Глава 29
База «Собирателей»,
Южное полушарие неизвестной планеты
18:45 м. в.
День 2296 от начала событий
Рину
На складе собирателей буквально всё было пропитано её ароматом. Я чувствовал в нём нежные цветы, тепло янтаря и свежесть утренней росы. В этом запахе хотелось купаться, хотелось вдыхать его снова и снова, пропахнуть им, стать с ним единым целым и умереть от счастья, просто находясь рядом и никогда… никогда не отпуская от себя ту, от которой он исходил!
Рэв шёл за мной, тяжело дыша, и я впервые по-настоящему ненавидел его за то, что он существует. За то, что он так же, как и я, ощущает единственную и думает о ней те же самые мысли.
Сопряжение требовало единоличного обладания. «Она — моя, я первый нашёл!» — вопили инстинкты, а разум сопротивлялся. Ведь Рэв имел на неё такое же право… Если разобраться, то только он имел, ведь это я из нас двоих реплика, а он оригинал. Это меня сделали из его ДНК, а не наоборот.
Эта мысль давила. Нет. Она практически убивала, потому что тело в то же время требовало исключительного права собственности. Я ещё даже не видел её, мою единственную, но уже хотел только себе.
Господин Собиратель быстро спустился по лестнице, подначивая нас поторопиться, потому что у него, этого чванливого урода, видите ли, было ещё очень много дел.
Ну да… знаем мы его дела. Полежать в теньке и почесать яйца. На самом деле он, разумеется, просто начал готовить почву для подъёма цены на генератор, который, если честно, теперь нахрен нам с Рэвом не сдался. А вот за свою единственную, которая тоже явно не просто так оказалась на этом складе, мы бы отдали всё и даже больше…
Вот только предводителю местных цобигнотов об этом знать было не обязательно.
— Сюда-а, сюда, пожиратели! Вот он, тута у меня… тута… Уж уверен, вам понра-авится, вам подойдёт!
С этими словами цобигнот спрыгнул с последней ступени шаткой лестницы в нутро подвала и поднял вверх пыльное облако.
Что-то дёрнулось в дальнем углу, как от удара, и следом на весь цобигнотский склад раздался тоненький голосок, под конец грозивший перейти в ультразвук:
— Чхи! Апчхи! Чхи! Чхи! Чхи!
Мы с Рэвулом замерли внизу лестницы, не в силах сделать больше и шага от прошившей тело дрожи, а собиратель расхохотался и, коротко к нам обернувшись, проковылял в ту часть своего «склада очень ценных вещей».
— Да не трусьте вы, пожиратели! Тут у меня зверушка просто… Животинка! С неба с благословенным металлом грохнулась, да не померла. Мне дети принесли и давай причитать: «Выходи, тятька, выходи! Будет нам игрушка». Так я ж чё? Добрая душа. Да только не ясно, что это вообще. Я таких не знаю, вдруг кусается! Как такую игрушку к детям подпустишь? Вот и посадил тут, чтоб оклемалась, да можно было понять, что к чему.
Он склонился ниже и, подмахнув выше гравифонарь, крикнул «игрушке» прямо в лицо:
— Ну чё ты, животинка, оклемалась?
У меня закружилась голова, и, кажется, остановилось сердце. Позади меня Рэвул тоже схватился за хлипкие перила и судорожно втянул носом воздух.
Она… Она была так… прекрасна…
Несмотря на то, что на милом личике запеклась кровь. Несмотря на то, что длинные светлые волосы спутались и набрали грязи. Несмотря на то, что красивые пухлые губы потрескались… Но её глаза… Эти большие ясные голубые глаза, чуть раскосые, будто всё время готовые к тому, чтобы их обладательница улыбнулась…
Я не знал какой она расы. По крайней мере не встречал никого из её соплеменников. Ей было от силы лет двадцать. Моя единственная была очень молодой, хрупкой и такой красивой, что аж захватывало дух. Наша единственная… наша…
Тар меня задери! Голубоглазая блондинка!
Я болезненно усмехнулся и на секунду зажмурился, признавая своё поражение перед чувством юмора Судьбы. Уж она точно умела шутить острее меня! Карадла… куда мне до неё? А может быть, я на самом деле всю жизнь избегал женщин, похожих на мою мать , не потому, что они были на неё похожи?
