял руки, демонстрируя покорность моему выбору.
— Ладно. Ладно!
Он поджал губы, в последний раз бросив на меня взгляд и, отвернувшись, принялся бродить по моей комнате.
— Где здесь эти чёртовы линзы… Проклятье, вспомнить бы куда положил!
В какой-то момент он оказался у меня за спиной, и я тут же почувствовал болезненный укол в основание шеи слева. После чего схватился за то место и сразу ощутил слабость, навалившуюся на всё тело. Отчаянно прошипел:
— Ах ты говнюк…
Рину взял в локтевой захват мою шею и уверенно потянул на себя, заставив завалиться назад. Выдернул плазган из онемевших пальцев и отбросил его на кровать.
— Тише, тише… Это просто снотворное, — процедил он сквозь зубы, впиваясь пальцами в моё плечо. — А-ащ… Твою мать!
Я отдавил ему ногу своим ботинком. И, судя по тому, как этот недотёпа тут же ослабил хватку, ему мой приём явно пришёлся по вкусу .
Воспользовавшись его замешательством, я вскинул этого ублюдка себе на спину, и с размаху швырнул на пол. Киранские рефлексы не позволили Рину растянуться безвольно у моих ног — он мгновенно вскочил, опасливо увеличив расстояние между нами.
Я сделал шаг вперёд, намереваясь схватить эту сволочь за шею и заломать, пока он не проделал то же самое со мной. Но дрянь, которую он мне вколол, начала действовать! Ноги превратились в вату, колени предательски подкосились. Я тяжело рухнул на четвереньки, чувствуя, как стремительно немеют мышцы, как из них уходит вся сила. Мои руки задрожали от накатывающей слабости — это буквально выводило из себя! Я зарычал от отчаянья.
— Вот это ты зверюга! — с восторгом воскликнул Рину, нависнув надо мной. — Пять кубиков глуцина, Рэв, а ты ещё в сознании…
Я резко выбросил вперёд руку, вцепился в его ногу мёртвой хваткой и дёрнул на себя. Слышал, как этот гад с проклятиями шлёпнулся на задницу… потянулся к его смазливой роже, и в тот же миг всё как-то резко погасло перед моими глазами.
Последнее, что осталось в моей памяти — острая боль в лице, солоноватый вкус на губах и оглушительный треск бьющегося стекла…
Рину
— Проклятье… проклятье! Проклятье! Рэв… Мгх…
Я отбросил в сторону его таров шлем с разбитым вдребезги стеклом и подполз к брату на четвереньках. Рэв лежал на полу лицом вниз, не подавая признаков жизни. Дрожащими руками я осторожно перевернул его — и застонал, будто это мне сейчас врезали по лицу легионерским шлемом.
Клятые осколки чёрного стекла торчали из его кожи повсюду: на скулах, над бровями, чёрт побери, даже в волосах! Одна радость — крови почти не было. И он всё-таки дышал — ровно, спокойно. Глуцин подействовал. Вовремя, чтоб его…
— Так… Так… Сейчас, дружище…
Я сдёрнул простыню с его кровати и быстро разодрал её край на узкие полоски. Дрожащими пальцами начал извлекать осколки из лица Рэвула, прижимал ткань к ранам, останавливая кровь. А ещё прижимал кожу в местах глубоких порезов, надеясь, что киранская регенерация успеет сделать своё дело, не оставив следов.
Когда с осколками было покончено, я всмотрелся в его лицо, оценивая свою работу. Чёрт возьми, я ведь даже не врач, не говоря уже о хирургии! Возможно, это было моим величайшим упущением в жизни…
Проклятые стёкла, которые должны были быть ударопрочными, оставили на лице Рэвула глубокие порезы, которые точно не могли зажить без следа.
— Ладно, глаза вроде целы… — Я обречённо усмехнулся, физически ощущая, как чувство вины сдавливает грудь. — Что ж, хватит и одного красавчика в семье… Да, Рэв? Тар тебя задери, какого чёрта ты не отключился сразу, а⁈
Я поднялся над братом и начал мерить шагами комнату. Как жаль, что у меня не было запасного плана! Больше никогда в жизни не буду пренебрегать запасными планами… Сейчас он был бы как нельзя кстати, потому, что я совершенно не представлял, что делать дальше!
— Так. И что теперь, доктор Исавур Эрив? — спросил я сам у себя, нервно расхаживая мимо неподвижного Рэвула. — Как выгребать-то будем из этого дерьма⁈
Мне нужно было срочно придумать, как вывести Рэвула с хорошо охраняемой военной базы. И ещё как-то нейтрализовать Вель, потому что, если Рэв очнётся на корабле, и они всё ещё будут связаны, он, я уверен, без колебаний свернёт мне шею, чтобы вернуться к ней…
Я посмотрел на брата и болезненно поморщился. Выход виделся мне только один.
Отметив время на своём монитоке, чтобы знать сколько ещё он проведёт в отключке, я присел на корточки у ног Рэвула и начал быстро расшнуровывать его берцы. Хотелось рычать от злости и одновременно стонать от безысходности! Поэтому я просто ворчал себе под нос, стягивая с брата одну вещь за другой:
— Что за дела, Рэв? Мы знакомы меньше суток, а я уже видел, как ты трахаешься, и теперь снимаю с тебя одежду! Чувствую себя грёбаным извращенцем… Но знаешь, что, ты, упрямый идиот? Когда ты, наконец, осознаешь, на какие жертвы мне пришлось пойти, чтобы спасти твою жизнь, ты мне вовек за все мои страдания не расплатишься!