Я скользнул взглядом по телу девушки. Моя единственная выглядела целой и, насколько это было возможно, здоровой… Только на ноге её была регуланская магнитная цепь, и от мысли об этом меня затрясло в приступе плохо контролируемого гнева.
Я сделал шаг к ней в безотчётной потребности освободить немедленно, но Рэвул, поняв ход моих мыслей, схватил меня сзади за плечи и остановил.
Да… да. Он был прав. Нельзя так быстро и необдуманно поддаваться эмоциям, иначе всё это нам всем может выйти боком…
— Давай, давай… — с одобрительной интонацией протянул господин Собиратель, разглядывая перепуганную девушку. — Поправляйся, животинка!
А потом бодро заковылял в противоположную сторону и начал нахваливать генератор… судя по всему, снятый с корабля нашей единственной.
От того, что этот оплывший хмырь снова и снова называл её в своей речи «животинкой», мне хотелось выпустить ему кишки и запихать их ему прямо в рот…
— Что ты хочешь за девушку? — хрипло спросил Рэв, а у меня аж глаз дёрнулся.
Этот вопрос нужно было обсудить! Нельзя было так сразу проявлять к ней свой интерес! Собиратель ведь мог почувствовать свою выгоду и начать выкручивать нам яйца!
Святая Мать… да если он хоть заподозрит, что она наша истинная пара, то оставит нас без штанов!
Я предупредительно зашипел на Рэвула, но он даже внимания на меня не обратил.
— За де-евушку? Ты про мою животинку что ли? — насупился этот кусок цобигнотской ветоши. — Животинка не продаётся! Самому нужна. Сказал же, детки попросили…
Я зарычал — у меня просто сил не было слушать то, как он говорил о ней. Но Рэвул до крови вцепился когтями в моё плечо и прошипел на регуланском:
— Мы можем просто убить его и забрать её, но ты уверен, что хочешь, чтобы наша единственная видела, как мы рвём на куски этого ушлёпка? Она и так напугана… Обернись и прислушайся. Я слышу, как быстро колотится её сердце. И это не от того, что она так рада нас видеть. Эта девушка ужасно напугана, и мне ничего не хочется так, как забрать её отсюда как можно скорее. Но без жертв, Рину. И тем более без того, чтобы она от нас с тобой шугалась, как от диких тварей…
И он был прав. Рэвул, тар его задери, был кругом прав!
Сердце нашей единственной билось так быстро… Она была бледна, у неё дрожали губы и сбивалось дыхание. Но почему? Неужели она не чувовала нас так же, как мы её? Неужели не понимала, что всё с ней теперь совершенно точно будет в порядке?
— Но, если вам так интересно… — с хитрицой пробормотал собиратель, — можете и поближе на неё посмотреть. Этма я не против. С неё точно не убудет.
С этими словами этот урод взмахнул своей лапой, приведя в действие магнитную цепь, которая взмыла вверх по стене, подвесив девушку вниз головой.
Она взвизгнула, что-то запричитала от страха на незнакомом языке и сразу же застонала, ударившись затылком об стену.
Пришла моя очередь успокаивать брата. Увидев, как этот урод причинил ей боль, Рэв, изрыгая проклятья, бросился на помощь, но я удержал его, едва не разорвав на Рэвуле камуфляжную мантию.
— Тише, тише… — зашептал я, успокаивая его, словно ребёнка. — С ней всё в порядке! Сам же сказал, в наших интересах проявить сдержанность, чтобы она уже сегодня была с нами. В безопасности. Просто подумай, что будет, если Вислые Сиськи встанет в позу и откажется её нам отдавать…
— Да я тут же перегрызу ему глотку! — кровожадно выпалил Рэв.
И хорошо, что на регуланском, а не на киранском, который был цобигноту хорошо знаком, потому что наши расы жили в пределах одной галактики.
— Перегрызёшь… — не стал я его отговаривать. — Но давай позже, чтобы наша единственная этого не видела.
Рэвул остался стоять у лестницы, а я пошёл к девушке… и каждый шаг слабостью отдавался в моих мышцах. Моё тело словно готовилось упасть на колени, как только я подойду к ней достаточно близко. Её запах… этот сладкий вкусный аромат сводил с ума, туманил сознание и выбивал почву из-под ног. А ещё будил острое, совершенно животное желание…
Такое, что я едва мог себя контролировать… Тарово сопряжение! Это была просто какая-то необузданная дикость! Мне было отвратительно от мыслей, заполонивших мою дурную голову, но я просто не мог им сопротивляться!
Это был словно не я… не мои чувства, не мои мысли… Или всё же мои? Просто выкрученные на максимум и помноженные на бесконечность.
Находясь к ней так близко, что мог различить каждую ресничку на её прекрасных глазах, я не мог втянуть когти и клыки, словно был на охоте и гнался за дичью, которая была уже в прямой видимости… Словно чувствовал кровь. Только вместо крови был этот поразительный сводящий с ума аромат. А ещё у меня член стоял колом больно упираясь в ремень прямо самой головкой, и не было ни единой возможности его поправить… Да и как бы это выглядело?
Тар Каад… пожалуй, в том, чтобы выделить для сопряжённых целый остров, было куда больше мудрости, чем мне всегда казалось. Остров похоти, остров разврата… На самом деле это место было попыткой избавить нас всех от мук совести за проявление собственных животных инстинктов в момент сопряжения. Потому что если все вокруг ведут себя, как слетевшие с катушек озабоченные подростки, то можно не испытывать мук совести, ведя себя так же. Разве нет?
Сейчас, стоя к своей единственной так близко, я просто не мог не думать о ней все эти грязные… очень грязные мысли. От том, чтобы избавить её от регуланской цепи и разложить прямо здесь, на этом грязном матрасе, на котором оставил её Собиратель.
Чтобы сорвать с неё одежду и целовать, кусать и облизывать каждый сантиметр её нежной молочной кожи… Чтобы взять её всеми возможными способами, и кончать вместе с ней снова и снова. Пока не выбьюсь из сил, пока в мошонку не втянутся мои грёбаные яйца, потому что будет уже нечем, а потом с наслаждением размазывать по ней себя, чтобы моя единственная вся пахла мной. Чтобы всем вокруг было понятно, что она моя… Только моя!
Я зарычал, изо всех сил пытаясь держать себя в руках. Потому что сейчас чуть не кончил просто от мыслей о ней. Об этой девушке, которая беспомощно болталась над землёй и смотрела на меня с таким ужасом, будто я чудовище, которое собиралось откусить ей голову.
О, да… сейчас я и был тем самым чудовищем! Только хотел её вовсе не съесть… До зубовного скрежета и разрывая яиц. Безумно хотел! Как ещё меня можно было назвать после всего, что я думал о ней?
Но я позволил себе только малость. Протянул к ней руку и коснулся, стараясь даже случайно не оцарапать когтями… Провёл пальцами по острой линии челюсти, коснулся быстро бьющейся голубоватой венки на её тонкой изящной шее.
О, что это было за чувство! Меня повело… Клянусь, у меня чуть кровь не пошла носом от напряжения, потому что всё, чего мне в тот момент захотелось — это поймать её губы и вторгнуться в них языком. Почувствовать вкус, заставить растаять в моих руках, чтобы даже если моя единственная и стала поначалу сопротивляться, всё равно почувствовала бы, что она для меня отныне целый мир, и я сделаю всё, чтобы ей никогда не хотелось со мной расставаться.
Единственная… Моя… Но был ещё Рэвул…
Я шумно выдохнул, осознавая, что это то, с чем придётся считаться. Потому что никто в мире не имеет права препятствовать сопряжению… и мы просто погибнем все трое, если я не найду в себе сил смириться с тем, что мой брат чувствует к ней совершенно то же самое, что и я.
А найдёт ли в себе такие силы он?
На этот вопрос нам ещё предстояло найти ответ… но мне пора было возвращаться к Рэву. Я чувствовал, как он взглядом прожигает мне спину. Как ревнует меня просто к тому, что я стою рядом с ней и касаюсь… а он нет.
Мы заберём тебя отсюда, сладкая… Сегодня же. Обязательно заберём. Даже если не отдадут .
Подумал я, а моя единственная горько всхлипнула и отвернулась, словно не поверив моим безмолвным словам.
Но я бы лучше умер, чем обманул её.